Межевик. Дилогия (СИ), стр. 17

— Ля, баба! — раздался отчего-то довольный голос жиртреста. — Ага, вот от нее плюшками и несет.

Витя плотоядно улыбнулся, глядя на лежащую внизу женщину. Ну да, самого главного-то я не обозначил — рубежник оказался рубежницей. Просто я как-то решительно забыл о всяких феминитивах. Вполне приятная, со светлыми до плеч волосами, пусть те сейчас немного выпачкались в земле и свалялись. Сначала показалась, что фигура плотная, но когда незнакомка шевельнулась, я обратил внимание на перекатывающиеся мышцы. Да нет, она не толстая, а крепко сбитая. Явно спортсменка. Хотя едва ли комсомолка — ей около сорока, морщинок на лице совсем немного.

Я попытался принюхаться, но ничего различить не смог. Разве что несло землей и кровью.

Но как бы интересно не выглядела женщина, мое внимание было приковано к ее собеседнику. И не потому, что я какой-то неправильный мужик, просто у второго обладателя хиста… не оказалось тела. Лишь голова, с небольшим отростком в виде зарубцевавшейся шеи.

— Вот те и нате, дядя в томате, — глубокомысленно произнесла «кочерыжка», глядя на меня.

— Дела… — в ответ протянул я.

Глава 8

На «дядю» я, понятное дело, не обиделся. К тому же, вот что мне ответить огрызку рода человеческого? Его, похоже, судьба и так нехило обидела.

А вот женщина моему появлению сильно обрадовалась.

— Рубежник! Помоги мне.

— Я видел фильм, который начинался так же, — задумчиво пробормотал я.

— Ты из местных, что ли? — тут же с явным неодобрением произнесла рубежница. Можно было бы плюнуть — плюнула.

— Из местных. Но, видимо, из других местных. Сильно ногу поранила?

— Средне. Я смогла кол сломать, но до конца вытащить его не получилось. Хистом придерживаю рану, чтобы кровью не истечь, а вот выбраться не могу.

Все это она говорила скорее с досадой на себя, мол, вот такая дуреха — попала в такую глупую ловушку, однако читалось в ее взгляде нечто, что можно было назвать надеждой. Словно она понимала, что я могу развернуться и попросту уйти. Не знаю, как там подобное устроено у рубежников, но мне их мир нравился все меньше.

А еще я подумал, это каким же болевым порогом и волей к жизни надо обладать, чтобы сломать кол, который торчит в твоей же ноге. Ну и силой, само собой.

— Только не спрашивай, как я сюда попала, — попросила она, слишком превратно оценив мою задумчивость.

— Понеслась звезда по кочкам, — вздохнула голова, чем заслужила неодобрительный взгляд рубежницы. — Надо своей маковкой думать, а не на Николасостоуна грешить.

— Мне очень интересно, — сказал я, — Но в данном конкретном случае это ничем не поможет. Сюда бы веревку…

Вообще, конечно, это я лапоть. Когда идешь в лес, должен быть готов ко всему, потому что порой даже крохотная прогулка «вот тут грибочки пособираю» может обернуться неприятным приключением. Сколько таких пропавших в год холодными находят, которые сделали всего два шага в сторону от проторенной дорожки и сгинули? Вот только дело в том, что я ни в какой лес не собирался. А захватил вещи скорее для рубежного СИЗО. Сомневаюсь, что сейчас раненой девушке понадобится моя смена белья. Если только она жуткая фетишистка.

— Ты бы, Миша, не торопился ее доставать, мало ли кто это может быть, — шепнул мне жиртрест, на что получил лишь короткую отмашку.

— Слушай, я могу кинуть тебе, а ты к дереву привяжешь и вытянешь, — предложила она. — Я потом тебе… что хочешь…

— Видел я фильм, который начинался и так, — пробормотал я. — Ладно, а как вытаскивать? У тебя же вроде нет веревки.

Это я мог заключить из увиденного. При рубежнице действительно не было никаких вещей. Вот тут уже можно посетовать на ее неподготовленность для такого рода прогулок или попенять на ту самую «маковку».

Вместо ответа рубежница начала перебирать пальцами. Я, как человек с недавнего времени подготовленный, тут же понял, что она делает — создает форму заклинания. И угадал. Довольно скоро в руках девушки появилась светящаяся петля. Точнее даже не в руках — она словно выходила из ладони, являясь продолжением конечности.

Я думал, что закинуть «веревку» из положения лежа будет практически нереальной задачей. Однако для рубежницы подобное не составило особого труда. Петля ловко, почти как живая, взметнулась ко мне и легла возле самых ног. Я поднял ее, примерился к длине, а после обмотал внатяг к ближайшему дереву.

— Готова?

— Да.

Все-таки хист творил удивительные вещи. Вытащить девушку из ямы оказалось так же просто, как перетянуть канат у ребенка. По крайней мере, я даже не вспотел, словно каждый день только этим и занимался. Хотя я был бы совсем не против спасать приятных во всех отношениях девушек хоть семь раз в неделю. Тьфу, Миша, это что еще за бес в ребро? У нее нога разворочена, а ты думаешь непонятно о чем. Может, хист влияет и на уровень тестостерона?

— Алло, алло! Вам ничем там по лбу не дало? — вопила из ямы тем временем голова. — Я же осознал. Аннушка, я же все понял. Вернись, я изменюсь!

Рубежница не отвечала, игнорируя обрубок. Даже когда я вытащил ее, она оперлась о дерево, демонстративно делая вид, что кроме нас двоих здесь никого больше не существует. Разве что на Витю бросила мимолетный взгляд.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Думала, что здесь и сгину.

— Вот теперь можно рассказать, как ты там оказалась.

— Да послушала этого недотепу. Кричал, что знает лес, как свои пять пальцев.

— Нельзя так превратно понимать все, что я говорю! — вопила что есть мочи голова из ямы. — У меня вообще-то и пальцев нет. И ты сама виновата, постоянно торопила.

— Я и зазевалась, не увидела волчьей ямы, — объяснила мне девушка. — Ну, а дальнейшее уже можно предположить.

— Шел, упал, очнулся, гипс, — кивнул я. — Будем знакомы, Миша.

Я протянул руку, но на что девушка отреагировала странно. Чуть улыбнулась, но пожать ее не спешила.

— Ты новенький совсем, так?

— Так, — нехотя признался я.

— У рубежников руки жмут, когда на хисте договор приносят. А это, как ты понял очень серьезно. Здесь вообще не все чужанские привычки уместны, как ты понимаешь. Но будем знакомы, Анна Прут.

— Как я понимаю, Прут — это не фамилия.

— Не фамилия, прозвище. Оно тут говорит многое о человеке. Хотя мало кто так называет, за глаза называют Прутиха. Да я и не обижаюсь.

— А хист у тебя какой?

— Второе негласное правило, Миша, о своем хисте никто не говорит. Конечно, есть те же ратники или известные рубежники, промысел которых не секрет Полишинеля, но в целом молчок. Ты когда инициировался, если даже таких вещей не знаешь?

— Позавчера.

— Мда, бардак тут у вас в Ржеве.

— А ты откуда?

— Издалека, — уклончиво ответила Анна, мягко улыбнувшись.

Она общалась со мной так запросто, даже вроде как кокетничала, словно у нее нога сейчас не была разорвана в лоскуты. Вообще, насколько мне хватало понимания и опыта, ей предстоит серьезная операция, а она о подобном даже не задумывалась. Удивительное дело.

— А это у тебя что?

Она будто бы потянула за нитку, которая прилипла к одежде, а следом в ее руке оказалось странная петелька, почти незаметная. Та, впрочем, тут же рассыпалась.

— Кто-то эту штучку на тебя повесил.

— Она опасная?

— Нет, пустяковина. Чтобы отследить можно было.

У меня имелся только один кандидат — Ловчий. Я даже догадался, когда он это успел сделать. Значит, прав жиртрест — не просто так Владимир подарил мне Невод. Пока у зеленого рубежника в зобу сперло от радости и нового заклинания, он повесил на меня другое. Интересно.

— Нет, ну ребята, посмеялись и хватит. Я же тут пропаду! — совсем приуныла голова.

— Ты же все равно умереть не можешь, — наконец обратила внимание на огрызок Анна.

— Давай мы это не будем проверять. Аннушка, ну пожалуйста…

— Эх, погубит меня моя доброта. Миша, если тебе не сложно, помоги к яме подползти.