Бывший. Ты пожалеешь! (СИ), стр. 7

Эта мысль сводит меня с ума — как так можно? Как он мог предать ту, кто поддерживала его во всем? Родила ему сына. Да если бы это с ним случилась беда, я бы от его кровати не отходила…

Моя душа разрывается от боли, и вместе с тем меня захлестывает злостью на него и на саму себя за то, что до сих пор это всё принимаю слишком близко к сердцу.

Опускаю лицо в ладони. Слёзы текут по щекам. Кажется этот поток никогда не остановится. Мне так одиноко, я чувствую себя брошенной и ненужной.

Паника начинает закрадываться в сердце, словно потоки холодного воздуха. Внутри возникает непреодолимое желание крикнуть. Но единственное, что вырывается из горла — это всхлипы.

Пытаюсь гнать от себя это чувство. Хочу переключиться. Пытаюсь вспомнить что-то хорошее. Но все это кажется таким далеким, как сны, которые забываются едва ли не с пробуждением.

Забираюсь под одеяло, стараюсь найти тепло, чтобы как-то разогнать ледяные мурашки, но ничего не приносит облегчения. Злюсь еще сильнее. Не достоин Богдан того, чтобы я так страдала. Не заслуживает этого.

Постепенно, устав от борьбы с собой, я погружаюсь в сон. Но даже там мучают кошмары.

Утро встречает меня ярким светом, пробивающимся сквозь занавески. Я медленно открываю глаза и ощущаю, как в голове зудит от мыслей. Хочу вычеркнуть из памяти все то, что со мной произошло. Сбросить с себя тяжесть. Так больше продолжаться не может. Сколько угодно можно посыпать голову пеплом, но успокоения это не принесет.

С трудом поднимаюсь с кровати и хожу по комнате, прислушиваясь к тишине, которая, как ни странно, сейчас кажется мне успокаивающей. Я больше не чувствую страха и подавленности. Вместо этого во мне зажигается желание: хочу начать всё с чистого листа.

Завтракаю и отправляюсь на процедуры. Через боль тренирую ногу. Я буду ходить без хромоты. После — ищу различные диеты на просторах интернета и решаю бороться с лишним весом по всем фронтам.

К вечеру я ужасно уставшая, но до безумия довольная собой, раздумываю о том, в чем пойти на ужин. Больше не буду сидеть в номере и жалеть себя. Хватит.

Хочу отправиться в ресторан. Тем более там я могу увидеть вновь Александра. Мысли о нашем первом разговоре не покидают меня. Мне было приятно делиться с ним своими переживаниями и получать от него поддержку.

Я достаю из шкафа лёгкое летящее платье, которое долго пылилось на полке. Когда надеваю его, оно словно обнимает меня, скрывая недостатки фигуры и придавая уверенности в каждом моем движении. Делаю легкий макияж, а волосы укладываю волнами.

Смотрю в зеркало и наконец вижу, что мои глаза сияют. Это не та женщина, которую бросил Богдан. Это новая я. Сильная и свободная.

Стараюсь гнать от себя мысли о своей хромоте и костыле. Улыбаясь уверенно открываю двери ресторана, и меня встречает мягкий свет и уютная атмосфера. Зал наполнен шепотом разговоров и нежной мелодией, которая льется из колонок.

Заняв место за столиком у окна, я смотрю на море, где солнце медленно опускается за горизонт, оставляя за собой яркие краски заката. Официант приветливо улыбается, и я делаю заказ: легкий салат, рыбу на гриле и бокал белого вина.

Пока ожидаю свои блюда, достаю из сумочки свой телефон и включаю его. В уведомлениях сообщения о том, что раз десять звонил сын.

«Он переживает. Неужели все узнал», — мелькает мысль.

Стараясь не предаваться страху, набираю его номер. С каждым гудком мое сердце стучит быстрее.

– Мам, ты где? – встревоженно бросает Семен.

– На море. Я же писала тебе сообщение, что Лида мне путевку подарила, – стараюсь говорить спокойно, хоть внутри всё натянуто от волнения. – У тебя всё в порядке?

– Да, не уходи от темы, – отвечает он резко. – Ты не звонила. Отец тоже трубки не брал. Я думал, с ума сойду от беспокойства.

– Со мной всё нормально, я тебя очень люблю, – пытаюсь успокоить его. – Просто у меня был... сложный перелет.

