Костяная игла (ЛП), стр. 31
Отвечая коротким «да», он шёл через гостиничную парковку к прокатной машине. Вблизи стало видно, что вчерашние двое поработали на совесть. Мало того что разбито стекло — крышка багажника основательно помята (наверное, взломали замок), да ещё оба задних колеса спущены. Удивительно, что на ресепшене никто об этом не сообщил. Ну да, Париж. Тут такое, видимо, дело обычное.
Ресепшен. Ну конечно!
Хогарт обернулся. Те, кто перерыл его номер и похитил Татьяну, вполне могли разузнать номер его машины. Он раздавил сигарету о землю и бегом вернулся в отель. За стойкой нашёлся тот же портье, что дежурил и вчера. К счастью, по-немецки он говорил.
— Вчера никто не интересовался моей машиной?
Портье посмотрел на него с недоумением.
— «Пежо» на самом дальнем месте, — уточнил Хогарт.
Тот покачал головой:
— Non, monsieur. Что-то не так?
— Нет, всё в порядке, — солгал Хогарт. Краем глаза он заметил, как у входа в лобби остановился жёлтый «Мини Купер» с откинутым верхом. За рулём сидела Хлоя.
— Спасибо. — Он вышел из отеля.
Хлоя как раз закончила собирать длинные светлые волосы в косу и махнула ему рукой. Одета была так же небрежно, как накануне вечером, — джинсы и свитер.
— Bonjour, как спалось?
Хогарт не ответил.
— Что по отслеживанию данных, есть уже результат?
— Будет к вечеру. — Позади неё стоял «мерседес», водитель которого нетерпеливо сигналил. Улочки здесь не сказать чтобы широкие, но Хлою это, похоже, не смущало. Она лишь подняла руку и, не оборачиваясь, показала средний палец. — Кстати, ночью я всё-таки дозвонилась до Мими Требич и до одного из «ассистентов» месье Сезара. — Она нарисовала в воздухе кавычки. — Обоих уже предупредила полиция. Так что всё хорошо.
Ладно, значит, эти ещё живы.
— А Гранквист?
Она поморщилась. На щеках обозначились ямочки.
— Вы уверены, что дали мне правильный номер?
— Да. — Если только Кольшмид не ошибся.
— Тогда Гранквист отключил телефон. В общем, дозвониться до него не выходит.
Дерьмо!
— А про Биро что-нибудь удалось выяснить? — спросил он.
— Честно говоря, ночью у меня были другие дела, а потом я приняла снотворное.
— Да, вы правы, простите. — Скотина я, — подумал он. Вчера убили её отчима, и дел у неё наверняка хватало поважнее, чем рыться в архивах ради него.
Сзади снова засигналили.
— Да ладно. — Она отмахнулась. — Но сегодня за завтраком я всё-таки поискала. — Хлоя пожала плечами. — Только, увы, ничего. Сплошные странные легенды, ничего конкретного. Якобы Биро жил с 1113 по 1167 год. Его «костяной цикл» — резьба по слоновой кости — вроде бы состоит из нескольких частей.
Для якобы легенды даты на удивление точные.
— Спасибо, что хотя бы попробовали.
— Подвезти куда-нибудь? — спросила она. Сзади водитель снова надавил на клаксон. Хлоя раздражённо закатила глаза, и тогда «мерседес» подъехал вплотную, едва не коснувшись её бампера.
— Хотите, пристрелю его? — предложил Хогарт.
Она улыбнулась:
— И правда пристрелили бы?
— Запросто. — Он усмехнулся. — И спасибо за предложение. Да, подбросьте. Моя прокатная уже, считай, не на ходу.
Она перегнулась к пассажирскому сиденью и открыла ему дверь:
— В комиссариат?
Он покачал головой. Вообще-то к Арлану ему действительно надо — дать показания по нападению на месье Бонне и по убийствам Руссо и Пеллетье, подписать протоколы. Но что нового он расскажет Арлану и Сабатье? Эта возня его только задержит. Ему позарез нужна информация — а в комиссариате её не получишь.
Он забрался в машину к Хлое и захлопнул дверь. Отодвинул сиденье назад — теперь ногам хватало места.
— У вас есть адрес мадам Требич?
— Да, в фешенебельном квартале Версаля. А что? Хотите с ней поговорить?
— Не только поговорить — может, и её жизнь под угрозой. — Хогарт приподнял брови. — Отвезёте?
