После развода. Ты вернешься, но я не прощу (СИ), стр. 19
— Да, пожалуйста, это очень интересно! — киваю я.
— В каждой упряжке — по восемь собак. Они заправляются парами друг за другом. Первая пара — ведущие. Самые умные и ответственные. Именно эти собаки выполняют команды каюра, ищут тропу в снегу, если нужно, задают скорость. Вторая пара — направляющие. Помощники ведущих. Помогают держать темп, поворачивать. Третья пара — молодые собаки, которые только учатся. Они помогают четвертой паре. Четвертую мы называем колесами, это самые сильные и выносливые собаки в упряжке, так как на них приходится самая большая физическая нагрузка...
— Вот это да, — шепчу я Матвею. — Все так строго и серьезно!
— Да, это целая наука, — кивает мужчина.
Игорь же продолжает:
— На каждой собаке — специальная шлейка, которая называется алык. Она распределяет нагрузку по всему корпусу пса, чтобы не навредить здоровью. Центральный шнур, соединяющий собак, называется потяг. Он крепится к нарте — саням.
— У всего есть свое название! — восторгаюсь я.
— Да, и команды, которые отдает каюр, тоже довольно специфические, — улыбается Игорь. — «Вперед» — это «хай», «направо» и «налево» — это «джи» и «хо», «изи» — это просьба притормозить, ну а чтобы остановиться, надо сказать собакам «вууу».
— Очень интересно, — кивает Матвей.
— Ну что, прокатимся?! — спрашивает Игорь.
— Да! — отвечаю я, понимая, что теперь, кажется, наконец-то готова.
Я сажусь в одну нарту, Матвей — в другую. Там есть специальное место, куда можно упереться ногами, и также ремни на манер автомобильных, чтобы не выпасть из саней.
Наши инструкторы встают на подножки позади нас, чтобы управлять упряжками.
— А мы не перевернемся?! — спрашиваю я взволнованно.
— Нет, — улыбается Игорь, а потом обращается к собакам: — Хай!
Центральный шнур мгновенно натягивается, полозья под нами скользят по снегу, и наше катание начинается.
Скорость набирается постепенно, так что я успеваю привыкнуть.
Держусь крепко, но успеваю смотреть по сторонам.
Ветер несется навстречу, ударяет в лицо, дыхание немного перехватывает, но мне кажется, что все-таки не от недостатка воздуха, а от восторга.
Собаки бегут быстро, но без рывков, поворачивают плавно, и в целом через минуты три я уже чувствую себя довольно безопасно.
Даже оборачиваюсь назад: вторая упряжка с Матвеем и Василием летит прямо следом за нами.
— Здорово! — кричит мне Матвей.
— Очень! — кричу я ему в ответ и смеюсь, любуясь мощью и красотой хаски, что тянут нас по заснеженному полю.
32 глава
В какой-то момент упряжка Матвея начинает обгонять мою, и я понимаю, что наши инструктора соревнуются между собой: кто быстрее?!
Мне это кажется одновременно и опасным, и забавным.
Опасным, потому что любые гонки — это риск столкнуться, перевернуться, вылететь за пределы трассы, получить травмы.
Ну а забавным, потому что мы, вроде бы, взрослые люди, а азарта в крови, как у детей... в какой-то момент эта гонка даже мне начинает приносить удовольствие.
Я вместе с Игорем кричу нашим собакам:
— Хай! Хай! — в надежде, что мы будем быстрее, чем вторая упряжка.
И нам действительно удается победить!
Даже когда мы делаем круг, возвращаемся к месту старта и уже начинаем тормозить, собаки Матвея еще несутся позади нас, пытаясь догнать...
— Вау! — восторгаюсь я, трясущимися от эмоций руками открепляя ремень безопасности, практически вываливаясь из нарты и наперебой лаская собак, которые, высунув языки, тяжело дышат и просят воды.
Когда вторая упряжка тоже останавливается, Игорь и Василий дают своим подопечным теплой воды и вкусняшек для восстановления энергии, а ко мне подходит улыбающийся Матвей:
— Ну что, как тебе?!
— Я в восторге! — признаюсь честно, не переставая чесать за ушами красивых хаски. У меня уже вся одежда в шерсти, но мне все равно: эмоции дороже любой одежды, тем более, одежду можно и постирать...
— Я тоже! — кивает Матвей. — Если хочешь, можем прокатиться еще по одному кругу!
