Межевик. Дилогия (СИ), стр. 40

— Очень верное замечание, — раздался незнакомый голос. И наконец вперед шагнул упырь. — Наверное потому, что это и есть ловушка.

Глава 19

Самое первое, что я захотел сделать, так это схватить Леру и ломануться к окну. Да, возможно, падение окажется не самым приятным. Однако по моим скромным прикидкам даже пара переломов виделись лучшим вариантом, чем отхватить от упырей прямо сейчас. А что мы отхватим — казалось практически очевидным.

Почему? Ну, тому было много причин. К примеру, мне очень не понравился запах дома. Удушливый смрад, перемешанный с чем-то пыльным, затхлым, словно открыли сундук с поеденной молью шерстью. А еще… немного смущало, что неведомая сила сковала по рукам и ногам. Мои мышцы внезапно одеревенели, точно окислились.

Я уже устал реагировать на свой очередной паралич. Казалось, что это такое определенное правило для ивашек — чуть что, ты должен застыть столбом. Или начать подчиняться более сильному.

— Тут какая-то хрень, — сказала Лера. — Я пошевелиться не могу.

— Не хрень, а сложная система охранного артефакта, — наконец вышел на относительно освещенный участок комнаты из центрального прохода упырь.

Выглядел он не так, как я себе представлял кровососов. Бледненький, полностью лысый, с чуть оттопыренными смешными ушами, но в целом — нормальный человек. Даже глаза у него были голубые. И никаких торчащих клыков или отросших ногтей. Последние так вообще аккуратно подстрижены и, судя по всему, подпилены. В большом городе мимо такого пройдешь и даже внимания на него не обратишь. Однако стоило поместить подобного персонажа в логово и все, образ вампира готов.

О том, что упырь находился у себя дома, свидетельствовали махровый халат с дыркой на боку и меховые тапки с помпонами. Спасибо, что серые, а не розовые. В любом случае, я как-то не так себе представлял могущественных созданий, по которым мировая культура сходила с ума.

Следом из тени вышел молодой парнишка лет девятнадцати. Вот глядя на него можно было четко сказать, что это чужанин, в смысле, человек. И не только из-за молодежной одежды и химии на голове в стиле «барашек». Я не почувствовал самого главного — хиста. Впрочем, отсутствие промысла паренек компенсировал современным спортивным арбалетом, которым судорожно водил по комнате. В отличие от своего босса он сразу встал в углу и не подавал признаков жизни.

— Как раз на тот случай, — продолжил вампир, — если какие-нибудь неразумные рубежники попытаются вторгнуться в логово и надрать упырям задницу. Вы ведь так выразились?

Он подошел к Лере, вкрадчиво всматриваясь ей в глаза, а после легонько провел пальцем ей по подбородку. Девушка попыталась что-то сказать, вряд ли нечто хорошее, поэтому я заговорил первым.

— У нас нет цели навредить вам. Мы пришли сюда по просьбе руб… самочинца Андрея.

— В мире много Андреев, — пожал плечами упырь. — Довольно популярное имя в наших землях.

— Андрей Трутовик, — добавила Лера, видимо, справившись с первым приступом гнева. — Слышал о таком?

Упырь удивился, приподняв бровь. Однако кивнул.

— И что же надо Андрею?

— Средство от кровяной лихоманки, — снова взял я бразды правления в свои руки. — Несколько маахов заразилось ею. Возможно, через кого-то из вас.

— Ну конечно, если происходит какая-то чертовщина, то обязательно виноваты упыри, — возмущенно всплеснула руками нечисть. Причем, раздражение хозяина являлось искренним. — Начнем с того, что лихоманка была и до нас, вы не знали? Просто упыри единственные, чей организм смог ее побороть. Но да, мы являемся переносчиками, ничего не поделаешь.

Тут он развел руками, словно извиняясь.

— Костян! Костян! Ты, что ли⁈ — завопила из рюкзака голова. Тут я сам виноват, надо было Колянстоуну сунуть в рот кляп. Но наблюдался серьезный напряг со временем.

От резкого звука парнишка вздрогнул и чуть не выстрелил. Я подумал, что он, наверное, и есть тот слуга, который ответил на звонок. Видимо, успел сбегать за старшим.

— Да ладно, — то ли удивился, то ли испугался упырь. Немного зная обрубка, его страх вполне мог быть искренним.

Нечисть торопливо подошла к моему рюкзаку, ослабила тесемки и выудила головеху.

— Костян! — завопил еще громче Колянстоун. — А я слышу голос знакомый.

— Ты-то здесь какими судьбами?

— Да такими. Сам понимаешь, я же везучий, как черт еб… — он запнулся, явно размышляя, можно ли матюкнуться. Однако решив, что я все равно ничего не сделаю, закончил ругательство. — Вот с этими связался. Ты не думай, они в целом неплохие. Для рубежников вообще можно сказать пацифисты. Баба только нервная, но сам понимаешь, мужика у нее нормального давно не было. Я бы помог, да…

— Погоди, погоди, — нахмурился упырь, явно не желая слушать о мифической мужской силе Колянстоуна. — Лучше скажи, он, — лысый указал на меня, — правду говорит?

— Этот, который с виду важный, как хрен бумажный? Он вообще в этом плане скучный и правильный до дрожи. Я вот с ним несколько дней, а самого жуть берет. За таких девки замуж выходят. А потом к таким как я бегают, понял?

Головешка расхохоталась, а упырь нахмурился еще больше. У меня же родилась интересная мысль — есть вообще хоть одно существо на всем белом свете, кто может вытерпеть Колянстоуна больше двух дней? Нет, я теперь все больше понимал тех ребят, которые провернули с ним подобное непотребство. Они разве что не доделали работу до конца — я бы еще и язык вырвал.

Упырь тем временем подошел ко мне, поднял мои руки, как я у какого-нибудь манекена, а затем вложил в них Колянстоуна. По причине легкой недвижимости, я головешку на пол не бросил, пусть и очень хотелось.

— Никуда не уходите, — хмыкнул упырь, приподняв уголок рта. Видимо, пошутил. Хорошо, с людьми, у которых имеется чувство юмора, договориться всегда проще. Даже если это не человек, а упырь.

— Не переживай, Костян, я за ними пригляжу! — заверила его головешка.

— Глаз с них не своди, — дал нечисть последнюю установку мальчишке. И тот не кивнул, а судорожно затряс головой.

Когда шаги затихли, Колянстоун продолжил говорить, не обращая на слугу ровно никакого внимания.

— Это хорошо, что у них здесь Костян сейчас дежурит. Мы с ним кореша.

— Такие кореша, что он тебя много лет не видел и даже не попытался узнать, что с тобой?

— Ну хорошо, не прям кореша, приятели, — и не думала смущаться головешка.

— Что значит дежурит?

— Ну, упырей много, и большая часть из них спит. Обычно самые старые. А несколько из них дежурят, следит, чтобы не проник кто, как мы.

— И ты сейчас об этом говоришь?

— А кто-нибудь спрашивал? Вы сразу побежали за санями, чтобы угостили вас х…

Тут он продолжать не стал, постеснялся. Пока мы слегка препирались, я между делом все разглядывал чужанина. Ведь совсем ребенок, у него даже усы нормальные расти еще начали. Подбородок и толстовка измазаны то ли в соусе, то ли в кетчупе. Видимо, мы его отвлекли от трапезы. Я еще подумал, вытер ли парнишка руки? Если нет, получается, что сейчас они, как всегда у моего Вити — жирные.

Есть мнение, что нельзя говорить плохие вещи — накаркаешь. Почему-то выяснилось, что о плохом лучше даже не думать. Потому что только я мысленно заметил, что хорошо бы жирные культяпки убрать со спускового крючка, как где-то в доме громко хлопнула дверь. Перепуганный чужанин вздрогнул и выстрелил.

Из хороших новостей — арбалетный болт пролетел мимо меня. Из плохих, судя по взметнувшимся каплям крови, все же нашел себе цель.

— А, зараза! Убил, как есть убил? Миша, что там, что оторвало? Да что за напасть такая? То забор придавит, то свинья обдрищет!

— Я ннн… не специально, — заикаясь, пропищал чужанин.

Колянстоуна в целом нельзя было назвать тихим человеком. Теперь он и вовсе превратился в прибрежный ревун, предрекающий о сильном шторме. Орал так, что нас, наверное, уже слышали все окрестности. А как иначе? Ведь окно по-прежнему было открыто.