После развода. Спаси меня, мой Генерал (СИ), стр. 31
Она лежит у двери без сознания. Всё в чадящем дыму, в огне, но, к счастью, она цела.
Цела!
Выношу её на улицу, там уже стоит машина «скорой помощи», у меня дежа вю. Всё это уже было тогда, в рехабе.
Было…
Она открывает глаза, улыбается слабо.
— Зверев… это ты… заговорённый.
— Вера… Верочка…
— Всё хорошо.
— Что? Как произошло?
— Кто-то бросил в окно коктейль Молотова…
— Мрази…
— Рома… скажи там… врачам… чтобы осторожно, я… ребёнок… скажи… я… у меня будет ребёнок…
Что?
Мне кажется я готов разорвать любого, кто сунется и помешает. Благо бригада «скорой» всё понимает и нас везут в госпиталь Богданова. Генералу набираю сам.
— Богдан, беда, встречай… Вера моя. Пожар. Нет. Дыма наглоталась. Бутылка была с зажигательной смесью. И еще… Богдан. Она беременна.
Эпилог
— Верочка, какая же ты счастливая! Счастливая!
Альбина смеётся и плачет, потому что мы с ней вдвоём в роддоме, только я уже родила, а она еще носит, просто пришла меня проведать, договорилась.
Смотрю на гладенькое белое личико сына и улыбаюсь.
Не могу не улыбаться.
Конечно, он был сморщенный сначала. Говорят, все младенцы такие, я не знаю, мне кажется — младенцы все разные.
И Альбина подтверждает.
— Знаешь, когда моя старшая, Аська, родилась, такая была красивая! Просто картиночка. Мне тоже все говорили, будет сморщенная и страшненькая. Нет. И мне мама сказала, что я была красивая.
Улыбаюсь — мне моя мама тоже так говорила.
— Красивые девочки — красивые всегда! — дверь открывается и к нам заходит мой Зверев. С букетом шикарный розовых роз и огромным белым медведем.
Всхлипываю.
От избытка чувств. От всего.
Альбина живот поглаживает.
— Ну, что, я пойду, а вы тут…
— Альбин, погоди, у нас к тебе серьёзный разговор.
— У вас? — Альбина усмехается, смотрит на меня, на моего генерала, головой качает, но я чувствую, чувствую, что волнуется отчего-то…
— Ты, Альбина, родной нам человек.
— Ой, Зверев… ой…
— Помолчи, дай сказать. — мой генерал тоже переживает, — Если бы не ты… Сама понимаешь. Если бы не ты, возможно, ничего бы этого не было.
— Да, Альбин, если бы не ты… — у меня у самой глаза на мокром месте.
— Верка, тебе нельзя реветь, молоко будет горькое, и наш сладкий парень останется голодный.
— Не останется, — улыбаюсь, слезу смахивая.
— Альбина, ты близкий нам человек, родной…
— Ты уже говорил это, Зверев, давай ближе к телу.
— Крестной будешь у нашего чемпиона?
— Крестной?
Подруга смотрит на меня, на моего мужа, снова на меня, закрывает лицо ладонью, но я, конечно, вижу слёзы.
— Вера… Верочка… Ром, я… Спасибо вам, я… это честь для меня!
Я встаю, обнимаю подругу, и в этот момент заходит её новоиспечённый супруг, генерал Артемьев.
— Так, кто тут снова сырость разводит? Альбина? Что случилось? Зверев, в чём дело? Я час назад сюда привёл жену весёлую и счастливую, а теперь она плачет?
— От счастья я, Никит, от счастья. Буду крестной у Зверевых.
— Шикарная идея, а потом к нам кого-то из них возьмём, да?
— Я готова! — снова обнимаю подругу, чувствую, как у неё в животе шевелится крохотное чудо.
Совсем недавно и у меня было так.
Сначала непривычно.
Когда тебе уже за cорок и ты считаешь, что эту сторону женского счастья уже познала и закрыла, но внезапно в жизни появляется настоящий генерал и…
И твоя жизнь вдруг меняется настолько, что ты смотришь в зеркало и не веришь своему счастью.
И шрамы на коже уже не кажутся отвратительными и отталкивающими.
Как говорит он — это карта его любви, маршрут страсти.
Маршрут, который вывел нас через тернии к счастью, сквозь очищающий огонь забвения от прошлого к настоящему.
Огонь…
Я боялась. Боялась долго.
Боялась всю жизнь.
