Путь домой (СИ), стр. 46
— Прошу прощения, Роман Григорьевич, но у меня жуткая нехватка времени, а назревший вопрос нужно решить быстро… Да и для вас у меня есть интересная информация, которая, я уверен, будет очень полезной.
Роман Григорьевич кивнул, принимая мои извинения, после чего кинул быстрый взгляд в тот угол, где я появился, и вдруг его лицо стало очень задумчивым, а потом он смерил меня внимательным взглядом и протянул:
— Сереж, прежде чем мы начнем, ответь мне пожалуйста на один вопрос… Ты каким чудом вообще смог сюда попасть, если мой порталист совсем недавно отправил тебя в Калининград? Раньше за тобой таких способностей не наблюдалось.
Я на это пожал плечами, после чего с философским спокойствием ответил:
— Всё течёт, всё меняется, Роман Григорьевич… Разве это важно? Да, я был в Калининградской области, но потом у меня возник вопрос, и чтобы не терять времени на бюрократические препоны, я решил узнать ответ лично.
После своего ответа я хотел сразу перейти к вопросу, ради которого я сюда сунулся, но в этот самый момент один из генералов, сидевший ближе всех к Роману Григорьевичу, резко вскочил на ноги, с шумом отодвинув свой стул, и не обращая на меня совершенно никакого внимания, истошно завопил:
— Роман Григорьевич, я прошу… Нет, я требую, чтобы человек с такими возможностями был приписан к моему ведомству! Это не обсуждается!
Мне показалось, что от такого заявления обалдел не только я, но и все люди в этом кабинете, потому что в помещении воцарилась такая тишина, что стало слышно разговор в соседнем кабинете…
Взгляды всех собравшихся тут же устремились в мою сторону, и если раньше они были просто любопытными, то теперь явно стали несколько напряженными, потому что все понимали — просто так я этого не оставлю.
Дабы не разочаровывать собравшихся, я посмотрел на этого крикливого генерала с двумя кольцами становления под ногами, и почувствовал странную брезгливость, что этот возрастной дядька вместо того, чтобы стараться занять полагающееся ему место в новом мире, отчаянно держится за старую власть, которая уже совершенно ничего не значит.
Именно исходя из этих соображений, я перевел свой взгляд на хозяина кабинета, а потом спокойным, даже несколько насмешливым голосом спросил:
— Что это за шавка у вас тут завелась, Роман Григорьевич? Мне кажется, что кое-кто совсем не знает своего места и не осознаёт до конца последствий своих поступков.
Генерал аж задохнулся от охватившего его возмущения, а его красное лицо прямо на моих глазах начало приобретать багровый оттенок, после чего он не выдержал и сделав шаг в мою сторону, закричал с такой злостью, что, казалось, даже стены задрожали:
— Я тебя в ошейник закую, сопля! Ты хоть знаешь, с кем говоришь? Да я тебя…
Тяжело вздохнув, я моментально понял, что ничего нового от этого кадра не услышу, и просто махнул рукой, после чего генерал исчез прямо на полуслове, отправившись знакомиться с теневым планом, а в помещении вновь установилась звенящая тишина и когда я перевел взгляд на замерших людей, то обратил внимание, что возмущенных лиц среди них не осталось, а вот испуганные были практически все.
Чтобы закрепить произведенный эффект, я спросил, внимательно оглядывая каждого мужчину:
— Может быть еще у кого-то из вас есть крайне удивительные предложения о том, кому я должен принадлежать?
По понятным причинам ответить мне никто не рискнул, на что я удовлетворенно ухмыльнулся, а потом повернулся к хозяину кабинета и деловым тоном сказал:
— Роман Григорьевич, я считаю, что было бы очень здорово, если бы все лишние покинули кабинет, а мы с вами спокойно потолковали касаемо задания, которое вы мне недавно поручили.
