Развод. Любить нельзя вернуться (СИ), стр. 51

Я хочу спокойной старой жизни, где мы с Марьяном не ссоримся день ото дня, не злимся друг на друга, между нами нет недомолвок и напряжения.

— Каролина? — окликает бывший супруг, прежде чем я успеваю закрыть дверь.

— Что-то забыли? — смотрю исключительно на Соню.

— Посмотри на меня, — тихо просит Назар.

— Не могу, — так же тихо отвечаю я, мазнув по лицу бывшего мужа трусливым взглядом.

Как только закрываю дверь, за спиной тут же звучит довольный возглас Марьяна.

— Ты была невероятна.

Ладони жениха скользят по моей пояснице, горячие губы оставляют невидимые метки на плечах.

— Такая строгая и холодная. Как Снежная королева. Я завелся не на шутку. — Мар прижимается бедрами к моим ягодицам, показывая степень своего возбуждения. — Может успеем по-быстрому?

— Нет! — высвобождаюсь из объятий чересчур повеселевшего жениха и спешу скрыться в ванной комнате. — Ты сам говорил, что опаздывать в этот раз нельзя.

— Это да. Риэлтор божится, что сегодняшний объект попал к ним чисто случайно. Дом полностью отстроен, осталось только навести внешний марафет. Единственное условие — продавец хочет лично познакомиться с будущими покупателями, так как не хочет продавать свой дом абы кому. Нас считают наиболее удачными кандидатами. Если дом нам понравится, можно будет увидеться с хозяином прямо сегодня.

— Нам повезло, — бормочу я через дверь.

В ушах все еще стоит гул шредера, который безжалостно перерубает стебли больших голландских роз. Моих роз.

Наклоняюсь над включенным краном и плескаю в лицо ледяной воды.

У меня не было иного выбора. Не было.

Накрываю пульсирующую вену холодными пальцами. Втягиваю в себя побольше воздуха. Медленно выдыхаю.

Так надо было.

Вытираю раскрасневшуюся кожу мягким полотенцем, достаю косметичку. Старательно вывожу стрелки на веках, прорисовываю тушью каждую ресничку.

Ничего страшного не случилось. Все нормально.

Слова не помогают успокоить внутреннюю дрожь. Стыд тяжелым грузом лежит на груди и мешает нормально дышать.

— Дурацкие цветы, — бормочу на выдохе.

Всю дорогу до нужного объекта недвижимости Марьян не перестает щебетать о моем поступке. Его радость и гордость, за то что я таки демонстративно встала на его сторону, меня наоборот выворачивает наизнанку.

Застывшая печаль в глазах бывшего мужа никак не идет из головы. Я ведь должна радоваться его мукам? Ведь должна? После всего, что он сделал. Да?

Слушаю Марьяна в пол уха, невпопад вставляя короткие «да», «нет», «не знаю». Внимание все время уползает в сторону внутреннего дискомфорта, который приправлен чувством вины и стыда.

И Ира, и Саша подтвердят, что я поступила правильно. Не принимать подарки от бывших — нормально. Выбрасывать их подарки тоже нормально. Отстаивать свой выбор, свои отношения, тем более нормально. Но… Но это чертово «но» все равно жужжит над ухом…

— Приехали, Каролина. — вырывает меня из раздумий счастливый голос Марьяна. Он быстро выскакивает из салона и спешит открыть дверь с моей стороны. — Ты только посмотри на этот дом. Мне он уже нравится, — вытянув руку Мар помогает мне встать на ноги.

— Как тебе фасад?

Прослеживаю за взглядом Мара и испуганно охаю. Глядя на высокий забор и торчащие поверх него окна второго этажа, я начинаю задыхаться. Невидимые пылинки скребут горло, не позволяя сделать нормальный вдох.

Вселенная точно издевается надо мной. Или нами.

Горло продолжает першить. Из-за сильного кашля в уголках глаз проступают слезы. Как на зло, ни в машине Мара, ни в моей сумке нет воды, чтобы смочить пересохшее горло. В дальнем кармане сумки нахожу какой-то ментоловый леденец, сдираю обертку и бросаю его в рот. Вкусовые рецепторы тут же активизируются и гортани наконец становится легче.

— Пойдем? — Марьян переплетает наши пальцы.

Мой речевой аппарат парализован. Не могу вымолвить ни слова. Остается только шатать головой как кукла.

Быстро переходим на противоположную сторону улицы, нос к носу у открывшейся калитки встречаемся с риелтором. Женщина в темно-сером пальто быстрым шагом проводит нас по участку.

— Есть беседка, детские качели. Вырыт котлован для будущего бассейна. Общая площадь дома триста квадратных метров.

