Развод. Любить нельзя вернуться (СИ), стр. 57

— Я не хочу говорить «нет».

— Мне оно и не надо. Я хочу слышать лишь твое «да», Каролина. Четкое и уверенное. Я хочу тебя видеть своей женой, хочу семью с тобой, хочу дом, хочу быт, хочу общих детей. Не прямо сейчас, но со временем обязательно. Участок с домом, по-твоему, для чего я так упорно искал?

— Я не смогу, Мар…

Осекаюсь на половине предложения, затыкаю рот тыльной стороной ладони. Глотаю болезненный всхлип, смотрю вверх на яркий свет потолочной лампы. Когда я успела ее включить?

Боль пронизывает межреберное пространство сразу в нескольких местах. Дети — еще один пункт будущей жизни, который мы с Марьяном успешно обходили стороной во времена наших отношений.

— Я готов ради тебя, Каро, осесть в этом городе. Готов перестать рисковать жизнью, снимая репортажи в опасных экспедициях. Готов снова вернуться к предметке или скучным фотосессиям в местных студиях. Что угодно, лишь бы быть с тобой рядом.

— Мар, я не смогу родить тебе детей. У нас не будет общих детей. Никогда.

— Настолько не подхожу на роль папочки твоих детей? Не ровня твоему бывшему? Или это из-за Сони?

— Да перестань ты уже сравнивать себя с моим бывшим мужем! — Застывшие слезы я трансформирую в гнев. Нападаю, защищая самую уязвимую часть себя. — Не все вертится в этом мире вокруг Горского. Дело всего лишь в моей репродуктивной системе. Нет ее. Уже как три года ее нет. Ясно?

— Я не…

— Да, да, ты не знал. Я в курсе. Сама не говорила об этом.

— Каро, — виноватые нотки в голосе Марьяна, никак меня не успокаивают. Наоборот. Ураган моих защитных реакций только усиливается.

— Только не надо вот этих вот вздохов сожаления и прочего сочувствия. Подумаешь, ну, не буду я больше никогда себя чувствовать гиппопотамом на последних месяцах беременности. Не буду уткой, которая переваливается переваливаясь с одной ноги на другую при каждом шаге. А еще у меня никогда не будет больше поводов для растяжек на животе и зверского аппетита за двоих. Это ведь классно. Не придется прописывать дополнительных пунктов в контракте.

Вываливаю на оторопевшего Марьяна все, что приходит на ум. Огромная черная дыра вновь пожирает все краски окружающего мира. Кусаю Марьяна как можно побольнее, чтобы он как модно скорее бросил меня и никогда не приближался.

— Ты прав, Мар. Мы действительно поторопились. Встречаться пару раз в месяц — это легко и весело, а вот планировать будущее и жить под одной крышей двадцать четыре на семь — это уже совсем другая история. Нам не подходящая. Вернее мне не импонирующая.

— Вернешься к бывшему?

Делаю вид, что не слышу вопрос Марьяна.

Мой эмоциональный всплеск заканчивается так же быстро, как и начался. Я больше не дышу огнем на Марьяна, не чувствую раздражения и нужды защищаться. Меня словно в миг выбросило из черной пучины океана на тихий песчаный берег, где тихо и спокойно.

— Нам на самом деле надо побыть порознь. — Хриплым голосом подвожу жирную линию под нашими отношениями. — Ставим жирную точку. Кольцо верну сегодня через курьера.

— Каролина!

— Прощай, Мар. Извини, что не оправдала возложенных ожиданий.

Сбрасываю вызов и закрываю глаза. Прижимаюсь затылком к холодной стене, слушаю утихающий ритм собственного сердца.

Так странно это. И одновременно грустно. Еще один этап жизни подошел к концу, еще одна ступень преодолена. Хотя «преодолена» это громко сказано. Я будто вернулась на исходную. Стою там, где от замужества остались одни щепки, а до новых серьезных чувств как до вершины Джомолунгмы — еще подниматься и подниматься.

Входная дверь со скрипом открывается. Вздрагиваю от неожиданности. Напрягаюсь всем телом. Меня грабят?

Шарю глазами по периметру прихожей в поисках чего-то, что может послужить мне маломальской защитой. Возле меня только ботинки да рюкзак Сони, с которым она ходит в парк. В шкафу где-то валяется зонтик-трость, которым можно в случае чего замахнуться, но вряд ли я успею достать его прежде чем воры проникнут в квартиру.

