Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ), стр. 69

- А лучше не в себе? Ты опять о нем?! А я вот сейчас про Дробана… - запаниковала я, понимая, что разбор полетов движется в правильном направлении.

- Не мешай! В тебе чувствуется отстраненность, ты мало улыбаешься. Когда родилась Машка и то плакала.

- От умиления и радости.

- Ты научилась плакать! Ты прячешь от меня мысли. Важные мысли. Задумала что-то нехорошее, потому что не имеешь в виду перспектив - вообще. В монастырь намылилась?

- А что? Как вариант, - поежилась я, прогоняя страшные воспоминания. И это тоже, кстати… мне нужно побывать там, чтобы затереть их более поздними.

- Ладно, Лариса, – решилась я, - ты же веришь в Мистику? С большой буквы? Тогда слушай… просто выслушай, чтобы объяснить потом всем, если что-то пойдет не так, - и чуть стыдясь своей веры в чудо и даже понизив голос, я рассказала ей о своей задумке.

- В психушку бы тебя, - протянула она разочарованно, - но у меня рука не подымется. Да и не получится у тебя ничего – бред какой-то... И неужели здесь совсем глухо? Неужели Цимлянский сам - совсем никак?

- Там на него такими очами смотрят! И он же ясно показал, что ему нужно, а я не хочу с этого начинать… даже если потом нарисуются те самые перспективы. Но это вряд ли. И я уже решила, Лариса - поборюсь, - выпросталась я из диванных подушек и, поставив бокал на столик, прошла к окну.

Там жила зима. Красивая и снежная в этом году, с сугробами до окон и узкой тропинкой-траншеей от крыльца до калитки, которую каждое утро прочищал для меня Андрей. Хороший… но пока не мой.

Следующим летом обещали хороший урожай зерновых на северо-западе, ему станет чуть легче финансово. И я опять помогу, чем смогу, даже если в Англии «не выгорит». Но тогда будет жаль... хотелось жить полной жизнью, дышать полной грудью – любовью дышать!

А Адера я бы тогда потащила в Россию, обязательно потащила.

Это время - XVI век, стал для нее переходным между средними веками и нашим временем. Правил Иван IV – Грозный, первый царь всея Руси и самый талантливый, наверное, из всех правителей, когда-либо посланных стране свыше. Шло собирательство русских земель, устанавливались прогрессивные законы и правила, вводились новые реформы и учреждались новые органы и инструменты власти. На Руси правил законный наследник, на троне все еще царили Рюриковичи.

Благодаря профессору Шмелевичу и я, и Лариса многое знали об этом периоде – он интересовал ее отца больше других и был любимым им больше всех остальных.

И попади мы туда… Я штудировала по вечерам разные источники, припоминая и уточняя для себя, что да - было... Существовали упорные слухи о насильственной смерти Грозного. Летописец XVII века уверенно сообщал, что «царю дали отраву ближние люди».

Версия об отравлении проверялась при вскрытии царских гробниц в 1963 году. Исследования показали нормальное содержание в останках мышьяка и повышенное содержание ртути, которая, однако, присутствовала во многих лекарственных препаратах XVI века и которой лечили сифилис, которым предположительно был болен царь. Версия убийства осталась гипотезой. В то же время, главный археолог Кремля Татьяна Панова сочла выводы комиссии 1963 года некорректными: по ее мнению, допустимая норма мышьяка у Ивана Грозного превышена была более чем в два раза. По ее мнению, царь был отравлен «коктейлем» из мышьяка и ртути, который скармливался ему в течении какого-то времени.

Зная это, можно ли было убийство предотвратить? Заморские врачи тогда были в авторитете. Могло получиться, а могли и травонуть втихую вместе с царем. Или тихо прирезать, что скорее всего.

Верить в фантастику и сказки легко в пятнадцать, еще простительно в двадцать… В тридцать семь уже сложно, но я хотела верить. Ну и отвлекалась, конечно, воспоминаниями о той Англии, чтобы не вспоминать вечерами замученный вид, кашель курильщика и голодный взгляд Цимлянского – похоже не расстался еще с мыслью об интрижке. Читала книги, смотрела телевизор, мучила потихоньку гитару... И думала о том волшебстве, которое вполне может случиться, если я все-таки рискну.

