Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ), стр. 7
- Шестеро и... - кивнув на меня, скинул "муж" информацию человеку в белом одеянии, приоткрывшему калитку. И человек этот молча открыл еще и ворота. Я не стала бы – мало ли кто такие? Странная беспечность, фатализмом попахивает.
Но это ладно, а вот это "и..." Даже если она натворила! Все равно же имеет право на статус? Средние века... пусть пока так - ориентировочно... но они отличались строжайшей иерархией и очень сложными, но обязательными правилами этикета. Понятно, что мужик еще не остыл, что он в ярости... а брак тогда зачастую был просто деловой сделкой, дети и жена - необходимым побочным продуктом, потому и относился к ним глава семьи зачастую, как к грязи... Но смолчать опять трудно, почти невозможно, хотя его злость почти осязаема, давит, как... взгляд не поднять. Но то ли это желание отстоять свое право на личность "здесь", то ли борьба со страхами - наперекор всему... но рот открывается сам:
- И – леди, которая носит ваше имя, с вашего позволения. В крайнем случае можно обойтись просто women.
Не ответил... Отворачиваясь, краем глаза я успела заметить на голове мужчины берет с пушистым пером и короткими то ли полями, то ли оборкой, а еще бородку. Взглянуть прямо не хватило духу. А челядь чуть оживилась, но под взглядом начальства одобрительные шепотки тут же стихли.
Спешившись, мы все прошли в ворота (коней и собак вели следом) и пошли за монахом по внутреннему двору, окруженному арочной галереей. За ней с трех сторон смутно виднелись строения аббатства. Но сквозь дождь и темень все равно ничего не рассмотреть, я и не пыталась. Тут не навернуться бы на мокрой брусчатке.
Но в аббатстве явно существовала проблема – в ноздри лез ужасный запах. Ему трудно было найти объяснение, проще просто прикрыть ладонью нос, но и это не слишком помогало. Да не так и важно это - запахи. Что ждет меня там, впереди – вот о чем должна болеть голова. «Муж» все так же держал над нами дождевую накидку, прижимая меня к своему боку. И сдерживал шаг, приноравливаясь к моему. Это обнадеживало. Белая сутана маячила впереди, а вскоре необходимость задерживать дыхание ушла - я переступила порог каменного строения.
- Здесь гостевой дом, располагайтесь в зале на лавках, кельи все заняты, - пропустил нас вперед монах, - трапезная закрыта на ночь, но утром еда будет.
- Знаю я вашу еду – трава и вода, - недовольно проворчал «муж», - на рассвете выезжаем. И я хочу видеть аббата.
- Прямо сейчас, сэр? – уточнил монах. Его одежда выглядела дешево и грубо. Похоже, была сделана из не совсем качественной некрашеной шерсти – коротковатая туника с капюшоном и широкими просторными рукавами, а из-под нее видны ноги в простых чулках и грубых сандалиях. Настолько удивительно и непривычно…
- Белый монах?
- Пока только послушник, миледи - брат Бриам, я совсем недавно в братстве. Монахам уже нельзя разговаривать с женщинами, а ангелические одежды цистерцианцев – от бедности, - пояснил пожилой мужчина, - добрые краски стоят дорого. Мы сами выращиваем и валяем шерсть для своих одежд.
- А! Так во дворе смердело шерстяным производством? – обрадовалась я - хоть что-то стало понятно. Вспомнились кадры из фильма, где шерсть весело выбивали в прокисшей моче, кажется, обезжиривая ее таким образом.
- Зависит от погоды, миледи. Обычно запахи… производства сдувает ветром с реки и в клойстере пахнет целебными травами. Гербариумом занимается брат Освин. Но сегодня воздух недвижим, слишком тихо, - улыбался послушник, блестя лысиной и круглыми, как у совы, добрыми глазами.
- Любопытно… я бы с удовольствием расспросила брата Освина о травах. Жаль, что… - я готова была говорить с этим симпатичным человеком хоть и весь остаток ночи. Потому что опять становилось страшно даже просто взглянуть на «мужа». Что я увижу в глазах этой каменной глыбы - приговор? Зачем среди ночи ему понадобился аббат?
- Аббат нужен мне сей же час! – тут же подтвердил он мои страхи.
