Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ), стр. 9

Но и не только обороты речи… например, кто такой Лоренс, и при чем здесь король, о котором говорилось так, будто он мог появиться прямо здесь и в любую минуту? Напрашивался вывод, что это тот самый призрак Вильгельма. Но уточнять я не рискнула так же, как и информацию о пикси. Кто эти пикси – осталось невыясненным, эльфы были как-то привычнее. Но духовное лицо упоминало и тех, и других с тем же выражением, с которым у нас упоминают черта. Впрочем, в этом случае он не сделал исключения и для «короля».

Мои ответы были абсолютно честными и особым разнообразием не отличались: не помню, не знаю, не видела или забыла. От страха, отчего еще? Слабая женщина одна в непростом ночном лесу… просто не могла выйти из него без последствий для психики. На это я и упирала, пустив слезу абсолютно искренне, потому что не выспалась, устала, а еще мне стали угрожать отчиткой. Страха почти не было и согласилась я на нее сразу и даже с облегчением. Как-то уверена была, что это просто молитва – надо мной или возле меня. И народу, похоже, просто нужно удостовериться, что я не притащила на себе из лесу ничего лишнего.

Счастьем было уже то, что меня только проверяли таким образом, а не обвинили с ходу. Средние века известны были охотой на ведьм. Но то ли в этой местности мракобесие не пустило корни слишком глубоко, то ли в местном обществе имелся иммунитет благодаря колдуньям, которые, в принципе, как и ведьмы, были женщинами, практикующими колдовство. Английский язык несложный язык - колдунья ли, ведьма ли, все равно - witcn. А может и было в этих понятиях неведомое мне тонкое отличие, обозначаемое интонациями или как-то иначе. И колдуньи считалась кем-то вроде травниц или целительниц.

В этом монастыре я чувствовала себя скорее в безопасности, чем наоборот. И все-таки случился один неприятный для меня момент - в разговоре мужчины помянули этих самых ведьм.

Когда люди говорят между собой о вещах общеизвестных или понятных обоим, они не стараются строить разговор так, чтобы он был предельно понятен окружающим. А тут вообще тема - не упоминай всуе, как говорится. Поэтому - упоминание, неопределенный жест, понимающий кивок и сразу же разговор зашел о другом. Я сути этой почти пантомимы не поняла, но насторожилась, уловив краем уха это witcn. Но потом заставила себя успокоиться - дальше ничего в поведении аббата и остальных не говорило о том, что это упоминание относилось ко мне.

Молитвы красиво читали и хором, и по одному, а я стояла за ширмой на коленях, тоже красиво сложив перед собой ладони. Вслушиваясь в монотонный речитатив и будто внутренне настроившись и зазвучав в унисон, я начала периодически клевать носом, роняя руки и испуганно упираясь ими о пол. «Муж», если успевал, тихонько толкал меня, не давая засыпать. Я сонно улыбалась и благодарно кивала, но потом глаза все равно ползли под лоб, а мысли плыли. Было трудно, но не смертельно трудно. Испытание я как-то прошла.

И вот мы ехалидомой. К Аннет… Бигли, кажется. Мне-то было все равно на нее, потому что имужвоспринимался лицом посторонним. Но если Дженни любила его... а это запросто – со временем даже мне он стал казаться вполне терпимым, то и у меня эта Аннет добрых мыслей не вызывала. Как, впрочем, и муж Джейн. Тащить любовницу в дом к жене - скотство. Это уже не просто глупить, а действовать во вред себе. Зачем эта игра на нервах? В конце концов, если тебе мало… ходи налево потихонечку, зачем тащить грязь в дом?

В этом свете мужское тело, к которому я была тесно прижата, опасных чувств не вызывало. Да и не могло в принципе – уже понятно, что третий сорт по сравнению с Ваней, да еще и в настолько экстремальных условиях… зачем оно мне, даже если бы его величие и снизошло? Тут бы выжить...

Даже дома, где мужской интерес я иногда замечала, мне он не был нужен. После шести с лишним лет постельного затишья не радовал. Даже когда я начинала чувствовать что-то такое, похожее на встречный интерес к мужчине, почти сразу наступало разочарование. И даже не шевельнулось потом ничего в тоске об упущенной возможности.