А пока что старалась держаться подальше – желание отвезти мужика на обследование или хотя бы накормить, чтобы из ушей полезло, порой зашкаливало. Но я еще тогда запретила себе задавать вопросы личного характера и кормить тоже. Да там просто не в коня корм! Потому что имелась столовая, а еще я видела, как он терся с сигаретой рядом с той платиновой и брутальной с претенциозным именем Илона. И все увеличивающиеся декольте в верхней половине Галочки видела... Есть там кому накормить. Когда до народа потихоньку дошло, что я всего лишь жиличка, разнообразные знаки внимания стали многими и явными. Они буквально лезли в глаза и не думаю, что сам объект их не замечал. А вот пользовался или нет – знать я не могла. Михална же мрачно, по обыкновению, и авторитетно заявляла, что на своей земле он больше не «гадить». Раньше, получается, гадил. Что не исключало подобного и в будущем.

Почти прошла весенняя посевная – один из двух самых трудных периодов в году и приближался конец мая. Я прошла через многие сложности, чтобы попасть в Англию, но если уж Лариса со мной не справилась, то империалистам это тем более не по плечу. И даже подругу, если вдруг что, я уже могла оставить спокойно, не мучаясь совестью - Дробан сподобился...

- Это не мама его нашла, Оль - это он ее взял в союзники - любил меня, оказывается давно, я еще замужем тогда была, - сияла она, - на приеме у Егорова как увидел...!

- И сох по тебе, чах, держал целибат? Так же? - радостно подхватила я.

- Бог с тобой, - отмахнулась она, - целибат... воздержание то есть, вредно для мужчин - это я тебе, как уролог говорю. А он сохранил здоровье, значит все там было более-менее регулярно. Цветы теперь буквально каждый день... и подвеска - смотри! Он отпустил себя, решился сказать, наконец. Сдержанный же, молчаливый... трудно, наверное, сиропничать - мужик... Мама берет на себя спиногрызов, а мы в понедельник улетаем. Куда - сюрприз! В тепло?

И я расслабилась - без сказок о целибате все казалось похожим на правду. Дробан и сам сейчас выглядел гораздо лучше. И от его взглядов на меня больше не сквозило. Скорее, угадывалось что-то такое... неопределенное. Я бы сказала - в них было предвкушение и ожидание. Может того, что теперь прекратятся наши с Ларкой пьянки? Или хотя бы через раз...

Глава 30

Подъехав к дому и оставаясь за рулем, Андрей мрачно смотрел на ауди последней модели и высокого седого мужчину в темном пальто, который выходил из нее ему навстречу. Красивая седина не возрастная, а скорее ранняя - пришлось ревниво признать… как и то, что мужик этот легко даст ему фору – внешне точно. А там потягаемся – скрипнул он зубами, выйдя, наконец из машины и шагнув навстречу.

Чего-то такого он и ждал все это время. Не зря же Ольга срывалась в Питер каждые выходные. Навещала, конечно, семью Евы и своих родителей – это выяснилось в разговоре с Вероникой Павловной. Но делала это всегда в первой половине дня – по приезду. Где проводила вечер и ночь, он, понятное дело, у ее матери не выпытывал, но подозревал только нехорошее для себя.

Да и не могла такая женщина вечно быть одна. Похоже те шесть лет выстрелили, и она кого-то нашла себе – стопудово. И вот этот красавчик запросто подходил на роль героя ее романа. Хотя Оля достойна и большего – чем лучше он узнавал ее, тем больше впечатлялся и даже очаровывался. Это было похоже на очарованность кролика перед удавом – гипноз, гибельное притяжение, которое ничем хорошим без взаимности закончится не могло. Женское в ней заводило с пол оборота, стоило только чуть расслабиться и отпустить воображение. Но в ее арсенале имелось еще одно волшебное средство – очарование сильной, волевой личности. До нее он таких не встречал. И только такую, наверное, и стоило любить.

Ольга была трудной, резкой, упорной… отчаянной и разумной сразу – идеальной для него. Сейчас он уже знал о ней многое или почти все: