Межевик. Дилогия (СИ), стр. 15

Вот те же рубежники, черти, всякая нечисть, Шига, жиртрест. Я даже разглядел нечисть в закрытом крохотном домике справа от усадьбы. Дела!

Как бы я ни старался скрыть свои эмоции, но именно сейчас потерпел безоговорочное фиаско. А что тут скажешь — подобного мне испытывать не приходилось.

— Сначала будешь видеть только крупных существ. Ну, и относительно недалеко, само собой, — предупредил Шига. — Но если потренируешься, то улучшишь и дальность и четкость заклинания. Я, к тому же, дал тебе базовую схему, сам пользуюсь уже сложной. Ладно, Миша, как ты говоришь, бывай.

Владимир махнул рукой и пошел обратно к усадьбе. А я даже не стал мысленно возмущаться тем, что он во второй раз меня кинул. Какое там! Сердце до сих пор бешено колотилось, глаза пытались вылезти из орбит, в венах бурлил адреналин. Умереть не встать — ты волшебник, Миша!

Глава 7

Особенность жизни заключается в том, что все наши радости и успехи очень часто приходятся не по душе другим людям. Так уж устроена человеческая психика: если ты видишь, как у всех вокруг что-то получается, то невольно задаешься вопросом: «А что со мной не так?». Вопрос неприятный, на который не всегда есть четкий аргументированный ответ.

Гораздо легче сказать: «Там родители богатые», «Да понятно, каким местом это ей досталось», «Повезло».

Как выяснилось, касалось подобное не только людей. В отличие от меня, жиртрест находился в самом угрюмом расположении духа. И даже мои успехи в заклинательной магии не особо впечатлили нечисть.

— Витя, ты чего такой хмурый?

— Да потому что подвел ты нас под монастырь, — тяжело переваливаясь с ноги на ногу, ответил тот. И тут же жалостливо поглядел на меня. — Давай вернемся, а? Ну бог с ним с этим воеводой. Нового назначат. Нам какая забота?

— Я сказал, что пойду его искать. Забирать свои слова не буду. К тому же, теперь и заклинание есть.

— «Заклинание», — передразнил меня. — Тоже мне. Много однорубцовый ивашка, да еще без опыта, сможет наколдовать? Насколько тебя хватит? Не подумал об этом? А я скажу. С каждым заклинанием ты будешь слабеть, потому что хист из тебя выходит. А восполняется он в разы медленнее, так-то.

Страх делает удивительные вещи. Он будто снимает с людей маски, которые те носят постоянно, открывая их истинные личины. Вот и Витя предстал совершенно в новом образе. Когда он начал бояться бесславного конца, да еще понял, что в ближайшее время никакого профита с меня поиметь не получится, то тут же перестал пытаться казаться приятным. Самое смешное, мне это даже нравилось. А Витю меж тем было уже не остановить.

— Ты чего думаешь, Шига просто так тебе заклинание подарил? Это Главный Ловчий всех тверяков. Такие без своего умысла ничего не делают.

— И какой у него умысел?

— Ты сам пораскинь мозгами, Миша. Хист он сохранил, чтобы тот никуда не ушел, тебе передал. А теперь вдруг раз и отпускает на вольные хлеба. Говорит все это лишь о том, что в смерти предыдущего рубежника он виноват был, потому свои следы и замел. Сейчас же…

Жиртрест нервно дернул плечом.

— Ну кто виноват, что ты в лес поперся? Никто. Сам Ловчий идти за тобой не обязан, у него дел и без того хватает. Спросят после рубежников — так Шига тебе и вовсе заклинание подарил, что само по себе немыслимо. Вроде как все сделал, чтобы ты выжил. Да ведь ивашки такие глупые, все думают, что им море по колено.

Последнюю фразу он уже произнес голосом Владимира. Вышло, кстати, довольно аутентично. А я шел и думал, что все сказанное вообще похоже на правду. Что-то этот хист со мной действительно сделал. Обычно я такие вещи просчитывал сходу, видел замыслы людей и их попытки хитрить, а теперь словно пелена какая опустилась. Да, чувствовал я себя точно на лет тридцать моложе, но не думал, что и на эмоциях и несдержанности подобное отразиться. Может, и тут какое-то влияние хиста есть?