- Просто ты ищешь к чему прицепиться сразу, как только осознаешь собственный интерес. При том, что люди полигамны и способны любить не один раз. Это просто зов природы, тяга к подходящему самцу, - ставила мне Ларка безнадежный диагноз, - а ты будто вину перед ним за это чувствуешь. Вот и маешься дурью! Идеальных людей не существует. И Ваня твой тоже… не любил рыбу.

Идеальных людей и правда не существует. И у моего мужа было намного больше мелких недостатков, обсуждать которые даже с ней я не собиралась. И, наверное, она была права, просто не пришло время. Или еще не ушло то – наше с ним? Я спокойно переносила хронический недотрах. Снился Ваня иногда и наши с ним постельные игрища – и достаточно.

Привалившись к мужской груди, как к невоодушевленной стенке и то засыпая на ней, то просыпаясь, я воспринимала наш путь урывками и отдельными картинками. Мы ехали шагом... Проплывали мимо старые дубовые рощи с узловатой, глубоко порытой временем корой деревьев, потом умытые вчерашним дождем и уже прогретые солнцем пахучие сосны, кудрявые липы и пышные папоротники, на широких полянах розовели заросли вересков. Что интересно – по лесу проходила утоптанная дорога и я уверена, что была она не одна. Как я(она) вообще оказалась в той глухомани? Сойти с такой дороги и заблудиться рядом с ней, наверное сложно.

А может Дженни шла не просто куда глаза глядят, а по конкретному адресу? К той же колдунье, что и должна жить в глуши и лояльно относиться к щедро оплаченным просьбам. Извести соперницу, например. Или помочь самой сдохнуть с горя… Похоже, мне предстояло составить мнение и о Джейн. А еще она могла элементарно срезать угол, сокращая путь, потому что по дороге мы ехали уже долго.

Пару раз останавливались у ручьев чтобы умыться, попить воды, сходить в кустики и размяться. Я уже рассмотрела местную мужскую одежду и, стараясь не думать об этом, уходила подальше в сторону, делала свои дела, если нужно и возвращалась потом, но не к попутчикам. Садилась к ручью чуть в сторонке. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя или просто смириться. Я будто клин поймала, не желая думать об очевидном.

Сидеть в одиночку на поросшем травой берегу, глядя на чистую, свободно бегущую куда-то воду, было приятно даже несмотря на неудобный наряд. Потому что в природе все здесь было, как и у нас. Я задирала платье до колен… все равно там было что-то похожее на гольфы с завязками и снимала туфли.

Тихий плеск, птичий писк, и даже хруст непонятный где-то в зарослях не пугали. Как-то отложилось еще там – дома… из телевизора информация или интернета, но я знала, что хищников в Англии нет, а последний волк был убит еще в шестнадцатом веке. Медведями и крупными кошачьими они тем более не богаты, так чего тут бояться? Да и нет зверя страшнее человека – это давно известно.

Так и сидела, прислонившись к дереву, пригревшись на солнышке и почти засыпая, пока меня не начинали звать. Вставала, потягиваясь, умывалась холодной водой и опять шла на каторгу – в супружеские объятья. Предвкушала это удовольствие, как пытку – долго сидеть в одной позе, цепляясь за единственную опору, была та еще радость.

Было неудобно, непонятно, а еще и муторно на душе. Настолько все чужое! А вернее - чуждое. Куда еду, зачем? Помочь этой женщине? А как? Что между нами общего, в чем связь и смысл? Помирить их? Так любовью со стороны мужа здесь, похоже, и не пахло. Он и обнимал бы, и касался иначе. Влюбленных, пускай и не в меня, мужиков я видела не раз, и как они могут сходить с ума, знала. Так что – нет, не тот случай.

Хотя человеком он мог быть неплохим. Да, что-то заставило его притащить в дом Аннет. Именно заставило – откровенным дебилом он не выглядел. Да и был ли там «разврат»? Что-то могло быть понято не так. Да и незначительные, но очень значимые, на мой взгляд мелочи в его поведении говорили сами за себя. Я видела, что внимание к жене, пускай и просто вежливое, привычное – было. По-своему, пусть и грубовато, но он беспокоился и заботился о ней. Мог бы не огорчать - не стал бы, я думаю.