Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ), стр. 77

- Я еще мечник! – заторопился Адер.

- Хорошее дело, - кивнул боярин, - но не так и важно это, я ведь по век жизни благодарен тебе за Прошу. Но главное из-за чего я разговор этот затеял - за ради тебя она так вырядилась. Может и согласится за тебя пойти? А я за ней крепкий дом отдам в Новогороде – мы с тех мест. Сам я не собираюсь вертаться и сын тоже – здесь для жизни просторнее. А к дому тому – еще и…

- Да, я хочу, - остановил его Адер, - а спросить Ольгу?

Потому что обязательно нужно спросить, даже если «просто так – для порядка» - радовался он подсказке. А здесь женщин спрашивают или нет? Может и не всех, но - Ольгу?

- А вот теперь и ее спросим. Парася, позови сюда хозяйку! – крикнул он в сторону двери.

Адер был почти уверен. Почти.

Сколько раз, уснув возле постели Прохора и просыпаясь, ловил он на себе девичий взгляд. Сколько раз сам был на таком же пойман. Но это «почти», оно заставляло сейчас тревожно сжиматься сердце – взгляды ее были настолько разными! То смелыми и прямыми – глаза в глаза, то стыдливо скользящими куда-то вбок, то нежными или восхищенными – когда успевал поймать такой. Они с Ольгой даже немного говорили, но все больше о лечении Проши.

Тот тоже… придя в себя, вскорости высмотрел эти их гляделки. И когда они с лекарем остались одни, предупредил:

- Хорошая она, но сильно норовистая. Гляди…

- Знаю, - кивнул Адер, - хорошо.

- Да чего ж хорошего-то? Ну, гляди…

Ольга сама носила лекарю еду и присаживалась на постели брата, ожидая пустой посуды. Не смотрела, как ест, зато потом – с вопросом.

- Очьень вкусно, - улыбался он, заглядывая ей в глаза.

- О-чень, - поправляла она с улыбкой и уходила, царственно расправив плечи - боярышня. И да – наряжалась. И очень помогла с перевязками, когда нужно было осторожно ворочать больного. Не боясь крови и не теряясь, только хмурила брови и крепко закусывала нижнюю губу, отвлекая от дела.

Адер уже очень давно не был с женщиной. Но когда воевода предложил сосватать для него подходящую пару, отказался. Еще помнил тогда, еще снилась иногда та Ольга. Семь дней уже – нет.

Это было не так и много. Но он успел разобраться в себе, глядя ночью в темноту слепым взглядом– часто не спалось. Эта Ольга совсем не была похожа на Джейн. Но чем-то неуловимо напоминала ту – вторую. Походкой, прямым взглядом, уверенным голосом. Волновала, будоражила, будила желание. Дразнила – будто нечаянно и не понимая. А может и правда не понимала, насколько маняще проглядывает сквозь прорезные узоры кожа плеч, как чувственно скользит по ним тяжелая коса, заставляя представлять эти волосы распущенными, спадающими по тонкой рубашке, а то и…

Сейчас думалось, что не зря обмолвилась о России та Ольга. Не зря судьба привела его сюда.

Он получил согласие. Глядя ему в глаза, боярышня ответила, что благодарна за его выбор и что будет ему хорошей женой.

- А главное – послушной, - хмыкнул отец.

- Непременно. Благодарствую за совет, батюшка, - поклонилась Ольга ему в пояс.

- Ты гляди… - пробормотал тот, - а что - может быть и так? А жить где пожелаешь, Олюшка?

- А где муж велит, батюшка, - отрезала девица. Адер счастливо улыбался – снулая рыба и не могла ему нравиться. Сейчас уже не могла. Взглянув на него, отец опять хмыкнул – тоже будто довольно.

Перед его отъездом их оставили вдвоем. Боярин разрешил, дав малое время на разговор. Нужно было спешить – резко потеплело и санный путь в короткое время могло развезти.

Стоя в теплых сенях, они прощались до времени, когда станет дорога и прекратится распутица. Тогда и собрались сыграть свадьбу. Адер не хотел тянуть – высохнет степь и царь может позвать в поход на Казань. Не только не хотел тянуть, но еще и не мог – с трудом держал себя в руках возле невесты. Чужая речь пока еще плохо давалась, не получалось у него передать то, что чувствовал. Хотя еще с Испании помнил серенады, слышал песни стрельцов у зимнего костра – о далекой зазнобе, о тоске любовной и войне-разлучнице. Красивые песни, душевные. Да и просто сказать он мог бы многое – как много ошибался, как долго шел к ней, а она взяла и сама нашла его… Говорить он хотел и мог бы долго. Но боялся сейчас сказать что-то не то или не так, путаясь в чужой речи, и все испортить. Чувствовал себя и правда немым – немцем.

