Чародей смерти (ЛП), стр. 40
— Я нашёл его на вокзале. Бедный парень. Такой красивый — и совершенно без фантазии. Он пытался всё объяснить. Мы снова сели в машину и поехали — просто по просёлочной дороге. Он говорил, извинялся, обещал всё исправить.
— И ты?
Ойген закрыл глаза.
— Я остановился и сел с ним в траву у дороги, — сказал он. — Он продолжал говорить, просил прощения, говорил, что всё будет хорошо.
— Но ты знал, что хорошо уже не будет.
— У него был красивый голос, — сказал Ойген. — И рядом лежал камень.
Руфус поставил чашку.
— Ты…? — спросил он нерешительно.
Ойген не ответил.
— Мы очень похожи, — сказал он спустя несколько секунд. Затем протянул руку. — Видишь это?
Он показал Руфусу кольцо. В отличие от тех, что носил в образе Мадам, это было неброским и мужским.
— Я купил его для него. За день до этого. Руфус, ты ещё можешь всё изменить. У тебя всё ещё есть выбор. Если ты продолжишь, тебя найдут. Когда-нибудь. Я знаю, ты никогда не знал любви. Я тоже. Но ты правда хочешь из-за этого приносить в мир всё больше ненависти? Убивать женщин, которые тебе ничего не сделали? Ты маг. Это твоё предназначение.
— Мага Руфуса никто не знает, — возразил он. — А вот убийцу знают.
— Ты как золотая рыбка, — сказал Ойген. — Они вырастают ровно настолько, насколько позволяет их среда. Пока ты выступаешь в маленьких варьете, тебя никто не узнает. Тебе нужно выходить на большие сцены. Теодор никогда не сомневался, что это твоё будущее. Покинь свой маленький аквариум и наконец нырни в большой пруд.
Этот неприметный Ойген, которого Руфус прежде никогда не видел, сейчас казался ему даже ближе, чем раньше Мадам.
— А теперь я должен попросить тебя уйти, — сказал Ойген. — У меня сегодня вечером шоу. И я хочу, чтобы оно было хорошим.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 48
Последнее представление — таков старый сценический закон — принадлежит артистам. Им дозволено вставлять в номера шутки, надевать нелепые костюмы или разыгрывать коллег. Так называемая Dernière обычно становится большим весельем для всех участников.
В этот вечер всё было иначе.
Руфус никому из коллег не рассказал о предстоящем закрытии Mes Amis. Поэтому последнее представление, которое старый зал увидел после долгих лет постепенного упадка, прошло как любое другое. Именно так, как и хотела Мадам.
— Великолепно, — сказала Мадам, наблюдая вместе с Фредо из-за занавеса за выступлением Яниса.
Лёгкий, словно перо, молодой артист взмыл вверх на ремнях, равномерно наматывая их на предплечья. Это было зрелище, полное грации и лёгкости. Поднявшись на несколько метров, он медленно вытянул ноги назад, пока не завис в воздухе под углом девяносто градусов, будто паря. Тело Яниса не дрожало, хотя усилие было огромным. Поп-баллада, сопровождавшая выступление, в сочетании с мягким светом софитов создавала почти созерцательное настроение, которое захватило и зрителей.
У Дафны дрожала рука, и её обычно меланхоличная игра на терменвоксе несколько раз срывалась на фальшивые ноты, так что зрители в конце концов решили, что пожилая женщина, вероятно, утратила своё мастерство.
Руфус и сам был мыслями далеко, поэтому его выступление получилось лишь посредственным. И разговор с Мадам, и встреча с Тассило слишком занимали его. Тассило, впрочем, выразил сожаление, что ещё не видел ни одного фильма, в котором появлялась бы гильотина. Руфус намеревался как можно скорее исполнить это желание. Однако вынужденное преждевременное завершение его пребывания в Берлине нарушило его планы. Ему снова придётся импровизировать.
Фредо был слишком опытен, чтобы не исполнить свой старый номер метателя ножей как положено. Он попадал в игральные карты с той же точностью до сантиметра, с какой промахивался мимо зрительницы, закреплённой на вращающемся щите, буквально на волосок. Тем не менее публика осталась мало впечатлена стариком, который, по их мнению, подверг женщину опасности.
