Брат мужа. Порочные игры (СИ), стр. 39

На секунду слепну, ослабляя пальцы, и растекаюсь по софе тяжело вздыхающей медузой без костей. Отпрянув, Влад спускает мои ноги на ковер и выдергивает из внутреннего кармана платок и вытирает губы и подбородок.

— Это лучший десерт в моей жизни, — скалится в самодовольной улыбке, по которой я скучала все эти холодные и промозглые дни.

— Негодяй, — хрипло шепчу я и закрываю глаза, тяжело сглатывая.

Целует в колено. Слишком ласковый. Это не к добру. Уверена, что он манипулирует мной, мастерски препарирует меня и пытается вывернуть наизнанку.

— Я беременна, — тихо повторяю я. — И, вероятно, от тебя, потому что по сроку… Короче, это не Паша, Влад, а ты отец.

Молчание, которое меня нервирует. Где угрозы, к которым я морально подготовилась? Какой же он сложный мужик. Все жилы вытянет, на куски порежет безмолвием и неопределенностью.

— Какая замечательная новость, Поли, — поднимается на ноги, одергивает полы пиджак и вновь усаживается рядом.

Не слышу в голосе радости и восторга. Свожу колени вместе, оправляю подол платья и возвращаю тонкие бретельки на плечи. Где мой заслуженный скандал с претензиями? Или Влад вздумал меня все же отправить на аборт? Кошу взгляд на бронзовую статуетку ангелочка на журнальном столике. Я Владу голову размозжу, если он заикнется о подобном.

— У меня тоже есть одна замечательная новость, — небрежно отбрасывает платок и приглаживает пятерней волосы.

— Какая? — тускло спрашиваю.

— Я женюсь.

Глава 55. Будешь рядом?

— Женишься? — шепотом спрашиваю я.

Я так и знала. Нашел новую женщину или же позвал Надежду замуж. Может, в нем все-таки проснулось чувство вины перед девицей, которую год использовал? Если так, то похвально, однако… бесит до скрежета зубов.

— И не спросишь на ком? — Влад косит на меня взгляд.

— Ну и на ком? — цежу сквозь зубы.

Ныряет во внутренний карман пиджака:

— На одной очень упрямой женщине, — он со лживой печалью вздыхает. — Влюбился в нее по уши, как подросток.

У меня ноздри от ярости раздуваются, и лицо горит румянцем гнева. Сверлю глазами бронзового ангелочка. Женится? Влюбился? Я готова его поздравить несколькими ударами по голове.

Чем-то глухо щелкает. Влюбился, как подросток, но это не помешало ему пошалить языком со мной. Бессовестный. Берет мою правую ладонь, поглаживает ее, пальцы перебирает:

— Все мысли мои занимает.

Как я умудрилась попасть в такую нелепую ситуацию? И ведь я вынуждена выслушивать воздыхания Влада, потому что я в уязвимом положении.

— Ворвалась в мою жизнь, как ураган, — шепчет на ухо и что-то нанизывает на безымянный палец. — И, кстати, Поли…

Достает смартфон, приобнимает меня и листает фотографии красивых больших домов, которые напоминают дворцы или резиденции:

— Какой?

— В смысле?

— Дом не могу выбрать, — хмурится. — Не пристанет семейному человеку жить в отеле.

Как мило. Он уже и гнездышко выбирает для будущей семьи. Медленно выдыхаю через нос. Он не увидит моих слез, поэтому тыкаю пальцем в фотографию белого дома в окружении высоких деревьев и с идеально стриженным газоном перед массивным крыльцом с колоннами. Напоминает каменный торт.

— Неожиданно, — Влад вскидывает бровь. — Почему он?

Да откуда я знаю? Просто наугад выбрала, чтобы отстал. Прикусываю кончик языка. К горлу подкатывает ком тошноты и слез.

— Немного вычурно, нет? — листает фотографии комнат, интерьер которых пугает количеством позолоты, лепнины и хрусталя.

— У тебя мраморная статуя есть, — зло шепчу я, глядя перед собой. — Отлично впишется.

— Действительно, — хмыкает. — Я об этом не подумал.

Складываю ладони на коленях одну на другую и что-то чувствую под пальцами. Опускаю взгляд и недоуменно смотрю на кольцо из белого золота с огромным сверкающим брюликом на безымянном пальце.

— Что это? — спрашиваю я.

— Кольцо, — Влад внимательно изучает фотографии. — Да, статую поставлю в гостиной. Я привязался к этой даме.

— Кольцо?

У меня в голове вакуум. Я отпела до состояния инфузории. Спроси меня сейчас, сколько будет два плюс два, я не отвечу.

— Да, кольцо, — Влад кивает, прячет телефон в карман пиджака и вглядывается в лицо. — Неужели большевато?

Проворачиваю кольцо на пальце и качаю головой:

— Нет. Мой размер.

— У Олега наметанный глаз, — Влад улыбается и смахивает с моего лба локон.

— Зачем мне кольцо? Откупиться хочешь, чтобы я внезапно не появилась и твою семейную жизнь не попортила?

— Моя семейная жизнь будет очень сложной, — смеется Влад. — Мне уже страшно, Поли, но лучше пусть будет сложно, чем тоскливо. И от любви не откупиться.

Я перевожу взгляд на кольцо. Я слышу, как в моей голове прокручиваются шестеренки, запуская мыслительный процесс. Очень подозрительное кольцо. С такими кольцами делают предложения руки и сердца. опять всматриваюсь в глаза Влада, а они спокойные и полны теплоты.

— А… — я сглатываю и шепчу, — как зовут твою невесту?

— У нее красивое и нежное имя, — ласково улыбается Влад и выдыхает в губы. — Полина.

И подскакиваю на ноги, а Влад рывком за запястья возвращает меня на софу и прижимает к себе:

— Поздно дергаться.

Меня трясет в мелкой дрожи, а по щекам текут горячие слезы. Это не страх. У меня вспыхивает в груди радость, но ее тушит сомнение и тревога.

— Не надо…

— Надо, — меланхолично отзывается Влад.

— Не надо… на мне… из-за ребенка… нет…

— Я бы появился и без него, Поли, — поглаживает по плечу и целует в шею. — Может, чуть позже, но пришел бы. Постучал бы в твою дверь. Ты бы ее не открыла и тогда я бы ее выломал. Затащил бы тебя в свое логово и больше бы не отпустил.

— Ты меня выгнал, — я обиженно всхлипываю.

— И ждал каждый день, — зарывается носом в волосы и жарко выдыхает. — Ждал, Поли… Как ни одну женщину…

— В костюме горничной, — слезы катятся к линии челюсти, обжигая кожу.

— Я не должен был тебя прогонять, но я испугался, — его голос вибрирует в сердце отчаянной нежностью. — Ты ведь могла сделать мне очень больно. Ты права, я негодяй, потому что быть негодяем легко, но я готов к сложностям, если ты будешь рядом. А ты будешь?

И я хочу быть рядом, но страшно, потому что и мне Влад может сделать больно. Если ему легко быть негодяем, то я предпочла быть отстраненной одиночкой, которая бы сейчас вскочила и убежала.

— Я не достоин быть отцом и мужем, — говорит едва слышно, — но… Поли, я хочу семью. Хорошую и крепкую семью, которой у меня не было. И я хочу ее с тобой. Ты сможешь меня направить, подсказать и, возможно, любить?

Вздрагиваю и вглядываюсь в его глаза, а в них тихая надежда, которая сжигает мою душу отчаянной привязанностью. Как я могу сейчас сбежать?

— А я… — слова застревают в глотке, и с рыданиями утыкаюсь ему в грудь, — люблю!

Влад молча стискивает меня в объятиях и прижимается щекой к моей макушке. Тяжело и судорожно выдыхает. Его сердце гулко и часто бьется.

— Я люблю тебя, Поли, — хрипло шепчет. — Ты будешь моей женой и матерью моих детей?

— Буду, — сдавленно отзываюсь я, заливая рубашку Влада слезами. — А я… я…

Мне надо признаться ему в страшной тайне, которая плавит язык.

— Что? — напряженно спрашивает Влад.

— Я… — шмыгаю и вою ему в грудь, — искала платья горничных!

— Нашла?

— Нашла, — сердито бубню. — Несколько в закладки закинула, но…

— Но? — заинтересованно тянет Влад.

— Потом удалила! — отстраняюсь от него и обиженно всматриваюсь в глаза. — Я надену платье горничной только в том случае…

— Так, — с ожиданием изгибает бровь. — Я слушаю. Я весь внимание.

— Пока я искала платья горничных, — решительно убираю локон за ухо и веду плечом, — мне попался на глаза… костюм доктора.

— Это что еще за новости? — Влад в изумлении моргает.

— Никакой тогда тебе горничной, — я окидываю его взглядом и хитро улыбаюсь, — ведь я тоже люблю поиграть.