Она кивнула в сторону отеля:
— А с собой у вас всё, что нужно?
— Всё при мне! Деньги, пушка, права… и жёсткий диск. — Хогарт постучал себя по лбу.
— Ah bon, cher collègue. — Хлоя включила передачу и вдавила газ. Хогарт поспешно схватился за ремень и пристегнулся. Лив Сабатье, правда, запретила ему покидать центр города, но Версаль ведь в двух шагах от Парижа — если не придираться.
Пока Хлоя вливалась в поток, Хогарт напряжённо смотрел в окно.
— Нервничаете?
— А вы нет? — спросил он. — Не могли бы вы ещё раз набрать мадам Требич? Просто хочу убедиться, что…
— Oui, pas de problème! — Она тронула экран телефона, закреплённого в держателе на центральной консоли. Вчера она говорила с ним по-французски куда меньше. Видно, тогда мысленно ещё наполовину оставалась на своей работе во Франкфурте, но чем дольше пробыла в родном городе, тем чаще возвращалась к родному языку.
Через громкую связь Хогарт услышал гудки. Но трубку никто не брал. Затем Хлоя вбила в навигатор адрес с версальским индексом. Прибор насчитал пятьдесят минут пути.
Почти час!
Гудки всё шли. Никто не отвечал.
Чёрт!
— Надо поторопиться, — сказал он. — Совсем нехорошее предчувствие.
ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
Prière de ne pas déranger (фр.) — «Просьба не беспокоить»; гостиничная табличка на дверь.
Non, monsieur (фр.) — «Нет, месье».
Ah bon, cher collègue (фр.) — «Вот как, дорогой коллега».
Oui, pas de problème! (фр.) — «Да, без проблем!».
ГЛАВА 29
Мими Требич стояла на кухне и смотрела на табло микроволновки. 9:40.
Без двадцати бурбон.
Она наполнила бокал почти до краёв, бросила два листика мяты и ломтик лимона, размешала пальцем. Лёд не клала. Чистый — единственно правильный вариант.
— Вам тоже налить? — крикнула она в гостиную.
— Нет, спасибо, я на службе, — отозвался молодой полицейский.
Его предшественник из ночной смены тоже был премиленький, но этот ещё симпатичнее. И тесноватая форма ему очень шла. Господи, да она ему в бабки годится. Только вряд ли он когда-нибудь видел такую сексуальную grand-mère, не говоря уже о том, чтобы заполучить её в постель.
Дважды в неделю она ходила в фитнес-зал — пресс, ноги, ягодицы, — да ещё раз на пилатес и раз на йогу. Остальное время уходило на маски для лица, массажный стол, солярий и домашний бар. Как и во всём в жизни, тут важны приоритеты и правильное сочетание.
— Ну нет так нет. — Она залпом осушила полбокала. — Рок? — спросила она.
— Если так нужно, мадам.
Да, нужно, мальчик!
— Шери! — позвала она, и маленькая колонка с голосовым управлением на кухне ожила и мигнула. — Поставь нам что-нибудь из The Doors. У нас культурная программа.
— Queen of Hollywood? — мягким компьютерным голосом уточнила Шери.
— Издеваешься? Я сказала — The Doors, а не The Corrs!
— К сожалению, я не поняла эту команду.
— Ещё бы, — буркнула она. — Как насчёт Light My Fire или Roadhouse Blues?
— Согласна, отличный выбор.
— И я того же мнения. — Требич допила бокал. Из колонок ударили жёсткие гитарные риффы.
Полицейский встревоженно заглянул на кухню. Она качнула бёдрами и улыбнулась ему. Боже, что за времена были, когда она ещё выходила на сцену и играла во всех больших театрах Франции. Нынешняя молодёжь, которая управляется с пальцем на смартфоне быстрее, чем находит у женщины точку G, её поколения уже и не знает. Пожалуй, даже мать этого полицейского едва-едва помнит её и её спектакли.
И, Господи помилуй, в те годы она и впрямь не упускала случая. Так называемый кастинг-диван был всегда — тогда даже похлеще, чем теперь. Сейчас-то все такие чопорные, гендерно безупречные, политкорректные. Пустишь газы — огребёшь цифровую бурю возмущения. И что вообще «социального» в этих так называемых социальных сетях? А тогда подмешаешь себе пару наркотиков в коктейль, и всё легко, спокойно, и перед спектаклем перепихнёшься — чтобы на сцене быть по-настоящему раскованной.