Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ), стр. 27

Но и окончательно отказаться от мыслей о Джейн он не мог. А оставаясь рядом с бароном, мог видеть ее хотя бы изредка. Барон поселил молодую жену в глуши Хэмпшира, возле обросшего страшными легендами леса Нью-Форест. Сам же большее время жил в Лондоне, исполняя службу теперь уже при Кромвеле. При Дворе его жену не видел никто и никогда, любвеобильный Генрих – тоже. И за это Бигли был благодарен своему сюзерену, понимая его, как никто другой. Не ненавидел – прямых причин на то не было. Отношения между ними теперь были регламентированы этикетом, но Адер легко склонялся в поклоне перед человеком, превосходство которого над собой признавал, и даже служил ему честно – и все это за возможность видеть изредка Джейн…

Мягкую, тихую и покорную Джейн, которая иногда начинала бесить его этой своей молчаливой покорностью, напоминая снулую рыбу. И тогда он даже радовался, начиная подозревать, что зависим не от той самой вечной любви, что воспета в балладах, а от простого вожделения к этой женщине, которое не может утолить, от примитивного мужского желания, которое не желает видеть препятствий. Если бы он смог хоть как-то узнать ее, да просто заглянуть в глаза, то кто знает...? От понимания, что находится в шаге от чего-то страшного, что способно совсем погубить его, влечение к Джейн сменялось почти что ненавистью. Но потом он успокаивался, злость куда-то уходила, и он опять проникался ее мягкими движениями, тихим голосом, скользящей поступью и даже вечно сложенными на животе руками.

И болезненная зависимость продолжалась. От нее уже хотелось избавиться, сбежав куда глаза глядят, но была вассальная клятва, данная сгоряча. А еще он понимал, что без помощи Ризли в свое время так и остался бы тюремным палачом. Поэтому вредить тому не стал бы никогда, но продолжать незаметно использовать его к своей выгоде – это запросто. Ризли и сам использовал его, как и всех вокруг себя. Адер уверен был, что тот далеко пойдет и карьере его не собирался вредить. А вот жену у него можно было попытаться отнять, благо барон и не горел к ней - всегда имел содержанок и легко принял от своего слуги подарок – старшую его, а потом и младшую сестру.

Ничего неблаговидного в поступке Адера не было, он руководствовался при этом двумя моментами – заботой о сестрах и желанием держать Ризли как можно дальше от жены.

Обе девушки могли выйти замуж только за ровню, мужчина даже только чуть выше по положению не стал бы брать за себя девушку из более низких социальных слоев. Это означало бы понизить и свой статус. А за него судорожно цеплялся каждый. На Вивьен и Аннет мог жениться только мужчина «своего» круга, но Адер любил сестер и не хотел для них судьбы рано ушедшей матери и мачехи тоже – судьбы серой, как воды осенней Темзы.

Подсунуть их барону было и умно, и выгодно. Статус бывшей любовницы человека знатного и по-настоящему хорошее приданое помогло бы потом в вопросе замужества. Нежеланный ребенок, правда, не приветствовался бы, но и прежние любовницы, и Виви, а потом и Аннет регулярно пили отвар, не позволяющий зачать дитя. Амулеты от зачатия Адер, как баронский лекарь, сразу отверг и готовил для женщин и самого Ризли напиток-снадобье на основе прожаренных корней одуванчика. Редкие визиты Ризли к жене тоже рождению наследника не способствовали. Как правило, он приезжал к ней выдоенным очередной любовницей досуха. Или же что-то с Джейн было не так...

А где бесплодие, там и скорый развод.

Виви была хороша собой, но глуповата и за каких-то пару лет надоела любовнику. Он «рассчитал» ее, выплатив некоторую сумму, которой вместе с деньгами брата хватило, чтобы закрыть сапожнику в Западном Мидленде глаза и на профессию ее отца, и на потерю девственности до замужества. Тогда Адер и предложил сюзерену молоденькую и тоже девственную Аннет, посоветовав удвоить усилия по ее оплодотворению, выясняя таким образом причину семейной неприятности. Ризли доверял ему, как лекарю, да и перспектива развлечься с новой любовницей совсем его не огорчила.