А после того последнего пожара я перестала бояться.
Я поняла, что я сильнее.
Мы сильнее!
Наша любовь.
Наши чувства.
Наша страсть.
Наша жизнь.
Наше счастье.
Жизнь и счастье, которые хотели отобрать так цинично.
Коктейль Молотова бросили в мой офис не хулиганы, и не те, кто хотел свести счёты с генералом Зверевым. Однажды он уже потерял семью, потерял потому, что кому-то на Ближнем Востоке очень мешал генерал Зверев. Но на этот раз счёты собирались свести со мной.
Оказывается, мой бывший муж, Николай, прежде чем попасть в Следственный изолятор выиграл тендер, сделал он это незаконно, получил деньги и готов был вывести всё на счета в оффшоры. Надеялся выйти сухим из воды и воспользоваться этими средствами. Но мой адвокат, который плотно работал со Зверевым, и с еще одним генералом — Сафоновым, смогли вовремя перекрыть каналы утечки финансовых потоков. У Николая были, разумеется, сообщники — выгодные тендеры никто просто так не раздаёт. Он должен был получить бабло и поделиться. А так, как поделиться оказалось нечем, его стали прессовать, там, в СИЗО. Ну он, ничтоже сумняшеся, представил всё так, как будто деньги увела я. А еще сказал, что в случае чего он пока еще мой наследник — на тот момент мы уже были практически разведены, но Коля надеялся, что в случае моей гибели ему хоть что-то да перепадёт. Он предложил расправиться со мной таким изощрённым способом.
Он знал, что я боюсь огня.
Он думал, что у меня начнётся паника.
Паника была, да, особенно, когда я поняла, что одна в офисе, на окнах решётки и дверь закрыта.
Паника была.
Но почему-то была и твёрдая уверенность, что меня спасут.
Спасёт.
Мой Зверев. Мой заговорённый.
Обязательно придёт ко мне на помощь.
Как всегда.
Он не мог не прийти. Я ведь как раз тем утром в офисе узнала, что жду малыша.
Тест купила по дороге. Не один, три сразу. Дождалась, пока коллеги на обед уйдут и…
Плакала от счастья и смеялась!
У меня будет ребёнок! Малыш от Зверева! У моего старшего сына будет братик, или сестричка! Это ведь счастье! Такое счастье!
Я верила, что ничего дурного со мной не случится.
Но генерал от медицины Богданов меня пожурил:
— Вам, Вера Егоровна, беречь себя надо!
— Так я и берегу…
— Огненная женщина. Вокруг вас всегда пожар страсти…
— Ты, Богданов смотри… не заговаривайся. — ревниво промычал тогда мой Зверев, а когда генерал Богданов ушёл, он встал на колени, прижался лбом к моему плоскому еще тогда животу и…
Генералы не плачут.
Нет!
Они просто вызывают водную стихию океана, которая помогает им быть сильнее.
Беременность моя проходила легко.
Я просто была счастлива, вот и всё.
Мы переехали в дом, который стоял рядом с домами других генералов в Подмосковье. Этот коттеджный посёлок так и называли — деревня генералов.
Зимин, который был тут первым обижался.
— Почему деревня? Город!
Но и сам за всеми называл это место деревней.
Альбина тоже переехала сюда к своему Артемьеву. Как-то очень быстро развивался их роман, она сама сказала — не успела опомнится, а генерал Артемьев подмигивал нам, говоря, что ему помогла его хитрая кардиограмма.
— Сердечный ритм выстукивал «я тебя люблю», разве кардиолог устоит?
Альбина не устояла. И я видела, какие искренние, теплые у них чувства.
А по-другому и быть не могло у моей подруги!
Она заслужила счастье.
Как и я.
Как и все жены генералов!
Нас с Яковом Романовичем выписывают через четыре дня.
Встречает всё семейство.
Отец Зверева, Яков Тимофеевич, его супруга, мама брата Жени, Анна, брать Женя и его жена, дочь генерала Соболя, мама Нинель Сергеевна. Мой Ромка и его Марусенька. И все генералы, которые сейчас здесь. Богданов, Соболь, Стерхов, Зимин, Сафонов, Булатов, Фролов, Миронов…
Целый кортеж генералов везёт нас домой, а там уже собирается целая компания.
Меня отправляют отдыхать с малышом, пока готовят пир горой, и спускаемся мы, когда уже накрыты столы и все готовы праздновать.