Брат мужа. Порочные игры (СИ), стр. 19
— Так и знала, что ты кого-то караулила.
Открываю дверцу и плюхаюсь на сидение, встряхнув запутанными волосами:
— Здрасьте.
— Здрасьте, — тихо и тоненько отвечает женщина.
— А вы кто у нас будете? — шмыгаю и тру замерзший нос. — Любовница Павла?
Женщина вздрагивает и вжимается в сиденье.
— Драться не буду, — я улыбаюсь, — мы развелись.
— Я… — она всхлипывает, наверное, от счастья, — господи…. — Прячет лицо в ладони, — Влад и правда жив?
— Так, — расстегиваю пальто, — вы его тоже знаете?
— Живой, да? Это не двойник? — дрожит вся.
— Живой. Не двойник…
И тут женщина как взвоет. Хватается скрюченными пальцами за руль и лбом упирается в баранку.
— Живо-оооо-ой!
— Эй, — похлопываю ее по спине. — Вы чего?
— Я Ксения, — резко откидывается назад, и я едва успеваю убрать руку. Утирает дрожащими пальцами слезы с щек. — Невеста Влада…
Я аж хрюкаю от удивления. Совсем не как леди. Прижимаю ладонь к губам.
— Была… невестой… до всего этого кошмара… — смотрит блеклыми глазами перед собой.
— До какого кошмара? — едва слышно спрашиваю я.
Ксения ведает мне просто жуткую историю, от которой у меня волосы дыбом встают не только на голове, но и по всему телу.
Однажды юные и красивые влюбленные шли по ночной пустой улице. Смеялись, шутили и строили планы на светлое будущее. Из подворотни к ним вышло двое пьяных утырков, которые начали с наездов и ударов по ребрам и попыток увести испуганную и визжащую девушку с собой, а закончили плохо.
Сломанными челюстями и носами не обошлось. Разъяренный Влад, да, это был он, выбил у одного из мудаков нож, и несколькими тычками отправил противников на тот свет. После, окровавленный и бледный, посадил Ксюшу в такси, и вызвал полицию.
— Кто-то одному из убитых звонил, — Ксюша закрывает глаза. — Влад телефон вытащил из кармана куртки и ответил. Несколько секунд подержал у уха и потом ногой раздавил. Я годы потратила с психотерапевтом, чтобы вытащить все эти воспоминания и… Я подозреваю, кто звонил.
— Отец?
— Скорее всего, — Ксюша медленно кивает, — но самое страшное было после…
— Куда еще хуже? — сипло спрашиваю я.
— Влада посадили на двадцать лет, — Ксюша достает из кармана платок и прижимает к глазам. — Я обещала его ждать, но…
— Но? — теперь меня трясет.
— В один из дней меня пригласил Паша выпить по чашечке кофе…
— Нет, — я с гримасой гадливости. — Господи, только не Паша!
— Он меня успокаивал, сопереживал, — шепчет Ксюша. — Я пожаловалась, что мне снятся кошмары, и он предложил пожить у него на съемной квартире. Он же мне не чужой человек… Я согласилась… — закусывает губы и продолжает бесцветным голосом. — Мы переспали, и весь процесс был заснят. Я не знала, что он настолько гнилой урод и что спрятал камеру… — она выдыхает и с отчаянием хрипит. — Он отправил фотографии Владу с письмом…
— Нет, — охаю я и в ужасе всматриваюсь в заплаканные глаза. — Да за что с ним так?
— Его не любили, — по щекам Ксюши текут слезы. — Он был трудным ребенком. Амбициозный, вспыльчивый и колючий. И я так понимаю, что на протяжении всего детства, юности против него тихо и незаметно копал Паша. Подставлял, оговаривал, а Влад такой человек, что не будет оправдываться.
— Это какой-то… — цежу сквозь зубы и разрешаю себе матюкнуться, — пиздец.
Не существует в русском языке культурного слова, которое бы описало весь ужас ситуации. Даже “ужас” слишком мягко и игриво. Хочу спрятаться в норку к кроту и вместе с ним уйти в зимнюю спячку, лишь бы уйти от отвратительной реальности, в которой близкие люди сотворили с сыном зло и предательство.
— Я… — прижимаю пальцы к вискам. — Это как надо ненавидеть человека, чтобы вот так с ним поступить? Ну, колючий он и вспыльчивый… И что?!
— Влад слишком углубился в дело отца и планировал его заменить, — Ксюша обреченно пожимает плечами, — считал, что отец не справляется.