— Или вы уходите, или я вызываю полицию. Телефон у меня в руках.

— Веснушка, это я, — подняв вверх руки, из-за двери высовывается мой бывший муж. — Извини, что напугал. Ты не закрыла дверь.

Облегченно выдыхаю. Блокирую телефон и откладываю его в сторону. Встаю на ноги и снимаю наконец с себя теплое пальто. Вешаю его в шкаф, игнорируя вновь вернувшийся зуд меж лопаток.

— Как много ты слышал?

По жалостливому взгляду Назара я понимаю, что он слышал всё. Срам и стыд из-за очередной поломки собственного тела давит на уверенность в себе. Будто это я сама посреди ночи вынудила огромную кисту на яичнике лопнуть как воздушный шарик, дабы в будущем никогда больше не рожать снова. Даже гипотетически.

Начинаю смеяться от дуростей, атакующих голову прямо сейчас. Ну и пусть Назар знает, что красотка Каролина все такая же сломанная кукла, какой и была до развода и рождения Сони.

Ничего не изменилось. Чуда не произошло.

Плевать. Пусть жалеет. Пусть боится подойти. Так даже легче. Может хоть теперь он перестанет мучить меня своими мечтами о сладком воссоединении?

— Хочешь об этом поговорить? — Бывший муж делает несмелый шаг в мою сторону.

Отрицательно машу головой. Делаю смелый шаг вперед и выталкиваю Горского за порог.

— Хочу, чтобы все оставили меня в покое.

Захлопываю входную дверь прямо перед носом бывшего мужа. Жму несколько кнопок на дисплее домофона и отключаю звук дверного звонка.

Конец декабря и начало января, несмотря на обилие праздников и корпоративных торжеств, неожиданно активны этой порой. Виной всему, как мне кажется, аномально теплая зима, которая вообще не свойственна нашим широтам. Никто не кутается в сотню одежек и не впадает в зимнюю спячку до весны. Все бодры и энергичны, поэтому жаждут двигаться вперед и бойко работать.

Не припомню, когда в последний раз в начале года термометр гордо показывал плюс семь две недели подряд, а температура ночами не опускалась ниже нулевой отметки.

Кругом стоит зеленая трава, почки на деревьях вот-вот распустятся, выпуская молодую листву на волю. Даже Соня успела потеряться во временах года и каждое утро, глядя в окно на зеленые клумбы и легко одетых прохожих, спрашивает не пришло ли в январе лето.

У меня нет и дня, чтобы просто поваляться перед телевизором и посмотреть с Соней любимые зимние мультфильмы. Постоянно нахожусь вне стен родного дома. После того как отвожу дочь в детский сад, еду на рекламную фотосессию, посещаю открытия модных заведений или изучаю новинки косметической отрасли и прочее.

Дважды участвую в качестве модели в показах местных дизайнеров. Альбина, правда, отчитывает меня за самодеятельность и недальновидность, так как я, по ее мнению, трачу на подобные мероприятия львиную долю времени, а получаю в ответ копейки.

Сложно объяснить девушке, которую наняла именно для того, чтобы она отсеивала ненужные предложения и выбивала наиболее выгодные сотрудничества для меня, что на подобных самобытных показах я работаю не ради прибыли или битвы за контрактами. Исключительно по доброте душевной и как дань своему прошлому.

Именно с таких показов я когда-то начинала восхождение по своей модельной лестнице. Сначала меня на них приводила мама, а позже их отбирал для меня менеджер.

В подобном месте, в общей, не всегда большой по площади гримерке, среди натянуто-приятельских отношений с другими моделями, в постоянном накале и напряжении перед началом дефиле я училась бороться за свою мечту, училась держать голову прямо, училась уверенно стоять на ногах, переступая через штыри коллег и собственные ошибки.

За плотным рабочим графиком так же легче спрятаться от драмы, которая тянется в моей личной жизни много лет подряд. За спешкой и отсутствием времени на безделье мне легче переносить спонтанное, хоть и вполне логичное расставание с Марьяном. Мы не были настоящей парой, как мне кажется. Просто сблизились два одиночества в нужном месте в нужное время, в поисках крупицы тепла. Пока никто из нас не говорил о планах, пока мы жили здесь и сейчас — все было просто идеально. Но затем…