Ювелиръ. 1811. Семья (СИ), стр. 41

— Обмозговал уже. Слишком много возни.

Варвара щелкнула замком коробочки. Внутри покоились три мелкие вставки. Одна густо-синяя, вторая с мерзким сероватым отливом, третья и вовсе казалась черной. Управляющая выложила их на стол.

Я проверил образцы у окна, затем сунул под лампу.

— Мимо, — отрезал я. — Благодарю за старания.

Она смахнула вставки обратно в коробку.

— А если князя попросить?

— Юсупов?

— Мощнейший ресурс.

— Стоит князю обмолвиться о поиске синего камня, и столичные сплетники прознают об этом раньше нас.

Взяв со стола кусок хрусталя, я повертел его в пальцах и с раздражением бросил обратно.

— В крайнем случае сляпаем из него. Черненая спинка, узкое световое окно, посадка поглубже. На беглый взгляд сойдет. Вынужденная мера под давлением обстоятельств.

— Порой обстоятельства не оставляют иного выбора.

— Утешили.

Лицо Варвары едва заметно смягчилось. Она знала, что моя злость из-за бессилия перед кривым решением. Покачав головой, Варвара уткнулась в свои книги. Разговор исчерпал себя. Я подтянул к себе чертеж оправы, прикидывая, как глубоко придется зарывать хрусталь, если дело дойдет до крайностей. Линии получались массивными и грубыми. Скрывая изъяны материала, я был вынужден утапливать камень и глушить свет. Суть приманки искажалась.

С раздражением перечеркнув нижний контур, я начал заново и почти сумел взять себя в руки. Почти.

Из коридора донеслись быстрые шаги. В дверь стукнули, на пороге возник Прошка.

Посмотрев на лицо ученика, я молча отложил ручку.

— Говори уже. Конец света?

— Та госпожа пожаловала.

— Какая еще госпожа?

Парень сглотнул.

— Роксандра Скарлатовна.

Варвара медленно закрыла гроссбух. Я несколько секунд смотрел на мальчишку, словно он заговорил на китайском, и мне требовалось время на перевод.

— Одна?

— С лакеем. И с футляром. Небольшим таким. Велела кланяться и передать, чтобы барон соизволили выйти. Сказала… — Прошка замялся, подбирая слова. — Сказала, принесла ровно то, что вы просили.

Я вспомнил перечень требований. Синий тон без сапфировой игры. Крупный размер. Глубокий цвет в глухой посадке. Способность держать вид при любом освещении. Отсутствие ювелирной ценности. Никакой стеклянной дешевизны. Стойкость к ударам. Отсутствие узнаваемого природного рисунка.

Меньше суток.

И тут меня накрыло и раздражение, и восхищение.

Я понятия не имел, что таится в ее футляре. Быть может, копеечная стекляшка из первой попавшейся шкатулки. Быть может, она решила блефовать до победного конца.

Паршивее всего было то, что я на секунду искренне обрадовался тому факту, что женщина, которую я так виртуозно списал со счетов, вернулась спустя сутки и заставляет меня оторвать задницу от кресла.

Я встал. Моя вчерашняя изящная комбинация провалилась? Вдовствующая императрица прислала человека, которого я недооценил.

Глава 17

К Роксандре Скарлатовне я вышел злым, причем больше на себя, чем на нее.

Вчерашняя радость оказалась преждевременной. Сплавив умной женщине заведомо невыполнимую задачу, я со спокойной совестью умыл руки. Императрица сделала свой выпад, на что я изящно отмахнулся. Даже некое самодовольство появилось. Однако новость от Прошки всю спесь сбила.

Вот и радуйся теперь, барон Саламандра.

Гостья ожидала в малой приемной, скинув перчатки и перекинув через руку темный дорожный плащ. Рядом на столике покоился потертый кожаный футляр. Роксандра держалась со спокойствием. Возле нее была сопровождающая пожилая дама и слуга.

— Быстро же вы обернулись, Роксандра Скарлатовна, — поприветствовал я.

— Вы сами же не желали тянуть с этим, Григорий Пантелеевич.

Разве? Не припомню такого. Ее акцент был таким забавным, хотя и еле уловимым.