— Да, Господи! — повышаю я голос. — Из-за нескольких автомастерских дважды пытаться убить сына?!
— А почему нет? — горько смеется Ксюша. — И тогда дела у его отца шли куда лучше, чем сейчас. Влад скандалил с ним, требовал отчетов, куда уходят деньги и следил за счетами. Валентин Самсонович не очень умным был, раз нанял каких-то гопников, которые нажрались для храбрости и при виде девки забыли о том, что должны были сделать.
Из-за поворота выезжает черный внедорожник, который паркуется в кармане на противоположной стороне дороги. Съеживаюсь, когда из него выскакивает мрачный Влад. Ксюша опять всхлипывает. С надеждой, которая отзывается в моем сердце болью.
Глава 30. Суровых мужчин тоже важно обнимать
Глава 30. Суровых мужчин тоже важно обнимать
Влад даже взгляда не кидает на испуганную и бледную Ксюшу. Обходит машину.
— А еще я родила, — шепчет она в тот самый момент, когда Влад распахивает дверцу.
— Что?! — охаю я.
— На выход! — в ярости рявкает он.
Я перевожу загнанный взгляд с Ксюши на Влада, чье лицо искажено гримасой злобы и презрения.
— Она родила, — шепчу я. — Вам надо поговорить.
— Не от меня, — хватает за плечо и выволакивает на улицу. — Если я сказал на выход, то, значит, на выход.
— А если от тебя?! — Ксюша выскакивает из машины и в отчаянии смотрит на Влада. — Если он твой?!
Отворачивается, сжимает кулаки и медленно выдыхает через нос, как очень злой дракон. Бледный, глаза горят в чистой ненависти, и я касаюсь его плеча:
— Влад…
— Он даже не от Павла, — разворачивается в сторону Ксюши. — Сень, сядь в машину и исчезни из моей жизни.
— А от кого тогда? — я в недоумении смотрю на Ксюшу, будто на свете нет других мужчин кроме Влада и Паши.
— И знать не хочу, — цедит сквозь зубы.
Стискивает запястье до боли и тащит к внедорожнику, за рулем которого сидит виноватый Олег.
— Влад! — вскрикивает Ксюша и бежит за нами. — Владик! Прости меня! Прости!
Оглядываюсь, и она падает на колени прямо в лужу и воет. Влад останавливается, закрывает глаза и выдыхает:
— От кого твой ребенок? С кем ты еще снюхалась, Ксения?
Голос холодный и полон затаенной угрозы.
— Не говори, — едва слышно отзываюсь, — он его убьет.
— Поли, — рычит Влад. — Помолчи, пожалуйста.
— И как ты узнал, что он не твой? — хватаю его за полы пиджака и вглядываюсь в напряженное лицо. — Я поверю, что Павел мог ее соблазнить, но чтобы…
— Вот что ты такая заноза? — сжимает мои запястья и шипит в лицо. — Во-первых, Полина, собрать материал для теста ДНК-а не составит труда для любого заинтересованного в нем вопросе. Во-вторых, это не твое дело.
— Мое!
— С какого перепугу?
— Я твоя жена на неделю! — стискиваю пальцы на его пальто крепче. — Наслаждайся не только привилегиями, но и… но и…
— Но и? — сердито щурится Влад.
— А какое слово будет антонимом для привилегии? — я неловко улыбаюсь.
И мы почему-то смотрим на Ксюшу, которая уже не воет, а только носом шмыгает.
— Не знаю, — сипло отвечает та.
— Короче, все твои дела — на неделю мои дела, — я смериваю его негодующим взглядом. — От жены секретов нет и все сложные моменты тоже с ней оговариваются. Иначе что это за брак?
— Поли… — скрипит зубами Влад. — Не выводи меня из себя. Я на грани.
— Неужели разводимся?
Олег тем временем в любопытстве опустил стекло и с интересом наблюдает за происходящим, сунув в рот сигарету. Ксюша поднимается с колен и хмурится:
— Что… у вас за отношения?
— Поговори с ней, а? — с надеждой всматриваюсь в его злые и удивленные глаза. — Спокойно и как взрослые люди.
— Зачем мне это?
— Она твоя бывшая и натворила дел, — слабо улыбаюсь, — но в отличие от твоей семьи ей больно, Влад.
— Она лживая сука.
— И лживые суки могут чувствовать вину. Возможно, тебе надо прийти к прощению?
— А ты бы Павла простила, разрыдайся он на коленях перед тобой? — вскидывает бровь.