Чуть позже Адер разрешил бы Аннет забеременеть – когда точка кипения у Ризли достигла бы предела. Тогда его развод с Джейн стал бы неизбежен и Бигли подхватил бы ее – опозоренную, потерянную, униженную и утешил бы. Он так долго хотел ее, что смотреть в будущее просто не был способен – что и как там будет? Пока знал одно - приведет ее в свой дом, занесет в свои покои и возьмет, наконец! Дальше – неважно…

Пока же он всеми силами старался очаровать ее при каждой возможности. Высокий рост, крепкое и гармоничное сложение, приятные и мужественные черты лица должны были способствовать этому, но… Джейн по-прежнему не поднимала глаз.

Надежды... он сам не совсем понимал на что - таяли, природа постаралась для него зря – иронизировал он над ситуацией в целом. Впрочем, не имей он настолько смазливой внешности, то и в жизни руководствовался бы меньшими амбициями.

Глава 13

Томас Ризли хотел графский титул. Пока что – его. Сейчас он уже знал, что ничего невозможного в этом желании нет. Просто нужно быть полезным тому, кто титулы эти жалует. Баронский он получил за хорошо выполненную работу, значит нужно еще в чем-то заявить себя необходимым и… нет, не незаменимым – таких не бывает, а тем, кого уже не хочется кем-то менять.

Ризли уже пользовался настоящим доверием – ему регулярно поручали доставку секретных депеш, доверили получить в Риме папские буллы для только что избранного епископа Бангора. Параллельно со своими обязанностями он все чаще выполнял функции королевского секретаря, а Кромвель использовал его, как своего представителя в Тайной канцелярии печати. А еще Томас Ризли стал членом почетного общества Грейс-Инн – одного из четырех судебных иннов Лондона, представляющих собой традиционную форму организации адвокатского сообщества. Но и это не главное…

Настоящую удачу он поймал, когда проявил себя, как ярый сторонник Реформации. На самом же деле у Ризли не было ни убеждений, ни четких целей. Просто он готов был выполнить любую волю Генриха, чтобы сохранить его благосклонность. Будучи уже известным как человек способный, предприимчивый, упорный и безжалостный, но в тоже время чрезмерно самоуверенный, он всячески выслуживался… И даже выдвинул предложение использовать богатства распущенных монастырей для строительства больниц, создания постоянной армии и помощи нуждающимся. Эти новации получили одобрение короля и Кромвеля, но привели к разрыву отношений с Гардинером, который был настроен более умеренно, верил в святость папского престола и вообще был набожен, как и вся его семья. Набожна была и его племянница, но вести о деятельности мужа в глухой уголок Хэмпшира не доходили, вернее – Ризли оберегал ее от ненужного знания.

Потеряв дружбу с Гардинером, который считал его отныне «еретиком», Ризли надеялся утешиться, получив взамен графский титул. Но короля нужно былоещеподтолкнуть к мысли об этом.

К этому времени посредством Первого и Второго Актов о подавлении, основная часть монастырей была уже распущена, земли и богатства отняты и переданы в казну. Нетронутыми оставались пока только женские обители да владения монахов-цистерцианцев, в том числе в Хэмпшире, Бьюли… И Ризли взялся осуществить роспуск аббатства, надеясь и самому поживиться при этом. Он надеялся выпросить или же выкупить эти земли в собственность и построить там настоящую резиденцию – эти места нравились ему всегда, с ними связаны были самые сильные переживания в его жизни. Заодно он получал возможность решить вопрос с потомством, задержавшись на сколь угодно долгое время в Хэмпшире будто бы исключительно по делам короны.

Совет Адера Бигли больше не предохраняться с любовницами и бросить все силы на оплодотворение Аннет, чтобы выяснить причину семейного несчастья, барон принял, но решил подстраховаться. Он не собирался терять Джейн ни при каком раскладе – пуста она или способна родить. Эта женщина была по-своему дорога ему, он хранил и прятал ее от любых неприятностей, о леди Ризли при Дворе было известно только то, что она слаба и болезненна.