Межевик. Дилогия (СИ), стр. 101

Всего через пять минут наших сумбурных поисков мы вышли к кремлю. Тот оказался огражден сначала железной чужанской изгородью, которая должна была защитить зевак от входа в Сиреневый сад, а уже дальше виднелись белые неприступные стены. Упырь остановился и ткнул пальцем в ближайшую башню с воротами, со стоящими по бокам рубежниками. Двумя могущественными кощеями, от которых разило хистом и вседозволенностью.

Ну что сказать, теперь я, по крайней мере, понял, что, точнее кто явился причиной смерти мажора. Вот только вопросов меньше не стало. На кой черт он, обычный чужанин, сюда полез?

С 1935 по 1954 гг. в здании Тверской медицинской академии размещались НКВД по Калининской области и внутренняя тюрьма. Здесь же, в подвале, приводились в исполнение приговоры к смертной казни (прим. автора).

Глава 20

– Господи милостивый, я ног не чувствую! Люди добрые, не видели кто две конечности, на правой палец в сторону торчит. О, здрасьте, здесь ноги не пробегали?

– Ты дурной, что ли?

Если честно, вопрос был задан точно и по существу. В любой другой ситуации я бы присоединился к удивленному кощею, но сейчас следил за тем, как Колянстоун отвлекает привратников кремлевской башни.

– Что есть само понятие норма? – пустилась в философствование головешка. – В наше сумасшедшее время это является условностью. Как говорится, не всякий мудак, кто громко орет, но каждый орет по‑своему…

Мне на минутку даже стало жалко кощея. Но совсем ненадолго. Потому что на помощь коллеге двинулся второй рубежник, и наш путь оказался открыт. Я буквально волоком подтащил упыря поближе к воротам, слушая, что тот шепчет.

– Ага, ого, выпью воет… вот, еще, еще… Туда… Ага, вот здесь! Здесь он умер.

Я поднял голову, взглянув на величественную белую башню тверского кремля, о существовании которого час назад еще даже не подозревал. Ну что тут скажешь, сбылись самые худшие прогнозы. Ридигер‑младший действительно влез туда, куда влезать не должен был.

Почему‑то это знание не принесло мне никакого облегчения. Вот как, спрашивается, мне доносить эту информацию до заказчика? Я знаю, где и отчего умер ваш сын, только конкретно ничего сказать не смогу, потому что это не в вашей зоне юрисдикции. И вообще, лучше, как ваш друг и говорил, отойти в сторону.

Ну да ладно, это все потом. Сейчас главное – поговорить с покойничком. Точнее уж выслушать все, что он нам поведает.

– Что там? – нетерпеливо одернул я Константина.

Тот лишь поднял палец вверх, мол, обожди. А потом, через несколько долгих мгновений шепнул: «Говорит без умолку».

Нет, это все, конечно, хорошо. Вот только нам бы здесь тоже не весь день болтаться. Вон там уже и у Колянстоуна нарисовались две серьезные проблемы, пришлось и засадному отряду в лице Леры появляться на поле боя.

– Ребят, извините, этот идиот опять от меня сбежал, – торопливо подскочила она к головешке и взяла ее на руки.

– Это он чего, человек, что ли? – поинтересовался один из кощеев.

– Человек, я слышал об одном обмудке, который так рубежникам надоел, что они старый ритуал против него провели. Башку отделили, а тело в землю зарыли.

– Я думал, это все байки, – отозвался первый.

Парочка вообще была похожа друг на друга как две капли воды. Княжеские ратники оказались высоки, широки в плечах, даже внешне почти одинаковые, разве что один гладко выбрит, а другой обладал роскошной и беспорядочной растительностью в районе подбородка. Я про себя их так и обозвал – Бритый и Бородатый.

Что самое забавное, словно в дешевом фильме начала девяностых, эта парочка отыгрывала хорошего и плохого полицейского. Бородатый напирал, часто хамил, именно ему принадлежало неаккуратно оброненное слово про «обмудка», на которое Колянстоун, хвала благоразумию, не отреагировал. Второй казался более любопытствующим, вроде бы даже живым.

