Межевик. Дилогия (СИ), стр. 73

– Ну конечно, – почти сразу дошло до меня. – А я‑то думаю, зачем рубежнику понадобилась нечисть, которая только и делает, что жрет. Да так, что он готов был за тебя биться.

– Вообще‑то я очень полезный бываю, – задрожали губы у брюхача.

– Да, Вить, извини, я просто словно не в себе из‑за этого отката.

– Я понимаю, так всегда, – повторил жиртрест. – Но если уж пошел такой разговор, то Ломарь не только для себя меня держал. Бывало, попадал к нему кто‑то из крепких, несговорчивых людей, тогда наставал и мой черед. Я ведь способен сделать мир не только прекрасным, но и наоборот.

Я посмотрел на нечисть, наверное, уж слишком сурово. Потому жиртрест поторопился оправдаться:

– Но делал я все это исключительно по принуждению, Миша. И никакого удовольствия не получал.

– Кто у вас там удовольствие не получал? Вы опять, что ли, в этой своей зоне комфорта? – завопил из машины Колянстоун.

– Все нормально, Витя, не бери в голову, – подбодрил я жиртреста. – Теперь хотя бы будем знать.

Ощущения после испытанной эйфории были ужасные. Голову будто стянуло стальным обручем, в висках отбойными молотками стучала кровь, тело тоже потяжелело, на спину словно повесили невидимый рюкзак. И это помимо тех вещей, которые находились на Слове.

Да и внутри такое пакостное, гадливое ощущение было, будто весь день меня преследовала сплошная череда неудач. Вообще, этот «дивный новый мир» с последующим возвращением в реальность очень уж походил на работу синтетических психотропов. Там тоже сначала чувствуешь себя властелином мира, легким, сильным, всемогущим, а потом голову поднять не можешь, когда действие «чудо‑таблетки» заканчивается.

Сам я, понятное дело, такое не пробовал. Мозгов у меня побольше, чем у кильки. А вот примеров загубленных жизней насмотрелся сполна. Поэтому предпринял единственное верное решение:

– Витя, давай больше без этих иллюзий. В следующий раз я лучше остановлюсь и немножко посплю, как Штирлиц.

– Хорошо. А кто это?

– Дубина, классику знать надо! Миш, ну забери ты меня, сколько можно меня мариновать. Я тут весь в поту и хрен во рту!

Я достал Колянстоуна и хотел было уже направиться домой, чтобы упасть на кровать и не двигаться до следующего утра, потому что ни сил, ни желания на подобное у меня не было. Однако не успел.

– Миша! Миша! – ко мне устремился сосед‑Димка, на ходу подтягивая пузырящиеся на коленях штаны. – А я тебя весь день жду. Даже на работу не поехал.

Я хмыкнул. Судя по плавающим глазкам, не отправился он на трудовую вахту по совсем другой причине.

– Здорово, а ты опять какой‑то куль приволок. Снова гречка?

Он указал на Витю. А, ну да, первый же раз жиртрест предстал в виде бесформенного мешка. Видимо, хист решил и дальше определять для соседа брюхача именно так.

– Капусту еще взял, – указал он на головешку. – Суп варить будешь?

«Качан» от возмущения даже ойкнул и явно пожелал что‑то ответить. Но я закрыл ему кочерыжку рукой.

– Дима, ты что‑то сказать хотел?

– Хотел. Здорово.

Он протянул руку, которую я пожал. В нос ударил запах сигарет, чеснока, водки и пота. Меньше всего в подобном настроении, помноженном на откат, мне хотелось вести светские беседы под аккомпанемент такого амбре. Более того, первым желанием было попросту «отвести» соседа хистом.

Так, Миша, спокойнее, это не наши методы. Ты не рубежник в полном смысле этого слова, скорее межевик. Вот и будь лучше коллег по рубцам. Тем более соседи – они порой ценнее родственников. С последними ты можешь не видеться несколько лет, а с Димкой я сталкивался стабильнее, чем он с упреками жены. Как бы ни хотелось, но с соседями надо дружить.

Так что выдох, вдох. Точнее, лучше какое‑то время не дышать.

– Говори, – постарался я сказать, как можно миролюбивее.

– Короче, Миша, я тут вчера чуть перебрал, вот моя меня и отселила в беседку, пока тепло. Говорит, несет как от винной бочки.

Я вздохнул. Тут с супругой Димки трудно было не согласиться.

– Ну, я и закемарил. Проснулся днем, смотрю, возле твоего дома какой‑то мужик шарится. Странный. Сначала рукой поводил, потом, значит, внутрь вошел. Меня, сам понимаешь, не видел.

Я кивнул. Беседка у Димки была старая, но сделана невероятно удобно, еще прошлыми хозяевами. С моей стороны она вся укрыта густым хмелем, даже сейчас, когда он только пошел, потому вторженец, даже если он рубежник, мог действительно не обратить внимания на случайного свидетеля.

– Я сначала хотел в полицию позвонить, а потом подумал, вдруг знакомый твой.

Конечно, Димка врал. Он попросту испугался, вот и никуда не позвонил. С другой стороны, мог бы вообще прикинуться ветошью и сделать вид, что его хата с краю. Я же говорю, с соседями лучше дружить.

– Как выглядел? – поинтересовался я.

– Такой, немолодой, но бодрый. Роста среднего…

Чем дальше, тем Дима все явственнее описывал знакомого мне рубежника, Василия Петровича, известно по прозвищу Шига. Интересно, чего это он пожаловал в гости? Да еще именно тогда, когда меня не было дома.

Забавно, почему хист рубежника совсем не отвел глаза Димке? Посчитал это лишним? Может быть. Вот его заклинания или выплески промысла сосед не увидел, потому и решил, что Шига просто водит руками.

– Так че, знакомый твой?

– Знакомый, – кивнул я. – Но особый. Спасибо, Дима, за бдительность. Если еще кто будет тереться, ты мне сообщи. Но так же, тихонько, на рожон не лезь.

Вот мне не хватало только потерь среди мирного населения. Для рубежников чужане так, расходный материал.

– Понял. Миша, че‑то серьезное назревает?

– Ага, спички и соль купи, – пошутил я. – Да нормально все. Ладно, давай, – протянул я руку, – иди отдыхай, завтра работать.

Для уверенности я вложил немного хиста в рукопожатие. Так, самую капельку. И, понятное дело, подействовало.

– Да, согласен, надо отдохнуть, – почесал пузо сосед. – А то что‑то зафестивалил я. Все, Миша, бывай.

Я кивнул. Ну вот, а я эту беседку по первому времени чуть ли не сжечь хотел, когда Димка там собирал честную компанию. Вот ведь, пригодилась.

– Это чего Ловчий от тебя хотел? – поинтересовался Колянстоун.

– Не у того спрашиваешь, – ответил я. – Надеюсь, никаких подарков он не оставил.

Вот зараза, с внезапным приездом дочери я забыл о самом важном – повесить печать на дом. А без печати что? Заходи, кто хочет, бери, что хочешь.

Я медленно подошел к двери и осмотрел замок. С виду целый, но едва ли для Шиги он мог стать непреодолимым препятствием.

– Миша, давай сначала Витю первым пустим. Как этого, кошака сраного. Их ведь в новое жилище не для красоты заводят. А чтобы если проклятие какое, то обязательно на него.

– Витю? – задумчиво спросил я, занятый своими мыслями.

– Ну да, ножки в сапожки и нахер по дорожке. Жиртрест с воза, рубежнику легче.

– Миша, – жалостливо протянул брюхач. – Я не хочу, как кошак.

– Так, ну‑ка все успокоились, – ответил я, медленно проведя рукой вдоль двери. Вроде ничего, ловушек не почувствовал. – Никем мы жертвовать не будем.

– Да я же не про жертвы, а скорее про честь первому войти в дом, – сразу пошел на попятную Колянстоун. – Витя, я вообще к тебе отношусь хорошо. Ты парень неплохой… для нечисти.

Я открыл дверь и увидел россыпь искр, обрушившихся сверху. Даже слегка опешил, ожидая чего‑нибудь плохого. Но нет, обошлось. Прошло несколько секунд, но меня не убило.

– Знакомое заклинание, – хмыкнула головешка.

– Да?

– Ага. Оно безвредное. Смысл, как у капкана. Ставишь в каком‑нибудь месте, а когда человек или зверь в него попадает, то ты узнаешь об этом. Если бы хотели убить…

– Убили бы… – кивнул я.

А так получалось, что Ловчий только хотел узнать, когда я вернусь. Я не понимал, что тут затевается, но мог сказать одно – мне это точно не нравится.

Глава 8