«Триста сорок пять и четыре» — поправляет внутренний голос.

Ноги будто задеревенели, колени едва сгибаются. На лице застыла вежливая улыбка. У порога дома притормаживаю, делая глубокий вдох.

— Пойдем скорее. Мне кажется — этот дом то, что мы искали. Если внутри он будет таким же как и снаружи, я готов прямо сегодня оформить покупку.

Мар подталкивает меня внутрь двухэтажного дома. Вместе с ним переступаем порог.

В ушах продолжает пульсировать кипящая кровь, я не слышу о чем говорит риелтор. К счастью, женщина и не ищет понимания в моих глазах. Ее заготовленный монолог работает исключительно на того, чей автограф на документах о купли-продажи окажется решающим.

Марьян мерит шагами комнаты, изучает чертежи, визуализирует нас в этих стенах.

У меня же перед глазами гуляют флеш беки. Вот тут пять лет назад стоял коричневый диван, а там дубовый шкаф с открытыми полками. Справа от лестницы был кабинет, а напротив гостиная.

На второй этаж поднимаюсь как черепаха, вцепившись намертво в перила.

Перед нами голые и местами даже еще неоштукатуренные стены, а я все равно вижу цвет былых обоев. В коридоре они были бежевыми в мелкую горизонтальную полоску, в гардеробной — света слоновой кости. Спальня была в небесно-голубых оттенках, с сиреневыми акцентами.

Меня шатает из стороны в сторону от воспоминаний.

У риелтора звенит мобильный телефон. Она просит прощения и убегает на улицу, оставляя нас в стенах пустого дома одних.

— Как тебе? — Марьян прижимается к моей спине, обхватывает руками за талию. Кружим вместе с ним посреди будущей детской комнаты. — Планировка вроде бы ничего такая?

— Угу., — жалобно пищу я.

— И двор просторный. Две машины спокойно помещаются. Как думаешь детская площадка Соне понравится?

— Наверное, — отхожу к ближайшему окну, глазею на давно знакомые пейзажи.

— Все нормально?

— Нормально.

— Ты сегодня не слишком говорлива. Только не говори, что все еще дуешься на меня из-за тех дурацких цветов?

— Дело вовсе не в цветах. — Сглатываю горечь и, собравшись с духом, произношу то, что давно лежит на душе: — Мар, мне кажется мы торопимся. Вернее, ты слишком торопишься с домом.

— Это не так. Не выдумывай.

— Что ты будешь делать, если мы не уживемся в быту? Мы не жили с тобой ни дня под одной крышей.

— Ты приезжала ко мне в Прагу на выходные. Мы отлично справлялись.

— Ты понимаешь о чем я.

— Нет, не понимаю, Каролина. С чего вдруг тебя так озаботил быт? Мы взрослые люди и вполне способны проговорить возникающие проблемы и пойти друг другу на уступки.

Поджимаю губы. Спокойствие Марьяна тает как лед на солнце. Он ходит из стороны в сторону, размахивая руками.

— Каролина, я правда не понимаю тебя. Сначала ты с энтузиазмом принимаешь мою идею об общем доме, а потом воротишь нос. Какой дом тебе не покажи, ты всегда найдешь в нем минусы. Тебе то далеко от центра, то слишком близко, то много комнат, то наоборот мало. То этажей всего два, то цокольный этаж лишний. Честно, я уже устал искать мифический дом мечты. Ты отказываешься от любого варианта, но в ответ не предлагаешь ничего. Это отличный дом, который осталось всего лишь «накрасить». До нового года, я думаю, в легкую можно успеть. Это дом нашей мечты. Почему он тебе не нравится?

— Нравится, — вырывается с натяжкой.

Марьян подлетает ко мне, не веря своим ушам. Обхватывает мои руки своими, подносит их к губам. Целует тыльную сторону ладоней, улыбается.

— Правда нравится?

Киваю несмело.

— Тогда решено: мы его покупаем прямо сейчас! — радостно кричит мой жених.

— Нельзя, — по моей щеке бежит слеза.

— Да почему же? — Марьян отпускает мои руки, отступает на шаг. Вены на его висках вздуваются, шея краснеет. Он хватается за голову, трясет ею, не понимая моих протестов. — Что опять не так, Каролина? Так сильно боишься общего будущего? Или это из-за Сони? Или из-за твоего прошлого? Так я тоже боюсь, Каро. Я знаю, что не идеальный, и что еще во многом нам предстоит притираться. Но я готов рискнуть. Готов преодолевать наши страхи идя рука об руку с тобой. Я верб, что у нас все получится.