Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ), стр. 73

И не знала, что чувствую сейчас. Ясный солнечный день и та страшная лунная ночь… съедаемые пламенем пожара строения и эти вот цветущие развалины… Воображение никак не хотело соотносить и накладывать их друг на друга. Я помнила, знала, но почти не узнавала.

- К сожалению, XVI век и правление Генриха VIII положило конец процветанию аббатства Бьюли, - продолжила по моей просьбе экскурсию Камилла, - все церковные постройки были разрушены, монахи сосланы в разные уголки страны, а те, кто отказались присягать на верность королю как главе новой Англиканской Церкви, казнены. Все имущество и золото конфискованы в пользу короля, а все земли переданы во владение частному лицу – Томасу Ризли. Он был правой рукой Томаса Кромвеля, главного архитектора идеи секуляризации монастырей. Владения аббатства он приобрел за 1340 фунтов, а впоследствии награжден был титулом графа Саутгемптонского. Гостевой дом аббатства он перестроил под собственные нужды… Сейчас его называют замком лорда Монтегю. Внук Томаса Ризли - Генрих, 3-й граф Саутгемптонский был патроном искусств и литературы и по слухам лучшим другом Уильяма Шекспира, который посвятил ему несколько сонетов…

Я неспеша прошлась, рассматривая мрачноватое, но вместе с тем необыкновенно живописное каменное строение на берегу реки. «Я выстрою для вас замок в прекрасном лесу…» - звучал в ушах хриплый и сильный мужской голос. Он выстроил его – настоящий замок. На развалинах человеческих жизней и просто развалинах... на крови, но выстроил. Что ты за человек был такой, Томас Ризли? Риосли… в исполнении Камиллы. Прошли годы, изменилась речь, иначе звучало имя.

- Время от времени, по слухам, среди сохранившихся арок внутреннего двора можно увидеть едва заметные фигуры казненных монахов, облаченных в белые цистерцианские одеяния и услышать монотонный шепот их молитв, - торжественно вещала экскурсовод.

Да, верю… борясь с комком в горле, вспоминала я того – вставшего с коленей и передумавшего вдруг жить дальше. А еще высокую сухую фигуру аббата, проводившего тогда дознание и всерьез говорившего о пикси, эльфах и Короле… Я не поверила тогда, ерничала в уме и, как оказалось - зря.

- Камилла, а другие легенды есть, или сказки о Нью-Форест?

- Завтра все будет, Олга - сказки, легенды и лесные красоты, - улыбалась она, провожая меня до гостиницы, в которой я остановилась. Рядом находился колоритный и вполне бюджетный паб, где подавали традиционные блюда и местный эль. По совету Камиллы, не один раз уже обедавшей здесь, я заказала суп в хлебе и тот самый пирог со свининой. Запила светлым элем и в результате безбожно объелась. Пироги здесь были нисколько не хуже тех, что угощал меня в дороге Томас.

Дальше мы с Камиллой расстались до завтра и у меня оставалось еще какое-то время до темноты – побродить самой и рассмотреть все еще внимательнее и подробнее.

Назавтра запланирована была поездка в Нью-Форест. Ночью я не пошла в лес, как собиралась раньше. Зато долго сидела в садике отеля на качели и слушала музыку, доносившуюся из паба – что-то не слишком громкое, но все равно бодрое и зажигательное - в народном стиле. Взрывы смеха, веселые голоса…

Небо было звездным и будто плыло вслед за перистыми светлыми облаками – длинными и легкими. Мимо прошла небольшая компания и мне пожелали доброго вечера и приятного общества. Пригласили, если что, в своё – двое мужчин и четыре женщины примерно моего возраста. Я с удовольствием ответила – удачно и к месту, мы смеялись…

Уснула почти моментально, только коснувшись щекой подушки. А проснулась с мокрым лицом, на котором глубоко отпечаталась постельная складочка – плакала во сне. И сама не помнила – по кому или чему. Сон… образы его сразу растаяли, стоило открыть глаза. Я немного еще полежала, пытаясь вытащить из памяти причину слез и рассматривая номер, оформленный в деревенском стиле. А потом был звонок от Камиллы с приглашением на завтрак. Быстро приняла душ и влезла в серо-голубой брючный костюм – укороченные классические брюки и тонкий жакет с коротким рукавом. После завтрака нас уже ждала машина. На ней мы доехали до стоянки электрокаров и там пересели в двухместный. Водителем был, судя по возрасту, или старший школьник, или студент – почти все время он молчал, давая Камилле возможность работать.

