Бывший. Ты пожалеешь! (СИ), стр. 55

Марина тем временем не упускает момента добить.

– Мама, скажи ему! Скажи! Он должен заботиться обо мне! Должен! Он же мой муж!

– Саша, – голос матери Марины звучит резко, бескомпромиссно. Она складывает руки на груди, вызывающе выпячивая подбородок. – Это не обсуждается. Твоя жена дана тебе богом. Вы должны сохранить семью. Ты должен снова сделать Мариночке предложение. Не будет же ее рожать как какая-то одинокая женщина. Не нужно так унижать свою любимую.

Ты должен. Ты обязан. Ты не имеешь права думать о другом. Я чувствую, как внутри всё сжимается, скручивается в тугой комок злости и безысходности. Да мы, блять, в разводе и снова добровольно накидывать на себя удавку я точно не собираюсь!

Они стоят передо мной три судьи, три палача, три человека, которые решили за меня всё. Их правда — закон, а моё мнение – не имеет значения.

Мне хочется закричать. Послать их всех к чёртовой матери. Поставить точку. Но я не делаю этого. Просто молчу, сцепив зубы.

Я заперт в этой пустой, вымученной жизни, которая стала клеткой, и выхода из неё, похоже, не будет.

Глава 50.

* Лариса *

Последний месяц проходит в бесконечном потоке работы. Дни сливаются в однообразную рутину — и мне это нравится. Чем меньше времени остаётся на раздумья, тем меньше вопросов рождается в голове.

Богдан больше не появляется. Саша заблокирован, и наконец-то прекращает заваливать меня своими бесконечными «знаками внимания». Но иногда телефон вспыхивает сообщениями с незнакомых номеров.

Я не отвечаю. Не факт, что это Саша, но других кандидатов на роль сталкера у меня нет.

Семён звонит постоянно. В отличие от бывших мужчин, он не давит, не настаивает, просто интересуется, как я себя чувствую. У него налаживается общение с отцом, Богдан даже прилетает к нему.

Сын спокойно принимает нашу окончательную разлуку, но теперь ждёт, когда я выберусь в гости. Но про Кирилла он молчит. Я не спрашиваю.

Кирилл тоже не проявляется. И я не знаю, то ли он потерял ко мне интерес, то ли просто даёт мне время, ждёт ответа.

Но сейчас я сосредоточена на себе. Начинаю ходить в бассейн, меняю причёску — теперь волосы короче, объёмнее. Переосмысливаю стиль, больше не выбирая безликие вещи. Мне нравится чувствовать себя обновлённой.

И вот, в один вечер, когда я устраиваюсь на диване с пледом, смотрю сериал и без особого удовольствия ем брокколи, раздаётся звонок в дверь. От неожиданности я едва не давлюсь и чуть не роняю тарелку. Ладно хоть чашка чая стоит на журнальном столике.

И все же… Кто в такое время ходит по гостям без предупреждения?

Подхожу к двери, заглядываю в глазок. И остолбеваю.

Я не верю глазам. На пороге стоит Кирилл.

Нет, он не просто стоит — он буквально пылает. Его тёмные глаза метают молнии, напряжённая линия челюсти выдаёт бешеную злость, а руки сжаты в кулаки, будто он сдерживает не только гнев, но и что-то куда более опасное. От его взгляда по коже пробегает холодок, но внутри, вопреки всему, разгорается тревожная, сумасшедшая дрожь.

Я резко распахиваю дверь, чувствуя, как сердце срывается в бешеный ритм. Есть желание тут же захлопнуть её обратно, отгородиться, спрятаться от этой бури, но… уже поздно.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос звучит жёстче, чем я ожидала, но, кажется, его это не впечатляет.

Кирилл переступает порог, даже не спрашивая разрешения. Нависает надо мной, заполняя собой весь коридор. Его присутствие — удушающе мощное, почти осязаемое. Большой, опасный, властный.

Воздух между нами сгустился, искрится, будто вот-вот вспыхнет от малейшей искры.

– Собирайся, – его голос звучит низко, холодно.

Я моргаю, растерянно глядя на него.

– Что?

– Собирайся, Лариса, – повторяет он, и голос становится ещё тише, но от этого только опаснее. – Меня достало ждать.

