Костяная игла (ЛП), стр. 26
— Хорошо, — сказал Хогарт. Дело, похоже, осложнялось. — Где вы были всё это время?
— Снаружи, с угрозыском. Арлан приезжал с коллегами. Меня допросили. В дом, к вам, полиция не пустила. Ну да ладно. Во всяком случае, я узнала, что убитый в машине — полицейский. У Пеллетье, оказывается, уже была охрана! Скорее всего, сотрудник из Section d’intervention.
В трубке слышались голоса и смех.
— А вы сейчас где?
— В ресторане. Только что вместе с отцовским адвокатом и нашим страховым агентом просмотрела список, чего в доме недостаёт или что повреждено. К счастью, немногое.
Хогарт глянул на часы. Без малого десять.
— Найдётся время встретиться прямо сейчас?
— Вообще-то…
— Совсем ненадолго, — настаивал он.
Хлоя помолчала.
— Да, почему бы и нет? Мы тут всё равно скоро закончим. — Зашуршало — видимо, она шевельнулась, прикрывая телефон ладонью. — Похоже, у вас новый след.
— Так и есть.
— Ладно, через двадцать минут в ресторане на Эйфелевой башне. Поднимайтесь. — Она дала отбой.
Хогарт вышел к набережной Сены. Ночь стояла звёздная и тёплая. От реки тянуло лишь лёгкой сыростью. Невдалеке светилась в темноте Эйфелева башня.
Он думал о шести отпечатках размером с монету в сейфе и о фотографиях на каминной полке Пеллетье.
Да, след у него и впрямь появился.
На одном из снимков Пеллетье и черноволосая женщина стояли рядом с неким артефактом. Цвета слоновой кости, с шестью слегка изогнутыми ножками, напоминавшими что-то паучье. Артефакт походил на трон — костяной трон.
ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
Section d’intervention (фр. «группа вмешательства»; в тексте SDI) — элитное оперативно-силовое подразделение; занимается особо опасными и приоритетными делами.
Месье (фр. monsieur) — вежливое обращение к мужчине во Франции.
Гексаграмма — шестиконечная звезда; здесь — фигура из шести следов на бархате.
ГЛАВА 25
Огонёк свечи дрожал в стеклянном колпаке, бросая отсвет на накрытый стол. Хлоя пила «Перно̀», Хогарт — «Пепси». Заел тёплым багетом. Тридцать евро за штуку — зато сидишь в отмеченном звездой ресторане Алена Дюкасса. Дешевле в такой час на Эйфелевой башне не поужинаешь. Прочим гостям — судя по всему, сплошь туристам, парижан почти не было — на это, похоже, было наплевать.
Ресторан «Жюль Верн» был набит битком. Хлоя сунула метрдотелю щедрые чаевые, и теперь забронированный столик у самой балюстрады оставался за ними до конца вечера. Иначе пришлось бы подниматься на третий этаж, в шампань-бар, и пытать счастья уже там.
На второй платформе всю эту неделю работала ещё и специальная выставка о Жюле Верне, так что ресторан был открыт до одиннадцати. «De la Terre à la Lune» — «С Земли на Луну» — с подлинными рукописями и самыми разными антикварными изданиями. Хогарт мельком осмотрел экспонаты. Теперь он глядел в ночное небо. Луна виднелась лишь узким серпом, которому в ближайшие дни предстояло исчезнуть совсем.
С высоты больше ста метров перед ними открывался роскошный вид на город. Прямо внизу лежал Парк Марсова поля — каштаны и подсвеченный по краю газон, а на другой стороне — Сена и Трокадеро. Тёмная река с освещёнными набережными вилась через Париж изогнутой лентой. Огни отражались в воде. Так же ярко блестели мосты, и теперь, ночью, по фонарям было отчётливо видно, до чего прямо, как по струнке, прорезают город улицы.
Несмотря на эту почти сюрреальную красоту перед глазами, всё в нынешнем его положении казалось неправильным. По-хорошему он должен был сидеть здесь с Элизабет и Татьяной. А вместо этого ужинал с почти незнакомой женщиной, тогда как обе они были бог весть где.
Возле свечи лежали телефон, бумажник и ключ от номера. Была у него такая причуда. Он терпеть не мог сидеть где-нибудь с набитыми карманами. Из ресторана доносилась тихая музыка. По балюстраде тянул прохладный ветер. Не будь рядом решётки, Хогарт пустил бы красную салфетку по ветру — посмотреть, как она вспорхнёт и растворится в темноте.
— Как прошёл разговор со страховой? — спросил он.
Она улыбнулась.
— Без всяких возражений берут на себя расходы за ущерб в доме и за похороны. А я за это оплатила счёт за ужин. — Она подалась вперёд. — Ну а какой след у вас?
Когда он рассказал Хлое о своей догадке, что из сейфа Пеллетье похитили предмет, похожий на украденный из сейфа её отца, оба надолго замолчали, глядя друг на друга. Взгляд Хлои, то, как она морщила нос и вздёргивала бровь, отчего на лбу собирались лёгкие складки, — всё это напоминало ему Элизабет. Он часто поддразнивал её из-за этой гримаски, а она в ответ выдавала одну из своих шуточек. Знаю-знаю, через тридцать лет я буду вся как гармошка. А ведь он любил каждую её милую морщинку.
— Что с вами? — спросила Хлоя.
— Ничего, — солгал он.
— Ладно, — сказала она, и он понял: она ему не верит, но допытываться не станет. — Вы уже пробовали разузнать побольше про этого Биро?
— По дороге сюда я созвонился с приятельницей в Праге — она тоже детектив — и она немножко погуглила для меня. Но нашла только пару коротких заметок про Биро, к тому же она не знает французского. К сожалению, за пределами Франции о нём, похоже, толком ничего и нет.
— Хорошо, считайте, что с этим закрыли, дальше я сама.
— Во всяком случае, это явно была загадочная фигура французской истории искусства, оставившая всего несколько работ. В те времена художники ещё не подписывали свои вещи — это считалось навязчивым. Поэтому, похоже, и каталога работ не существует.
Она удивлённо взглянула на него.
Он пожал плечами.
— Я и сам знаю это лишь потому, что по роду занятий имею дело с подобными вещами и знаком с людьми, которые в этом разбираются.
— Но вы полагаете, что должны быть и другие вещицы вроде костяной иглы и костяного коня? — спросила она.
— Возможно… и тогда то, что сейчас творится, — только начало.
Хлоя задумчиво смотрела в ночь.
— А ведь и нынешнего уже довольно, чтобы прийти в ужас.
Хогарт разглядывал оборот меню, где за ужином набросал короткую сводку, чтобы не потерять нить. Французские имена обвёл жирнее.
Месье Бонне антиквар у Пон-Нёф, ограблен действовал по поручению Франсуа Руссо Иль-де-ла-Сите, убит, кинжал.
Месье Фликеншильдт антиквар под Парижем, ограблен, скончался в больнице действовал по поручению Рафаэля Пеллетье бывший полицейский инструктор, канал у Сены, убит.
Мадам Лафайет антиквар у Триумфальной арки, ограблена действовала по поручению Мими Требич театральная актриса, живёт в Версале.
Месье Мусташ антиквар под Парижем, ограблен, в коме действовал по поручению Виктора Сезара уголовник из преступного мира, живёт в Гавре.
Уле Гранквист покупатель костяной иглы живёт в Париже и Стокгольме.
Мадам Горгович-Медунян продавщица костяной иглы держит двух громил.
Из сводки отчётливо вытекало: жизнь Требич, Сезара и Гранквиста висит на волоске, их смерть — лишь вопрос времени. Если схема и дальше будет повторяться.
Разве что, — рассудил Хогарт, — один из ещё живых заказчиков и есть убийца и для отвода глаз подстроил нападение на собственного антиквара. Уж не начал ли он мыслить так же замысловато, как Лив Сабатье?
Теперь и Хлоя заглянула в его записи.
— Думаю, как только об этих преступлениях напишут в прессе, парижский мир искусства не на шутку тряхнёт.
— По мнению Сабатье, искусство тут, возможно, и ни при чём.
— А вы в это верите?
Хогарт покачал головой.
— И что вообще за штука эта Section d’intervention?
Она улыбнулась.
— Я и сама знаю это лишь потому, что по роду занятий имею дело с подобными вещами. — Задумавшись, она крутила кончик ножа на салфетке. — Эта Section — особое подразделение французского полицейского аппарата. Штаб-квартира якобы в казарме Мортье в двадцатом округе, а ещё какие-то отделы — в квартале Ла-Дефанс.