Буквально заставляя себя, через силу, но я подняла взгляд. И он тоже смотрел на меня – среднего роста, темноволосый, с узким сухим лицом в короткой темной бородке и усах и с крепко сжатыми губами. Твердые скулы и предупреждающий прищур темных глаз в коротких густых ресницах. Не красавец, ну так и не должен… Нормальная внешность, если бы не непримиримое выражение лица и слишком пристальный взгляд. Точно определить его возраст не получалось - мешала бородка, но может около сорока… по меркам нашего времени. Здесь, наверное, нужно скинуть... тогда уже в пятьдесят люди выглядели стариками. Необычна манера держаться - гордый разворот плеч, красивая осанка сухощавого, судя по стройности ног, тела, уверенный взгляд и длинный тонкий кинжал на поясе. А еще одежда… И вот здесь все очень плохо, потому что в памяти всплывали аналогии и более-менее точные даты...
Экзотичный просто до неприличия наряд «мужа» выглядел намного дороже, чем одежда остальных мужчин, которые стояли рядом и слушали наш разговор. И он тоже, будто только сейчас вспомнив о них, окинул всех раздраженным взглядом, нахмурился и нехотя объяснил послушнику:
- Леди Ризли провела эту ночь одна в Нью-Форест.
- Эта леди…? Вы тот самый Ризли, милорд? Нет! Я не должен был спрашивать… но я здесь всего…
- Моя жена – леди Ризли провела эту ночь в лесу. Одна! - резко прервал его «муж».
- Да-а… а-а леди Ризли не желает провести остаток ночи в спасительной молитве? – начал мужчина опасливо суетиться, - что-то там было, миледи… напугало вас в Новом Лесу?
- Нет, я не припомню ничего такого, - осторожничала я.
- Не помните или же не случилось? Вы не проходили по краю Холмов? А не видели там случаем Лоренса? Или…? У вас случаем не заболела спина? – нечаянно, похоже, потер он свою поясницу, - говорят, что эльфы незаметно пускают стрелы прямо в спины и после этого они немилосердно болят. Тогда вам поможет как раз брат Освин – рану от стрелы эльфа следует лечить снадобьями из трав, которые напоминают собой навершие стрелы. А это пиретриум девичий или подорож…
- Трудности у миледи не со спиной, а с головой, - прекратил «муж» поток увлекательного бреда, - она говорит теперь не так, как должно, как говорила раньше. А значит, что-то все же случилось в Нью-Форест. Что это было, не желаете сознаться добровольно? – строго звучал хриплый, сорванный похоже когда-то голос.
- Не помню ничего такого, иначе созналась бы с радостью. Кто же в здравом уме откажется от помощи? - опять начинала я бояться, или она, - а Лоренс, это…?
- Нет, – настаивал муж, - вам определенно нужна помощь.
- Может понадобиться отчитка, – напомнил о себе послушник.
- Посмотрим… а сейчас немедля ложитесь все спать. Есть здесь место для женщины, брат Брит?
- Бриам. Там, в углу где-то ширма, сэр. Пойдемте, я провожу вас…
Я начала засыпать сразу же, как голова коснулась кем-то свернутого для меня плаща. Только он под головой и широкая голая скамья – что может быть лучше для усталого тела?
- Спасибо, вы очень любезны, - поблагодарила заплетающимся от усталости языком. Доброе отношение к людям, ожидание ответного…
- Да, как-то… слишком осмелела, что ли? И смотрит... - отдалялся разговор, - а может там был призрак Вильгельма Руфуса?
- Он, говорят, сильно, долго и часто любил разных леди, так что вредить бабе не стал бы.
- Так может он и… того её? А она с перепугу…?
- На радостях еще скажи… Призрак же!
- А если все ж колдуньи?
- Вряд ли… хартия защищает их тоже, как и всех прочих commoners***. Потому и к местным они благодушны… лечат даже, да и сами пользуются благосклонностью…
Мама моя… проваливалась я куда-то между мирами.
Так здесь, кроме «мужа» и призрака э-э-э… Вильгельма, есть еще эльфы и колдуньи? Так-то… и что ей не жилось? Муж, судя по мелким признакам – не совсем тиран, хотя характер явно не сахар. А ведь по слухам в старину царил сплошной домострой. Дело в Аннет? Так с пляжа ее! Но сначала нужно разобраться – может без нее там никак?