— Я думал, что моя просьба была из разряда невыполнимых.

— Весьма учтивый способ выставить меня за дверь.

Я присмотрелся к гостье. Выложила все как на духу.

— Это было так заметно?

Она спрятала улыбку.

— Разумеется. Тот список бы безнадежным. Тем досаднее было отступать.

Едва подавив смешок, я хмыкнул. Попала в точку.

— Решили принять вызов?

— Дозволите? — спросила гостья, опуская ладонь на крышку футляра.

Подойдя вплотную, я вздохнул.

— Прежде чем откроете, озвучьте условия.

Она вновь сдержала улыбку. Кажется, она издевается надо мной, вернее хочет, но сдерживает себя.

— Вещь принадлежит одной пожилой даме из французского круга. Через общих знакомых она знала мою родню еще со времен Константинополя, поэтому доверилась под личное поручительство. Имени называть не стоит. Предмет предоставляется для осмотра мастеру.

— Остаток украшения?

— Именно. Уцелевшая часть старого гарнитура.

— Камень?

Роксандра подняла глаза, там были смешинки.

— Вряд ли.

Я потянулся и сам откинул крышку.

На выцветшем шелке покоилась крупная синяя вставка. Стекляшка — тут и к гадалке не ходи. Скривившись, я приготовился разочарованно вздохнуть, но что-то меня заставило вглядется. Ручная огранка, слегка притупившиеся от времени ребра, потемневшая «фольга» на дне. В толще застыли крошечные пузырьки воздуха от старой варки. При дневном свете цвет казался тусклым.

Поднеся стекляшку к настольной лампе, я прищурился. Синева налилась глубиной. Разумеется, до алмазного огня тут как до луны. Впрочем, при свечах и в хорошей оправе эта штука обманет кого угодно.

Страз. Твою же ж…

В моем прошлом, так пренебрежительно крестили дешевку с китайских платьев. Передо мной лежала старинная французская паста, свинцовое стекло, рассчитанное под вечернее освещение. Гениальное изобретение Георга Страсса, скатившееся в итоге до базарной мишуры.

А ведь все гениальное — просто. Как я сам не догадался? Ведь вот же выход из ситуации.

Вслух я, конечно, ничего не сказал. Роксандра внимательно следила за руками. И правильно делала: физиономию я еще контролировал, зато пальцы, перебиравшие грани, выдавали с потрохами.

— Это старая паста, — констатировал я.

— Так мне и сказали. Французская работа. Хозяйка божилась, что при свечах безделушка заткнет за пояс половину нынешних бриллиантов.

— Дама прекрасно понимает, чем владеет.

— Она бережет прежнюю жизнь, барон. Согласитесь, это совсем иное.

И верно.

— Почему вы принесли именно такой вариант?

— Вчерашний разговор касался отнюдь не драгоценностей. За настоящими сапфирами вы бы отправились к знакомым князьям. Требовался синий материал, способный пустить пыль в глаза, оставаясь при этом бросовым товаром. Вам нужен был управляемый блеск. Я именно так поняла.

Управляемый блеск. В самую суть.

Девочка получила на руки жалкие обрывки информации и сама докрутила мысль. До моей тайны с Вуте и опасным алмазом ей не добраться, но ремесленную задачу она разложила по полочкам. От этой догадки меня аж проняло. Деньги, связи или угрозы могут достать любой природный минерал. Вот только Роксандра принесла технологию столетней давности, которая решает мою ювелирную головоломку.

— Я могу осмотреть?

Она протянула сложенный лист бумаги. Аккуратный почерк гласил: предмет выдается на несколько дней для демонстрации барону Саламандре. Без права переделки, продажи и передачи третьим лицам. Подписи владелицы нет, только условный знак.

Подготовилась по всем фронтам. Аж бесит.

— Вы озаботились и этим.

Роксандра пожала плечами.

Вот же бестия. Забудь я на секунду о маячащей за ее спиной Вдовствующей императрице, непременно отвесил бы себе мысленную оплеуху. Вот на таких женщинах и надо жениться. Смазливое личико или придворная родословная тут совершенно ни при чем. Главное сокровище — способность вникнуть в суть и выдать нужный результат.