Так и стоял, сцепив руки за спиной, чтобы не дать им воли. Но просто молчать было невыносимо и Адер заговорил – по-своему, на английском. Смотрел ей в глаза и говорил о том, что все эти дни жарко теснилось внутри, радостно облекаясь теперь в слова. Ольга тоже смотрела во все глаза и слушала его речь, как самую красивую песню. Сердцем, похоже, угадывая смысл сказанного и следя за мужскими губами, с которых слетали ласковые и страстные слова. Прижав руками горящие щеки, блестела глазами и торжествующе улыбалась. Снаружи позвали:

- Пора – дорога!

Адер резко замолчал, тяжело вздохнув, а Ольга вздрогнула, оглянулась на окрик и вдруг положила руки ему на плечи – просто и доверчиво. И так же сказала:

- Поцелуй, Андрюша, раз и я тебе люба. Хочу знать, как оно… о чем мечтать стану это время, - и сама, прикрыв глаза, прижалась губами…

Когда ехал обратно, почему-то вспомнился воеводский сынок Олёша – вихрастый и не совсем зубастый – вывалились те, которым по возрасту положено. Как тот смотрел на отца вспоминал, как говорил «тятенька» и «мамка».

По дороге попросил остановиться возле церкви – уже в самом Хлынове и отпустил сани. Договорился с попом о венчании, а потом и о крещении – тот сказал, что никакой такой Англиканской церкви не знает, так что…

- Имя себе какое возьмешь?

- Я Адер.

- Не беда – прямое имя пускай с тобой и останется, а крещенное?

- Андрей? – улыбнулся мужчина, - а прозывают - Нимец.

- Немец, может? – прищурился поп.

- Да – Нимец.

- Ну, это уже, как хочешь – то не имя. Так, значит – как путь станет… Ты подойди еще разок потом, день назначим. А креститься - через седмицу. Сейчас скажу тебе, что до этого делать должон…

Выйдя на церковное крыльцо, Адер остановился и, глядя в ясное чистое небо, сладко потянулся, широко раскинув руки и так же широко улыбаясь – то ли засиделся в санях, то ли крылья отпускал. Казалось, что получилось – раскрылись, расправились…

*** Если кто не помнит табличку на воротах отцовской дачи - девичья фамилия Ольги - Нимец. Такие вот дела и смысл, получается. Но она об этом так никогда и не узнает.

Эпилог

Странно было бы, реши мы играть большую свадьбу. И не в возрасте и не тратах дело – просто… Я вот слабо представляла себе удовольствие от всей этой торжественности, пафоса и суеты. Мы с Андреем решили отпраздновать заключение брака спокойно, тепло и душевно, только с самыми близкими людьми и в значимом месте.

- Оля… - потерялась от такого известия мама, - ты же много раз там была.

- Раз десять – точно, - пришлось признать, - но ни разу так, как мне бы хотелось – не спеша, с толком и вкусом. Мы же всегда туда – наскоком. Утром примчались, пронеслись ураганом, убивая ноги. А уже вечером - домой и безо всяких сил. От усталости мозг вырубается, впечатления теряются и не смакуются в процессе… разве только в самом вначале. Потом просто тупо смотришь, думая о еде и туалете. Нет, мам… наконец-то я нашла себе единомышленника. Да пускай просто в угоду мне Андрей согласился и нещадно себя ломая – я этим воспользуюсь и момента не упущу. И мечту свою многолетнюю – исполню!

- А не хотелось бы тебе чего-то такого… экзотики, к примеру? – осторожно вызнавала мама.

- Лариса советовалась? - поняла я, - хорошо – спросила и у меня тоже. Скинулись бы нам на Мальдивы или что-то подобное, так? Мам… Андрей платит сейчас миллионные кредиты. Через два года все это потечет уже в карман… пускай что-то уйдет на усовершенствования, персонал – и все равно! Что-что… а поехать посмотреть на экзотику нам точно хватит. Сейчас же, пока он готов пойти мне навстречу просто потому, что на все сейчас готов… мы едем в Пушгоры. И вы вместе с нами.