– И долго еще мне врать будете? – спрашивает он недовольно.

– Сём, я просто не готова пока это обсуждать… Но я справлюсь, – произношу как можно увереннее.

Сын молчит, и я понимаю, что он прислушивается, пытаясь уловить мое настроение.

– Мам, возвращайся домой. Я жду тебя, – говорит он спокойно.

Сердце сжимается. Он все знает. Он прилетел домой…

– Я скоро приеду. Всё будет хорошо, я обещаю, – мне страшно спрашивать у него какие-либо подробности.

Сема тяжело вздыхает.

– Я тебя жду и очень люблю, мам. Береги себя.

У меня на глазах слезы наворачиваются. Но я держусь. Сбрасываю вызов и как раз в этот момент официант приносит мой заказ.

Ощущая легкую дрожь в руках после тяжёлого разговора. Осторожно убираю телефон обратно в сумочку. Взгляд невольно скользит по салату, который лежит передо мной, но аппетит куда-то пропадает. «Неужели он действительно приехал из-за нашего развода с его отцом? И что ему в итоге сказал Богдан?» — эти мысли крутятся в голове, мешая сосредоточиться на еде.

Стараясь отвлечься, беру бокал с соком и делаю небольшой глоток. Холодный напиток немного успокаивает нервы.

Вдруг дверь ресторана открывается, и внутрь входят несколько человек. Среди них я замечаю Александра. Его высокий силуэт выделяется среди остальных гостей. Он оглядывается вокруг, будто ищет кого-то, и наши взгляды пересекаются. На его лице появляется теплая улыбка, когда он замечает меня. Мое сердце начинает бешено колотиться, а по всему телу отчего-то пробегает волна радости и волнения.

Глава 8.

* Богдан *

В очередной раз бросаю недовольный взгляд на свой мобильный, который беспрерывно вибрирует на приборной панели. Сын… Всего-то и нужно принять вызов и сказать ему о том, что решил для себя давно, но отчего-то оттягиваю этот момент.

Легко уходить, когда ребенок еще мало что понимает и не задает неудобных вопросов, когда ты можешь ему рассказать свою правду, и он в нее поверит. А сейчас — совершенно иное. Оправдываться перед взрослым сыном… Там не хватит общих фраз и мороженого с каруселями на выходных.

– Заюш, – канючит рядом Леся, которую тоже уже порядком достал звук вибрации, – ну, возьми ты трубку. Скажи ему все, как есть. Он поймет. Он же любит тебя и тоже мужчина.

В задумчивости смотрю на стоящий колом поток машин перед нами. Барабаню пальцами по рулю. Олеська лезет туда, в чем ни черта не понимает.

– И расскажи ему, какая неадекватная его мамочка, – продолжает она. – Как чуть не убила меня.

При этом она всхлипывает и потирает ушибленное бедро. Вот чего я, конечно, не ожидал от Ларисы, так это подобного поступка. Злиться на меня, а ударить ни в чем не виноватую девушку. Со спины. Неужели так сильно обиделась и ревновала?

– Зачем я буду ему это рассказывать? – произношу, стараясь сдержать эмоции.

Леся обиженно поджимает губы, в её взгляде — ни капли понимания.

Её поддержка начинает меня угнетать. Она не знает, что значит быть отцом и нести ответственность перед своим сыном.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь собраться с мыслями. Мобильник снова вибрирует, словно напоминая о том, что откладывать разговор больше нельзя. Медленно тянусь к телефону, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Но, прежде чем поднять трубку, обращаюсь к Лесе:

– Ты права, наверное... Надо просто взять и поговорить с ним честно. Хотя бы ради того, чтобы он знал, что у него всегда будет отец, несмотря ни на что.

Леся улыбается мне ободряюще, и я наконец нажимаю кнопку ответа.

– Привет, папа! А я уже думал ты меня в черный список добавил. Как дела? – голос Семёна звучит уверенно и спокойно.

– Всё нормально, сынок, – отвечаю я, стараясь скрыть волнение. – Дел было много, забегался. А у тебя как? Чем занимаешься?

– У меня прекрасно. Вот прилетел, а дома никого. Ни тебя, ни мамы.

Его слова, будто удар грома. Он все бросил и прилетел…

– Слушай, Сёма, – говорю осторожно, – я как раз хотел тебе кое-что сказать...