Вопреки логике, именно Безбородый выглядел старше, в отличие от товарища, его лицо изрезало множество глубоких мимических морщин – возле рта, на лбу, вокруг глаз. Видимо, этот рубежник был смешливым и полным жизни, тогда как его коллега виделся мне совсем пацаном. Поэтому бороду и отпустил, чтобы казаться старше.

– Вы чего тут третесь вообще? – пробурчал «плохой» ратник. – Не знаете, чья здесь вотчина?

– Да мы просто с деревни, раньше в Тверь не выбирались, – принялась оправдываться Лера.

Причем, делала это так искренне, сконфуженно заглядывая в глаза привратникам, что не знай я ее, так подумал бы, что это действительно ангельское создание. Плюсом к актерской игре нашего дуэта стала импровизация Колянстоуна – тот стал пускать слюни и скалиться во все зубы. Кстати, удивительно, что несмотря на его говорливость, он до сих пор не пользовался услугами стоматолога.

– Константин, нам пора, – потянул я за собой упыря. – Сейчас вернутся.

Нечисть, увлеченная прослушиванием самой странной радиостанции в мире, даже не отреагировала. С упырем вообще случилось что‑то непонятное, он как‑то спал с лица (принимая во внимание тот факт, что был не вполне живым), испуганно зашевелил губами и попятился назад. Учитывая, что сейчас Константин находился в моей «маскировочной шляпе», выглядел он как ополоумевший колдун из песен, которые слушала моя дочка. Там что‑то было про старого мага, разлившим на кладбище волшебный эликсир и тем самым поднял на ноги орду мертвецов. Да, согласен, с каждой новой итерацией молодежь увлекается все более странными песнями. Так доживем до момента, когда в микрофон будут просто мычать.

Хотя про не совсем живых – это, конечно, в точку. Жаль, что нам нужно уже уходить, чтобы не попасться…

– Кто такие? – прогремел голос надо мной.

Вот забавно, ты можешь быть совсем не робкого десятка, в тебя не раз стреляли, этот мир периодически пробовал на зуб, но стоит поставить себя в положение нарушителя, как начинаешь вздрагивать от любого звука. Хотя, сказать по правде, голос действительно был выдающийся – раскатистый, басовитый, внушающий уважение. Как и его обладатель, невероятных размеров кощей.

Я задрал голову, разглядывая невесть откуда взявшегося великана, нависающего надо мной. Вот никогда не считал себя маленьким, со своим ростом «чуть выше среднего», но внезапно ощутил нечто вроде комплекса Наполеона. Нет, я слышал, что сейчас каждый второй акселерат из‑за продуктов и фармакологии, но интересно было бы поглядеть на мать этого товарища. Выносила же такого быка.

Хотя испытывал я зависть не только поэтому. Меня самого природа внешностью не обделила, но этот громила будто был списан с картинки мужского журнала. И нормального, советского, а не нынешних глянцев, куда помещали накачанных лесорубов с идеально выровненной бородой. Широкой лицо с ярко выраженными скулами, высокий и открытый лоб, прямой нос, массивный подбородок, темные волосы. Да еще плюсом ко всему кожа у него оказалась бронзовая, будто он только и делал, что загорал. Короче, вылитый Гойко Митич.

Единственное, что вызывало отторжение, – так это глаза. Нет, сами по себе они удивительным образом сочетались с лицом: голубые, глубоко посаженные, слегка миндалевидной формы. Вот только когда ты смотрел на великана, создавалось впечатление, что ты ведешь рукой по острию заточенного клинка. В общем, очень неприятное ощущение, сказать по правде.

– Я… – голос сразу же дал петуха. – Я…

– Наконечник от копья. Кто такие и что тут делаете? Не каждый день рубежника с упырем встретишь, да еще у самого кремля.

Больше того, что я нашел двоюродного брата Колянстоуна по части прибауток, меня удивило другое – рубежник видел Костю. Все бы ничего, вот только никогда прежде волшебная шляпа раньше не подводила. Я ведь нарочно и нацепил ее на упыря, чтобы отбрехаться в случае чего. Да только теперь, когда меня приперли к стенке, придуманная легенда как‑то рассыпалась. Да и вообще весь наш план казался каким‑то глупым. На языке вертелось только единственное слово – дела…