Жиртрест меж тем постепенно успокаивался. Я сначала подумал, что он выговорился — подчас такое требуется всем, чтобы немного снизить градус кипения. Однако после заметил еще кое-что интересное. Чем ближе мы подбирались к лесу, тем движения брюхача становились все более неторопливыми. Он напоминал осла-иудея, которого ведут работать в субботу.

— Боишься? — откровенно спросил я.

— Понимаешь, Миша, — уже без всякой злости и претензий ответил Витя. — Есть нечисть лесная, а есть деревенская. Теперь городская, то бишь. Люди, понятное дело, меж нами особой разницы не видят, а она все же имеется. Лесным в городе душно, им простор нужен. А городские на природе чувствуют себя тоже как бы…

— Неуютно, — мягко подсказал я.

— Вроде того, — легко согласился Витя. — Я же нечисть особенная, домашняя. Лишний раз никуда не сунусь. А ты меня второй день таскаешь взад-вперед. Теперь вообще в лес приволок.

— Короче, ты это, извини, если что не так. Если хочешь, возвращайся.

— К кому⁈ — то ли возмутился, то ли удивился брюхач. — К рубежникам тем? Так они меня сразу же к Леше Ломарю отвезут. И все, пиши пропало. У меня только один выход, Миша.

— Это какой?

— У тебя жить. А для этого надо самую малость, воеводу найти и вернуться. Хорошо бы, конечно, живым обнаружить… Чего встал, пошли уже.

Я не утерпел, перед самой кромкой леса опять сконструировал форму и соорудил заклинание. В отличие от прошлого раза, эффект был не такой впечатляющий. Обнаружил я примерно… ничего. Разве что прямо над головой мелькнул какой-то фиолетовый сгусток. Наверное, белка.

Зато сразу после появилось нечто вроде одышки. Интересно, это действительно начинает сказываться влияние от использования заклинания или я просто себя накрутил после слов брюхача? Эффект-ноцебо тоже ведь никто не отменял.

— Вон, — указал мне жиртрест на ближайший пенек. — Маленький, конечно, но лучше здесь все провернуть, чем подходящее место искать.

— Витя, да я не устал.

— Сейчас разорвусь от смеха. Надо лешему дар принести, вроде как дозволения спросить, чтобы в его лес войти.

— Погоди, он же вроде нечисть. Я думал, что рубежники выше нечисти.

— Плохо думал. Он нечисть особенная. С одной стороны вроде оседлая, как и большинство из нас. Вот только владения у него огромные, лес ему силу дает. Другой такой нечисти нет. Ну, кроме водяных, разве что.

Я вздохнул. Не хватало мне еще могущественных существ, чье одобрение поди попробуй заслужи. Дела…

— Вот, — вытащил брюхач из кармана крохотный кусочек печенья. Как раз такое у меня недавно и закончилось. — От души отрываю.

— Да ладно, Витя, я не голодный.

— В дар принесешь. Конечно, мало, может и обидеться. Но если ничего не дать, будет еще хуже. Хорошо, что у меня вечно по карманам всякие крошки остаются. Я запасливый.

Я промолчал, чтобы не навлечь очередную порцию гнева. Хотя по этому поводу имелось что сказать. Разве что спросил:

— Так надо еду?

— Ага. Обычно краюху хлеба с солью дают или пирог, желательно, чтобы собственноручно испеченный. Еще очень хорошо бы выпечку праздничную, чтобы из белой муки. Зараза, аж жрать захотелось.

— А бутерброды подойдут?

— У тебя чего, еда есть? — с возмущением спросил жиртрест.

Отвечать я не стал, а просто достал хлеб с докторской колбасой. Брюхач замахал руками и торопливо изъял у меня мясной продукт категории Б, расправившись с ней в лучших традициях погранцов, которые обнаружили санкционку.

— Просто хлеб предпочтительнее, — объяснил он. — Так по этому, по канону вроде как.

— Вроде? — мрачно поинтересовался я.

— Точно тебе говорю, — облизал пальцы Витя. — Там же химия одна, туда вечно усилители вкуса пихают, вдруг леший не оценит. Это чего, ты всего пару бутеров взял?

— Сколько взял, столько и взял, — уклончиво ответил я. — Делать чего?

— Клади хлеб на пенек. Рядом земли местной присыпь.

— Это еще зачем?

— Значит, что ты знаешь, кому эта земля принадлежит и вреда ей не нанесешь. Давай уже.