Ювелиръ. 1811. Семья (СИ), стр. 16

— Сказывают, князь Юсупов предоставил вам массу удобств.

Приехали. Добрались до Архангельского.

Ни полслова про секретные оружейные контракты, механизмы, солдатское оцепление вокруг усадьбы и офицеров с чертежами. «Удобства», забота и быт, эдакая ласковая удавка.

— Князь выделил угол, где я могу спокойно пошуметь, — отозвался я. — В столице звон молотов сводит соседей с ума.

Валуева технично подцепила щипцами кусок сахара, отправила его в чашку младшей фрейлины и добавила как бы между прочим:

— Скопление ремесленников, конюхов и механиков обычно приносит владельцу страшную головную боль. Никакая тишина таких хлопот не окупает.

Старая дуэнья даже не ждала ответа — просто стелила ковровую дорожку для императрицы. Жуткая баба.

— Да, хлопот в избытке, Екатерина Петровна. Оттого Борис Николаевич и завел учет. Расписал по реестрам конюхов, столяров, кузнецов. Без контроля русский мужик быстро решает, что работу можно скинуть на соседа.

— А господа офицеры тоже помогают вам с записями? — вклинилась Гурьева.

Ах ты ж егоза. Прям клубок змей. Как только Архарова сюда попала, но она еще юна, наберется всего «этого».

Тон самый что ни на есть невинный. Однако умная девка прекрасно раскусила мою тактику, я прятал военные разработки за скучной бюрократией.

— Военные счетоводам только мешают, Мария Дмитриевна. Поди объясни пылкому корнету с саблей, что чертеж порой решает исход дела лучше клинка.

Мелецкая заулыбалась, но вот Гурьева осталась серьезной.

— Забавная у вас, мужчин, привычка. Любую возню вы именуете хозяйством.

Я промолчал. А что ей сказать? Пусть думает что хочет.

Тут влезла Архарова:

— Барон, а кто доставляет больше хлопот — хозяйство или подмастерья?

Валуева тяжело вздохнула. Младшая фрейлина пискнула и залилась краской, но слово не воробей. Я мысленно воздвиг девчонке памятник: она перебила императорскую атаку.

— Ученики, Александра Ивановна, они вне конкуренции. Сломанный станок по крайней мере не хамит в ответ на замечания.

Ответ им понравился, заулыбались. Императрица тоже благосклонно хмыкнула. Удачно сострил, снял напряжение, показал себя компанейским парнем — забил очередной гвоздь в крышку своего холостяцкого гроба.

— Молодежь требует неусыпного надзора, — констатировала Валуева, придвигая Архаровой вазочку с сахаром. Явно чтобы занять рот юной особы едой.

— Бесспорно. Тут главное не перегнуть палку. Начнешь лупить за каждую оплошность — мальчишка научится виртуозно врать и прятать ошибки. Дашь полную волю — он разнесет мастерскую. Приходится стоять над душой и изображать веру в его здравый смысл.

— Звучит точь-в-точь как гувернерское воспитание, — заметила Софья.

— С одной поправкой, сударыня. Мои воспитанники обычно вооружены рашпилями и тяжелыми молотками.

Дамы весело зафыркали. Переждав шум, Мария Федоровна вернула разговор на заданные рельсы:

— Вы досконально разбираетесь в управлении хозяйством. И после этого пытаетесь убедить меня, будто прекрасно обходитесь без домашнего очага?

Ох, Толя, да чего ей надо? Отговорки про занятость больше не работают. Императрица выворачивает любой мой аргумент наизнанку. Пора бить тяжелой артиллерией. По их правилам.

Я вздохнул. Что же, сама напросилась.

— Ваше Императорское Величество, я не противник семейного уюта, меня пугает банальная спешка.

Лицо императрицы осталось непроницаемым.

— Еще вчера я был мастеровым. Сегодня нацепил баронский герб. Завтра сплетники решат, что я выгодная партия. Если я прямо сейчас полезу свататься, великосветские салоны немедленно начнут чесать языками. Несчастную девушку станут оценивать как бесплатное приложение к Саламандре, выданное мне в качестве аванса за лояльность.