Все это время я испытывал крайне двойственные ощущения, потому что с одной стороны я прекрасно понимал, что творил лютую дичь по отношению к тем, кто раньше мог решать любые вопросы по щелчку пальцев, а с другой стороны — мне так осточертели все эти понты не по делу и попытки вершить судьбы от тех, кто НИЧЕГО не смог добиться в новом мире, хотя имел для этого ВСЕ ресурсы, что я уже устал молча сносить все их попытки показать свою значимость, и решил перейти к действиям. Самое интересное заключалось в том, что мне это искренне нравилось, а еще я верил, что хоть так, но я смогу расшевелить это болото…
Хозяин кабинета после моих слов немного пошевелился, а потом прежним усталым голосом произнес:
— Сережа, позволь поинтересоваться — что ты сделал с генералом Уваровым?
Я на это равнодушно пожал плечами, а потом сказал отстраненным голосом:
— Можете за него не переживать, Роман Григорьевич… Ваш Уваров находится на перевоспитании, и когда он вернется, то может даже вспомнить о манерах и о чести офицера…
Роман Григорьевич явно заинтересовался таким описанием, но решил не углубляться в тему, а просто доверился мне и кивнул, после чего с уже куда более спокойным лицом сказал:
— Хорошо, я тебе верю, Сергей, а что касается твоего вопроса — будет лучше, если ты его задашь при этих людях, потому что я, вопреки мнению большинства, совсем не всеведущ, и многого не знаю, а эти люди смогут ответить практически на любой вопрос.
Мысленно я признал справедливость слов своего собеседника, а потом пододвинул к себе кресло Уварова, поставив его рядом с креслом Романа Григорьевича, и усевшись в него, тут же начал свой рассказ:
— Во время последней нашей встречи Роман Григорьевич поручил мне разобраться с ситуацией на Балтике, и сейчас я могу вам с гарантией сказать, что не только решил вопрос с вражескими магами, уничтожающими наш флот, но и успешно разобрался с Лосс и ее последователями, то есть побережье полностью свободно от враждебных форм жизни. Если нужно — с кораблями я тоже разберусь, но для этого мне от вас нужен ответный жест…
— Я уже говорил тебе, Сережа, — перебил меня Роман Григорьевич еще более усталым голосом, чем раньше, и тут же продолжил: — При всем нашем желании мы не сможем предоставить тебе никакого оружия, потому что его у нас сейчас даже в виде прототипов.
Услышав эти слова, я пренебрежительно отмахнулся, после чего успокоил хозяина кабинета:
— Нет, Роман Григорьевич, вы меня не поняли… Оружие мне не интересно. Мне просто нужна информация… И все.
Эти слова серьезно удивили моего собеседника, и если раньше он еще позволял себе относительно расслабленный вид, то сейчас он подобрался, словно хищник перед броском, и внимательно наблюдая за моим лицом произнес:
— Это какого же рода тебе потребовалась информация, что ради ее получения ты решил пойти на конфронтацию с далеко не самым последним человеком в нашем государстве?
Я хотел ответить, но именно в этот момент действие моего навыка закончилось, и генерал Уваров вернулся на место, вот только если до своего исчезновения он буквально пылал гневом и яростью, то сейчас его лицо было бледным, как полотно, а его идеально отглаженный китель оказался порван и испачкан.
Когда он увидел меня рядом с Романом Григорьевичем, то в его глазах вспыхнул самый настоящий ужас, после чего он попятился, споткнулся о ножку стула своего соседа, и чуть не упав, ринулся прочь из кабинета с умопомрачительной скоростью.
Вид генерала напугал собравшихся гораздо сильнее его исчезновения, потому что каждый подсознательно примерил его состояние на себя, и испытывать тот же набор ощущений совсем не горел желанием. Вместо этого они уставились на меня совсем не добрыми взглядами, но я уже давно перешел черту невозврата, а потому не обратил на них никакого внимания, упорно продолжая стоять на своем:
— Как и обещал — ваш Уваров в целости и сохранности возвращен обратно, а теперь вернемся к моему вопросу… Лосс действительно пала от моей руки, но после ее смерти у меня возник один единственный вопрос… Я точно знаю, что где-то в мире есть еще несколько подобных тварей, и я хотел бы получить от вас координаты их расположения.
Роман Григорьевич задумался с очень серьезным видом, но подстава прилетела совсем не с его стороны… Неожиданно из-за стола поднялся один из мужчин, и без какого либо страха посмотрев в мои глаза, спросил прямо в лоб: