Развод. Любить нельзя вернуться (СИ), стр. 33

— Как поездка? Не приставал бравый шофер? — кивая в сторону исчезающего за поворотом такси, интересуется Назар.

За время сопровождения экс-супруг успел причесать растрепавшиеся волосы и закатил рукава сухой рубашки по локоть. В правой руке у него зажат мобильный телефон и большой бумажный пакет, в котором при ходьбе шуршит какая-то коробка.

Поджимаю губы. Надеюсь, презент куплен не мне. Все равно ведь не приму.

— Нормально, — отрываю взгляд от пакета и смотрю на бывшего мужа. Рядом с ним меня опять плавит. Я чувствую, что опять превращаюсь в капризную, глупую девочку. На ходу сочиняю какую-то бессвязную историю: — Водитель просто душка. Мы слушали джаз и говорили о наших бывших. Такой приятный парень. Я даже номерами предложила обменяться. Так часто езжу на такси, а такие приятные водители попадаются очень редко.

— Просто говорили о бывших? — Склонив голову, прищуривается Назар. Уголки его губ ползут вверх. — Ругали скорее, да по жестче.

— Все кости вам перемыли. Парень уговаривал меня ехать в полицию и заявить о твоем преследовании. Говорит, такие абьюзеры как ты не должны свободно разгуливать по улице. Ты опасен для женского общества.

— Надо было соглашаться, Веснушка.

Смех Горского разлетается по пустому двору. Он прячет руки в карманы, заставляя таинственную коробку в пакете вновь напомнить о себе.

— Я подумаю, — прилипнув взглядом к загадочному презенту, шепчу я. Назар никак не хочет ее передавать мне. — Поздно уже. Мне пора идти.

Горский ничего нее говорит, только кивает.

— Спокойной ночи, — помедлив секунду, я отворачиваюсь и иду к подъезду.

Мог бы хоть слово сказать, чурбан неотесанный.

Прижимаю брелок к замку. После звукового сигнала тянусь к дверной ручке, но меня опережают. Накрываю пальцы Назара своими по инерции и охаю от неожиданности.

— Ты… почему…?

— По пятам, Веснушка. Я тебя предупреждал, — проталкивая меня в подъезд, твердит Горский.

— Ты с ума сошел? — возмущенно выкрикиваю, пытаясь увернуться от прикосновений экс-супруга.

Голос эхом отскакивает от плитки на стенах. Назар не поддается на мои возмущения, продолжает напирать со спины. Ведет меня к дверям лифта, тянется к кнопке.

— Что собрался делать? Я не собираюсь приглашать тебя в квартиру. Даже если ляжешь под дверью на коврике и просидишь там до утра. Соня не хочет тебя видеть, и я не буду идти наперекор ее желаниям. Понял? Твоя тактика не сработает, даже не надейся.

Возмущение и гнев словно снежная лавина несутся из моего рта. Назар вместе со мной поднимается на нужный этаж. Его спокойствие и уверенность доводят меня до бешенства. Я мечусь по маленькой железной коробке, которая ползет вверх, как загнанный зверь. Грожу пальцем, толкаю ладонями в грудь, насмехаюсь и язвлю.

Пытаюсь не пустить экс-мужа на лестничную клетку, когда двери лифта разъезжаются в стороны. Но куда мне со своими пятидесяти килограммами против сильных рук Горского.

Бывший муж поднимает меня над полом словно пушинку и, когда я хватаюсь за воротник его рубашки, отставляет в сторону.

— Приглашать на чай или кофе не буду. Хочешь стоять тут как истукан, пожалуйста. Внутрь не пущу ни за что. — Достаю связку ключей и грожу ими бывшему мужу. — Ты сумасшедший дурак.

Назар продолжает молчать, позволяя мне вновь и вновь выпускать пар.

Проворачиваю ключ в замочной скважине постоянно озираясь. Горский стоит в метре от меня. И хотя он не пытается забрать к меня ключи или ворваться в дом, я все равно открываю дверь очень осторожно. Пальцы мертвой хваткой держат дверную ручку. Втискиваюсь плечом в узкий проем, царапаю спину.

Лишь бы Горский не дернул дверь на себя и не ворвался в мою обитель.

— Веснушка, погоди, — негромко зовет бывший муж.

Нет, нет, я не клюну на эту удочку.

— Иди домой, Назар, — гневно командую я.

— Я уйду, только подарок забери.