— Ооо... — я мотаю головой. — Думаю, я не вынесу! У меня уже все руки задубели! Даже в рукавичках! И лицо, щеки! Губы обветрились! Безумно холодно!
— Да-а-а, это правда, — соглашается Матвей. — Тогда вернемся на турбазу рядом с парковкой, куда мы приехали?! Там есть чайные домики, где можно отогреться.
— Да, давай, — я киваю. — А туалеты там тоже есть?!
— Конечно!
Ура! А то мне, признаться, уже хочется...
Мы благодарим Игоря и Василия, прощаемся с собаками, затискав их окончательно, и, немного отряхнувшись от шерсти, идем к чайным домикам.
Они деревянные, очень красивые, теплые внутри, и на самом деле, там есть не только чай, но и пирожки, пироги, разные снеки, местная кухня, сувениры, мини-музеи, мастер-классы и много чего еще.
Первым делом я отправляюсь в туалет, а Матвей тем временем наполняет наши термокружки травяным чаем и берет пирожки в фаршем. Мы устраиваемся за столиком с длинной узкой лавкой и начинаем жадно есть.
После холодной улицы, сильного ветра, адреналина и эмоций этот чай и эти пирожки кажутся самыми горячими и вкусными на свете.
Не помню даже, когда я в последний раз ела с таким аппетитом!
А потом, конечно, как назло, все портит мой муж, который входит в этот же самый домик вместе со своей девицей.
Они то ли не видят нас, то ли притворяются — уж не знаю, зачем, — но садятся довольно близко.
Я даже слышу их разговор!
— Зря ты отказалась кататься на хаски, — говорит своей спутнице Витя.
— Ты видел, сколько шерсти от них летит?! — брезгливо замечает девушка, и мне кажется, краем глаза я замечаю, как ее передергивает. — Не говоря уж о том, что эти псины громкие, вонючие и могут запросто перевернуть эту хрупкую деревянную кибитку! Я полгода назад делала ринопластику, которая стоила мне почти триста тысяч, представь, если я из-за собак сломаю себе нос?! Ради чего?! Ради того, чтобы полчаса померзнуть и половить ртом летящие в меня шерсть и снег?!
У меня аж губы невольно кривятся: какая, оказывается, противная девица! А ведь при попытке знакомства она казалась очень дружелюбной! Что же изменилось?! Витя не может ее удовлетворить?!
— Тогда, может быть, на оленях?! — спрашивает тем временем мой муж.
— Они еще вонючее!
— Тогда хотя бы на коньках?!
— Я не умею...
— А зачем, скажи, пожалуйста, ты вообще согласилась поехать со мной на Байкал?!
— Я думала, мы здесь будем в каком-нибудь уединенном домике с травяной бочкой и подогреваемым бассейном...
— Где ты здесь такое видела?!
— Нигде... но, может, ты видел, откуда мне знать?! — девица пожимает плечами.
В этот момент Витя, кажется, действительно в первый раз меня замечает.
— Твою мать, — говорит он, резко встает с места и выбегает из домика.
Его спутница, ничего не поняв, остается внутри, только пересаживается к какой-то компании — судя по всему, там ее знакомые.
Кажется, мой муженек и вторую любовницу потерял!
Меня это очень забавляет, настроение снова становится отличным, но я решаю, что обсуждать это с Матвеем нет никакого смысла. Мы с ним лишь обмениваемся многозначительными взглядами, а потом он спрашивает:
— Согрелась?!
— Да, — киваю я удовлетворенно.
— Готова к продолжению приключений?!
— Да!
— Олени или коньки?!
— Думаю, коньки, — улыбаюсь я. — Не терпится выйти на байкальский лед.
— Понимаю, — кивает Матвей.
Пирожки доедены, чай допит.
Мы еще раз посещаем туалет, чтобы не захотелось потом прямо посреди катания, снова тщательно укутываемся и выходим обратно на улицу.
Уже начинает смеркаться, зажигаются огни, очень красиво.
А вот людей стало меньше: все-таки вечерние и ночные активности здесь не так популярны, как утренние и дневные. Да и температура воздуха неумолимо снижается, становится все морознее и морознее.
Честно говоря, я уже предвкушаю, как после катания мы вернемся в наш отельный домик и будем отогреваться горячим чаем и другими, более интересными и взрослыми занятиями...