И Нью-Форест я тоже не узнала. Не лес уже, сейчас скорее – огромный ухоженный парк, где свободно паслись лошади и пони. За ними приглядывали пастухи. Мы медленно ехали по выровненным, отсыпанным песком и щебнем дорожкам, обгоняя пешеходов с палками для скандинавской ходьбы, а нас обгоняли велосипедисты. Деревянный мостик через небольшой овражек ремонтировали веселые волонтеры, с которыми мы раскланялись. Домики лесничих, искусно спрятанные глубоко в лесу, были стилизованы под избушки колдуний. Лесничие здесь следили за здоровьем оленей и деревьев и формально напрямую подчинялись британскому монарху. Забавно… я щурилась на солнце, пробивающееся сквозь листву порядком выросших с того времени дубов, и слушала рассказ о травах, деревьях и животных, которые населяют заповедник.

- Сегодня Новый Лес – это десяток маленьких старомодных деревень, сотни пешеходных и велосипедных маршрутов, традиционные пабы, семейные гостиницы, фермерские рынки, сады, разрушенные аббатства и аристократические усадьбы. Вы правильно поступили, Олга - сюда стоит приезжать на два-три дня… остановиться в семейном BB в центре заповедника, взять напрокат велосипед или двухместный Twizzy и колесить от одной деревни в другую, попутно останавливаясь в традиционных пабах. И хотя бы один день обязательно стоит посвятить пешеходной прогулке по лесу, - продолжала улыбаться Камилла. И как у нее щеки не болят?

Дальше была экскурсия по замку, который выстроил для своей Джейн Томас Ризли. В каком-то из поколений в семье не родилось ни одного мальчика и графские владения разделили между тремя дочерями, одна из которых вышла замуж за герцога Монтегю. Потомок этого рода и сейчас жил в замке, открытом для посещений. Мы прошли по длинным коридорам, осмотрели красиво убранные под старину покои и залы, доступные для осмотра. Я пыталась представить себе удивительную Джейн, скользящую в своих бархатах по каменному полу или уже паркету… и не получалось. Скорее, хотелось знать – как там у них дальше обстояло со вшами? Но тут уж никак. Мы еще прошлись потом по удобным пешеходным дорожкам, проложенным по окружавшему дом лугу. Красиво, чисто, богато… но ничего там меня не тронуло. Портрет Томаса в возрасте я уже видела до этого, остальное же – ковры, посуда, гобелены и ткани, по ощущению, было гораздо более позднего выпуска. Во времена Ризли ковры не стелили на пол, разве что совсем старые. Слишком большой ценностью они были, слишком дороги.

Но замок, конечно, получился красивый... а только меня будто магнитом тянуло в другое место. Будто чувствовала – сюрприз будет.

Бывший старый дом Ризли так и стоял на берегу бурной лесной речушки. Только крыша теперь была крыта не соломой, а светлым шифером, и окна увеличены, как я и представляла себе когда-то. Луга, поросшего полевыми цветами, больше не было - на нем поднялись большие уже деревья. Да и сам дом безбожно зарос девичьим виноградом, сквозь который проглядывали разве что окна. А мост будто стал еще массивнее и еще сильнее врос в землю. Мы предварительно созвонились с владельцем дома, который разрешил осмотр и оказался известным художником. Нил Саймонс...

Сай Саймонс, немой управляющий первого поместья, получил дом от Ризли то ли в подарок, то ли он был им впоследствии выкуплен. Я хорошо помнила овечку и курочку, которых Сай талантливо нарисовал на земле прутиком, сильно удивив меня.

И держалась же спокойно до этого - целых два дня. Ходила, смотрела, сравнивала, много вспоминала - и ничего, обошлось! А здесь, глядя на копию… или репродукцию одной из картин автора, которого не было сейчас дома, я наконец, будто отпустила себя и разревелась. Вернее, тихо заплакала. Камилла тоже из солидарности промокнула глаза платочком и притихла, рассматривая иллюзорный мир Саймона – паркет террасы, на который тихо наступает море, стекла в пол, лиловые вуали…