Меня словно парализует. В голове проносится десятки вопросов, но ни один не оформляется в связную мысль.

– Ждать чего?

Губы Кирилла кривятся в безрадостной ухмылке.

– Твоего решения, выводов и, чёрт возьми, очередного «мне нужно время»! – он шагает вперёд, сокращая расстояние до опасного минимума.

Между нами остаётся всего пара сантиметров. От него веет жаром, кипящей энергией, от которой мне становится тесно в собственном теле.

– Я ждал. Я дал тебе месяц. Думаешь, этого мало? – спрашивает он с вызовом.

Смотрю на него в полном шоке.

– Ты хочешь сказать, что…

– Я приехал за тобой, – голос Кирилла твёрдый, непоколебимый, будто гранит. – Ты моя. Ты это знаешь. Я это знаю. И хватит уже играть в эту чёртову недоступность.

Внутри меня вспыхивает пожар — от злости, от возмущения, от той самой удушающей волны эмоций, с которой я не знаю, что делать.

– Ты совсем обалдел?! – я упираю руки в бёдра, стараясь не выдать дрожь в коленях. – Ты так просто решил за меня? Думаешь, можешь приехать и забрать меня, как… как…

– Как женщину, которую я хочу? – он ухмыляется. Нагло. Уверенно. Вызывающе. Безобразие!

– Как собственность! – вырывается у меня прежде, чем я успеваю сдержаться.

Кирилл не отвечает сразу. Просто медленно, нарочито лениво, наклоняется ниже. Его взгляд скользит по моему лицу, прожигая кожу, будто касаясь её.

– А что, если так? – его голос чуть громче шёпота, но в нём звучит вызов. Чистый, безоговорочный.

Я задыхаюсь. Его близость невыносима — жаркая, поглощающая, обжигающая. Я чувствую каждый его выдох, каждую каплю напряжения в его теле, каждую ноту желания, которое он даже не пытается скрыть. Как-то раньше все было иначе в моей реакции на мужа, да вообще на мужчин…

– Ты слишком многого о себе возомнил, Ветров… – я хочу сказать это твёрдо, но в голосе звучит слабая, предательская дрожь.

Кирилл усмехается. Глубоко, низко. Так, что по моей спине пробегают мурашки.

– Может быть.

Он наклоняется ещё ближе, почти касаясь меня. Горячее дыхание обжигает кожу. Сердце грохочет в груди, заглушая всё вокруг.

– Отойди, – шепчу я, но сама не двигаюсь ни на миллиметр.

– Не отойду.

И он не отступает. Вместо этого его руки скользят к моему лицу — горячие, сильные. В следующий миг он наклоняется ещё ниже — и впивается в мои губы. Жарко. Жестко. Собственнически.

Я замираю. На мгновение шок парализует меня. А потом внутри взрывается ураган эмоций. Его губы двигаются требовательно, разрывая на части последние остатки моего самообладания. Его рука скользит к моему затылку, крепко удерживая меня на месте. Он не даёт мне выбора.

Но, чёрт возьми, я и не хочу выбора. Моё тело реагирует мгновенно — руки сами тянутся к его куртке, сжимаются на ней, вцепляются, словно он — единственная опора в этом хаосе, который сам же и породил.

Я отвечаю ему. Страстно. Яростно. С вызовом. Что со мной?! Это точно я?..

Этот поцелуй — война. Битва. Столкновение двух упрямых характеров, двух сильных людей, которые слишком долго пытались держаться друг от друга подальше. Но теперь, когда стены рушатся, мы оба горим в этом огне.

Когда Кирилл отстраняется, я стою перед ним, пытаясь собрать разбросанные мысли, но они скользят сквозь пальцы, словно мокрый песок. Голова гудит от выброса адреналина, сердце колотится где-то в горле, а губы до сих пор горят от его поцелуя — горячего, оставившего на мне невидимый отпечаток. В груди бушует буря, смешивая в единый вихрь страх, возбуждение, злость и что-то ещё… что-то запретное, опасное.

Кирилл не сводит с меня взгляда. Его глаза, тёмные, внимательные, изучают меня, будто пытаются проникнуть внутрь, в самую суть. В них нет ни тени сомнения. Ни капли колебаний. Он знает, чего хочет.

– Собирайся. – Его голос твёрд, лишён мягкости. Он не требует — констатирует.