— Янис пойдёт своим путём, — сказал Фредо, пока артист продолжал выступление под изумлённые взгляды зрителей. — У него есть всё, что нужно: отличная подготовка, большой талант и, прежде всего, страсть.
Мадам вспомнила, как сама впервые вышла на сцену. В маленьком деревенском театре каждый месяц проводили открытую сцену, где каждый мог выступить с чем угодно. Тогда ещё совсем юному Ойгену стоило огромного мужества появиться перед публикой в женской одежде, так что о самом номере он почти не думал. В итоге всё ограничилось любительским выступлением под полную фонограмму — песней Пегги Марч, которая встретила лишь сдержанный отклик публики.
— Будь я такой же одарённой, как он, сегодня выступала бы на больших сценах, — задумчиво сказала она, пока Янис в свободном падении стремительно летел вниз, чтобы в последний момент ловко остановиться перед самым полом.
— Мы оба не стояли бы там, — покачал головой Фредо. Затем он улыбнулся Мадам и добавил: — Но у тебя есть кое-что очень ценное. Твоё собственное варьете. Место, где ты каждый день можешь быть тем, кем хочешь.
Пока Янис под оглушительные аплодисменты кружил над головами зрителей, Мадам украдкой смахнула слезу. Как только Янис закончит своё выступление, она в последний раз выйдет на свою сцену.
Зрительские ряды, тяжёлый старый занавес, изношенный пол — ничто из этого в этот момент не казалось Мадам таким, каким было на самом деле. Напротив, всё словно сияло. В последний раз здесь вспыхнул блеск прошлого, слившись в едином порыве воспоминаний, прежде чем навсегда угаснуть.
— Мы стали старыми, Фредо. И ты уже так давно один, — сказала Мадам. — Ты хочешь умереть в одиночестве?
Фредо удивился неожиданному вопросу. Он отложил сумку с ножами и обнял Мадам.
— Что ты такое говоришь? — сказал он. — Кто одинок? И кто собирается умирать? Сегодня мы все вместе. И сегодня мы живём!
— Ты прав, — ответила Мадам и выпрямилась. — Сегодня мы живём.
Пока они улыбались друг другу, Янис после впечатляющего выступления вернулся в ту же позу, с которой начал несколько минут назад.
Когда музыка закончилась и раздались аплодисменты, Мадам тихо вздохнула.
— Приготовься к финалу, — сказала она Фредо.
Руфус и Дафна сейчас тоже выйдут из своих гримёрных, чтобы подготовиться к финальному поклону.
— Давай насладимся этим вечером вместе, — сказала Мадам. — Мы сегодня были хороши. А когда все уйдут, мы выпьем вместе. Жизнь коротка.
Когда Мадам вышла на сцену, чтобы с воодушевлённой заключительной речью проводить Яниса, Фредо яснее, чем прежде, почувствовал, что с ней что-то не так. Неясное чувство печали медленно поднималось в нём. Его семья в Румынии была очень суеверной и воспитала его соответствующим образом. Глядя на Мадам сквозь занавес, ему показалось, будто рядом с ней идёт приближающаяся смерть.
И Мадам, казалось, это чувствовала.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 49
Было уже поздно, но никто из них в ту ночь не мог по-настоящему уснуть. Когда взойдёт солнце, наступит последний день серии убийств, которая годами держала в напряжении полицию и население и стоила жизни многим невинным людям.
Керн сделал всё возможное. Хотя дело считалось полностью расследованным, он вместе с Фукс и своей следственной группой снова и снова просматривал все материалы, чтобы, возможно, всё-таки найти решающую зацепку, указывающую на преступника. Однако личные проблемы Керна были слишком серьёзными. Они настолько поглотили его, что работа пострадала. Через несколько часов, пытался он себя успокоить, прокурор всё равно подпишет документы, которые сделают его интуицию и его обычно столь упорное чутьё ненужными. И он признался себе, что почти благодарен Тассило за это.
Руфус за весь вечер не произнёс ни слова о том, что Mes Amis на следующий день уже не откроется. Он молча сидел рядом с Мадам у стойки и наблюдал, как она разливает бесплатные напитки артистам и гостям. При этом он думал о том, как как можно скорее показать Тассило запись с гильотиной, на которой он сможет продемонстрировать ему то, что не мог сделать на сцене. Идея, которая в итоге пришла ему в голову, ему понравилась. Тассило будет им гордиться.