Веселье за столом как корова языком слизала. Улыбки погасли. Я ударил в самую уязвимую точку: ни одна нормальная женщина не хочет выходить замуж ради такого. По крайней мере мне так кажется. Тут уж надо судить о степени меркантильности особы.

— Втягивать девицу из хорошей семьи в свою кочевую жизнь — это же свинство, — добил я. — Супруге достанется жизнь в каретах, статус инструмента в чужих политических играх.

Меня самого начало мутить от собственного пафоса. Слишком длинно и красиво звучит, но сдавать назад поздно.

Мария Федоровна выслушала эту тираду.

— Значит, вы просто бережете репутацию будущей супруги?

Эка завернула, однако.

— Я ограждаю невинного человека от брака, который свет неизбежно заклеймит.

Гурьева медленно моргнула, признавая мое превосходство на этом поле. Валуева быстро сканировала реакции своих подопечных, явно делая мысленные пометки.

Императрица чуть прищурилась.

— Вы на редкость осмотрительны, барон.

— Жизнь заставляет, Ваше Императорское Величество.

— И весьма заботливы.

Ага, я такой. Не будет же она заставлять жениться, наплевав на репутацию невесты. Мария Федоровна в присутствии свидетелей на это не решилась.

— Что ж, — мягко заявила она. — Подобные вещи действительно не терпят суеты.

Я вежливо склонил голову. Кажется, я выторговал себе временную передышку.

На этом аудиенция стала плавно сворачиваться. Императрица отпускала меня без суеты. Сначала поднялась дуэнья, за ней зашуршали юбками фрейлины. Гурьева кивнула, Головина проводила меня проницательным взглядом, а младшую Архарову Валуева благоразумно ухватила за локоть, предотвращая очередную выходку.

Распрощавшись, я двинулся по коридору вслед за лакеем и только сейчас позволил себе шумно выдохнуть.

У парадной лестницы меня перехватил совсем молоденький служка. В руках он сжимал перчатки, которые я на нервах оставил возле чайного столика. Заодно слуга ловко сунул мне в пальцы вдвое сложенную бумажку.

— Барон, велено передать лично в руки.

— Кем велено?

— Не могу знать-с.

Посыльный испарился с подозрительной прытью. От письма без печати веяло духами. Разворачивать послание в коридоре я не рискнул и сунул бумагу во внутренний карман.

Александр Фигнер дожидался у подножия лестницы.

Едва дверца кареты захлопнулась, я со стоном откинулся на бархатные подушки.

— Еле ноги унес.

— Пытали? — впервые пошутил Фигнер.

— Хуже. Взяли в осаду.

Точно напьюсь. Надо Давыдову дать задачу.

Я выудил пропахший духами листок. Фигнер деликатно отвернулся к окну, изображая безразличие. Подвинувшись ближе к тусклому фонарному свету, я вчитался в первые неровные строчки.

Твою ж…

Глава 8

Интерлюдия

Проводив барона, Мария Федоровна выждала, пока лакей уведет юных фрейлин и в коридоре окончательно растает легкий смех Сашеньки Архаровой. Императрица велела подать в малый кабинет настоящего, крепкого чаю безо всяких парадных серебряных тарелочек со сладкими безделицами.

Екатерина Валуева осталась подле нее. Как женщина опытная и давно служившая при дворе, она не топталась у порога в ожидании поручений, сразу расположилась поближе к столу. Оставшись в кабинете после приема, Валуева прекрасно понимала, что настоящий разговор только впереди.

Стянув перчатки, государыня аккуратно пристроила их на краю столешницы. Потерла запястье, тугая ткань намяла кожу до красноты.

— Присядь.

Поклонившись, Валуева с бесстрастным лицом опустилась на стул. Она не предпринимала попыток заговорить первой.

Бесшумно возникший лакей расставил чашки, поймал отсылающий жест государыни и притворил за собой дверь. С его уходом кабинет погрузился тишину.

Взяв чашку, Мария Федоровна погрела об нее пальцы.

— Что скажешь?

Екатерина Петровна ответила не сразу:

— Барон держался достойно.

— Даже слишком достойно. Гораздо лучше, чем мне бы хотелось.

Валуева опустила взгляд на сложенные на коленях руки: