Межевик. Дилогия (СИ), стр. 42

Упырь протянул сухую старческую руку, а я, почти не задумываясь, ее пожал. И сразу же удивился силе, с которой стиснули мою ладонь. Нет, дед прибедняется, мощи в нем еще хватает.

— Миша, — ответил я.

— Ну, Михаил, пойдемте к столу, и вы наконец спокойно расскажете, что там приключилось у Андрея.

Глава 20

В жизни нельзя ни от чего зарекаться. К примеру, кто бы мог подумать, что буду сидеть за обеденным столом в такой безвкусно обставленной гостиной в духе цыганского барокко. Я пытался ухватиться хоть за одну прямую линию, но тут все оказалось с изгибом, бахромой, да еще било в глаза позолотой. Хотя, может быть, и золотом, это только одеждой упыри походили на бюджетников, но деньги у них явно водились.

Было заметно, что потратились хозяева знатно, но вместе с тем создавалось ощущение полной эклектики. Словно пространство обставлял человек с пышно цветущей шизофренией. Только после до меня дошло, что это не просто дом, а логово. Место, где живет множество упырей со всеми вытекающими последствиями.

Ладно, ладно, вся суть была не в интерьере, а именно в окружающих людях (точнее нелюдях). Поликарп Ефремович, Костик и Лариса сидели с самым располагающим видом, словно дружная семья на переписи населения, а рядом суетился Сема, тот невероятный любитель пострелять из арбалета по говорливым головам. С другой стороны, кто не желал сделать в жизни хоть раз то же самое, пусть первый бросит в меня камень.

Сейчас слуга расставлял еду. И судя по его голодным глазам, к икре, холодным закускам и дорогущему коньяку ему доступ был заказан.

Что я еще заметил интересного? К примеру, здесь оказалось холодно, намного прохладнее, чем снаружи, словно мало того, что хозяева отключили отопление, так еще и работала сплит-система. И сильнее несло затхлостью. Упырям, поди, незаметно, они принюхались, но Сема же выходит наружу, он бы сказал своим руководителям, что ли…

К нам отнеслись со всем должным гостеприимством. Помимо того, что расставили еду и выпивку, раздали пледы (видимо, прохлада была не случайна) и даже принесли мою «Сайгу», которую пришлось впопыхах оставить снаружи.

Я меж тем рассказывал последние новости: про Зверя, маахисетов, кровяную лихоманку и просьбу Андрея.

— Что ж, теперь все стало более понятно, — кивнул дед. — Ну давайте тогда за знакомство.

Он жестом указал на пузатую бутылку с янтарной жидкостью. А сам поднял палец и Сема тут же наполнил три стакана водой из прозрачного кувшина.

— А вы не будете? — поинтересовался я.

— Алкоголь задерживает воду, приводит к застою лимфы, — поморщился дед. — Нет, молоденькие упыри им грешат, но когда ты становишься старше, начинаешь невольно следить за здоровьем.

— Я тогда, с вашего позволения, тоже не буду. Семен, можно и мне воды?

— И мне, — тут же поддакнула Лера.

— А я конины выпью, — не стал стесняться Колянстоун. — Я как в «Муму» Герасим, на всю херню согласен. Давай, Семочка, мне чуть-чуть. Еще чуть-чуть, еще…

Надо ли говорить, что ухаживать за любителем злоупотребить пришлось мне? Причем, получилось забавно, я чокнулся с двух рук — в одной был фужер с коньяком, в другой вода.

— А ниче у вас ракетное топливо, пить можно, — одобрила головешка. — По усам текло, да в жоп…

— Николай Геннадьевич, — вмешался я. — Убедительно вас прошу закрыть рот или буду вынужден вас отправить на Слово к Лере.

Колянстоун досадливо крякнул, но все же заткнулся.

— Угощайтесь, угощайтесь, — предложил мне дед, показывая на закуски. — К нам редко гости захаживают.

— А еду вы тоже не едите, чтобы печень не нагружать?

— Почему, едим, — пожал плечами Поликарп Ефремович. Даже в качестве доказательства взял кусок отварного языка и откусил. — Вот только практической пользы немного. Мы мало двигаемся потому способны обходиться кровью или плазмой. Кому как больше нравится. Так уж наш хист устроен, он хорошо ее перерабатывает. А еда… иногда, пусть и очень редко, возникает желание пощекотать рецепторы.

Я кивнул, взяв со стола бутерброд с икрой. Машинально схватил кусок багета с черной, потому что она всегда считалась деликатесом, но откусив вспомнил, что по вкусу мне больше нравится красная. Ох уж это желание взять кусок повесомее да подороже.

— А где остальные ваши братья… и сестры? — добавил я, глядя на Ларису.

— Братья? — усмехнулся Поликарп Ефремович. — Мы же не секта. Товарищи спят. А вот наша тройка ближайшие семь лет вынуждена нести дежурство. Скажем честно, вынужден только я, а Константин и Лариса используют это время с удовольствием.

Видимо, в моих глазах читался немой вопрос, который я не мог задать по одной простой причине — его надо еще было сформулировать. А дед, как упырь опытный и матерый, стал объяснять на его взгляд очевидное.

— Видите ли, Михаил, вам, наверное, сейчас это трудно будет понять. Вы совсем недавно стали рубежником, перед вами открылись новые дороги, но вот век упыря весьма продолжителен. Подчас даже слишком. Жить долго интересно первое время. А потом… как бы сказать, вкус ко всему притупляется. Когда ты понимаешь, что у тебя впереди почти вечность, то еда перестает быть аппетитной, красота женщин блекнет, путешествия не приносят радости, книги… разве что в книгах еще есть удовольствие. Но и то, когда ты перечитываешь одно и то же по несколько раз…

Он махнул рукой, давай понять, что и так все ясно.

— Мне кажется, что чужане живут такую яркую жизнь именно потому, что сама жизнь конечна. Они боятся чего-то не успеть, а мы лишь влачим существование. Понятно, что очень редко еще встречаются интересные люди, но единожды за век, а порой и того реже. Вот упыри и решили добровольно уйти в спячку. У нас есть правило: раз в полвека просыпаться и смотреть, как изменился мир. И решать организационные вопросы. Ну, или пробуждаться раньше по личным просьбам. К примеру, Семен Семеныч…

Дед не сдержался, улыбнулся. Да и лица остальных упырей засияли, словно они вспомнили всем известный анекдот.

— К примеру, Семен Семенович, старый большевик, попросил разбудить, когда в нашей стране построят коммунизм. Как вы понимаете, ждать ему долго.

Теперь улыбнулся и я. Да, скорее уж восстанет вампир из гроба с запиской «Разбудить, когда начнется освоение дальнего Космоса».

— Но кто-то должен следить за тем, чтобы остальным не угрожала опасность. Поэтому мы отрядили тройку. Я оказался здесь из-за своей невезучести, вытащил короткую спичку. А молодые вампиры пошли добровольно, — указал он на товарищей. — Ну это понятно, Костику и ста лет нет, а Ларисе сто пятьдесят.

— Сто сорок восемь, — не преминула заметить женщина.

— На вид не больше сто двадцати, — сказал я, чем заслужил благодарный взгляд. Видимо, маленькие мужские уловки работали и в рубежном мире.

Что интересно, после нашего практически дружеского диалога и неуклюжего комплимента, Лариса перестала смотреть на меня волком. Скажу больше, от ее слишком заинтересованного взгляда стало откровенно не по себе. Словно меня положили на прилавок и теперь думали, как начать разделывать. Надеюсь, что упыриха размышляла обо мне не в гастрономическом плане. Хотя, в других аспектах у нее тоже особых шансов нет. Не то чтобы я был очень капризным, но около девяноста лет разницы в возрасте — это слишком.

— По всякой бытовой мелочи нам помогает Семен. Кандидат в упыри, — указал на замершего у входной двери дед. — Но порой и он оступается.

При этих словах слуга пошел красными пятнами и даже открыл рот, будто собирался начать оправдываться. Но, видимо, с субординацией здесь было жестко, потому что паренек не произнес ни слова.

— Но есть хорошая поговорка — на ловца и зверь бежит, — заключил дед.

— Звучит как тост, — надоело молчать головешке, и он стал биться скулой о мою руку.

Пришлось налить башке коньяка, после чего я сразу же дал ему закуски. Не то чтобы боялся за то, что он накидается, просто когда у Колянстоуна занят рот — хорошо всем.