— Не нужны мне никакие подарки, — резко выпаливаю из-за незакрытой двери.

— Он для Сони.

Поджимаю губы и осторожно выглядываю из-за дверей. Горский стоит в метре от квартиры, не тянет руки к двери, не подставляет ногу. Вдохнув побольше воздуха, расправляю плечи. Скрестив руки на груди, встаю на пороге.

— Давай уже свой пакет. Утром передам его Соне, — протягиваю руку, сдаваясь.

— Спасибо, — Назар передает пакет и желает мне спокойной ночи. Жмет кнопку лифта.

— Мама! Ты вернулась? — раздается звонкий голос Сони за спиной. — Я так соскучилась, — Маленькие ручки дочери обнимают меня за ногу. — А что это у тебя? — Соня трет кулачком глаз, а пальцем правой руки тычет в маленький черный пакет.

Распахнувшиеся двери лифта, освещают силуэт застывшего у дверей Назара.

— Папа принес тебе подарок, Сонь, — несмело протягиваю презент дочери.

Глава 20.

Назар.

Не передать словами, что я сейчас чувствую. Меня одновременно заливает сладким карамельным сиропом и без анестезии вскрывает ребра из грудной клетки. Дышать больно. Кровь превращается в твердый металл. Каждая клетка организма пытается выжить в новой реальности.

Я большой и грозный двухметровый дядька, который привык командовать большим штатом сотрудников разных возрастов и должностей, не паникую при форс-мажорах и всегда сохраняю беспристрастное лицо, тушуюсь перед двумя хрупкими женщинами. Их тандем ошеломляет и в то же время заставляет испытывать зависть.

Несмотря на наше внешнее сходство, характером Соня явно пошла в мать. Ее жесты, мимика, вздохи словно мини-копия Каролины. Или это у всех детей так. С грудным молоком передается?

Очередной рваный выдох срывается с меня с губ.

Я даже не знаю, было ли у Каролины молоко или ей пришлось с первых дней жизни Сони искать подходящую смесь и постоянно кипятить бутылочки. Как прошли роды и с каким весом Соня родилась, я тоже не в курсе. Есть ли у нее какие-то проблемы со здоровьем, аллергии?

Корю себя за слабость и трусость. Я запретил себе контролировать жизнь Веснушки, не потому что хотел вычеркнуть навсегда ее из своего сердца и мыслей, не потому что разлюбил. Напротив. Любил, люблю и буду всегда любить.

Я перестал следить за Каролиной, потому что боялся сорваться. В каждом выставленном фото или видео я видел провокацию и вызов. Каролина словно манила меня пальцем и разговаривала со мной через экран. Призывала приехать и лично убедиться, что мои выводы верны: я на самом деле остался для нее в прошлом.

Чертовски хотелось поддаться порыву и приехать к ней, чтобы подтвердить правильность нашего развода.

Но где-то в глубине души сидело сомнение. Червячок, который отрицал очевидные вещи. А если все-таки не могла? Каролина не настолько легкомысленна и ветрена, чтобы пять лет отношений перечеркнуть одним махом.

Я боялся мешать новой жизни Каролины, ее свободе и самостоятельности. Было страшно предстать перед ней и, тем самым, подарить надежду на наше воссоединение.

Жить в постоянном ожидании — это не для Каролины. Каждый взлет моего самолета был бы для нее пытками. Каждый раз ее сердце разбивалось бы на мелкие осколки. Пусть уж лучше ненавидит, но живет дальше, чем страдает, но рядом со мной.

Чувствую себя идиотом. Глупцом, дураком, эгоистом и трусом. Переиграл сам себя. Я ведь прекрасно знаю, как при желании и возможностях можно скрыть от публики все что угодно. Особенно за красивыми фотографиями и частыми постами.

И даже в голову не пришло, что за десятками публикаций Веснушки скрывается так много несказанного.

Каролина и Соня прямо сейчас сверлят меня недоверчивым взглядом. Я полностью в их власти. Скажут океан переплыть — переплыву, скажут утопиться — прыгну с пирса, скажут собрать всех бездомных котят с улиц и поселить у себя в квартире — помчусь скупать корм в зоомагазинах. Что угодно. Готов искупать все.

С юных лет я причислял себя к тем, кто обладает волевым характером, железобетонной выдержкой и непоколебимым самообладанием. Считал, что нет в мире ситуаций или людей, способных заставить трястись мои поджилки.