Бывший. Ты пожалеешь! (СИ), стр. 52
Твою мать, Кирилл, да что с тобой?
Пара грёбаных дней, чтобы понять, что с этим делать. И хочешь ты или нет, она уедет. Ты будешь гнать её образ из головы, но он будет возвращаться снова и снова. Потому что она зацепила. Ведьма.
Я сжимаю руль, чувствуя, как внутри всё кипит. Никто не выдержал такого графика, как у меня. Никто. Но это был мой выбор, моя жизнь.
И Лариса не выдержит…
Тогда, какого хрена, ты Ветров, все еще думаешь о ней?
Я ненавижу зависеть от кого-то. Ненавижу эти чувства, которые сейчас во мне закипают. Но два дня — это слишком мало. И этого времени мне не хватит.
Машина ревёт, когда я жму на газ. Впереди пустая дорога, ночное шоссе. Домой, в пустую квартиру. А в голове одна мысль: как её остановить? И нужно ли?
Эти дни я держусь. Не показываюсь ей на глаза, не ищу поводов случайно столкнуться. Просто решаю дать себе паузу. Занимаю себя работой, бесконечными дежурствами, отчётами. Даже специально беру дополнительные консультации, чтобы время пролетело быстрее. Но оно не летит. Оно тянется. Каждая минута, каждая секунда.
Лариса уедет. И всё вернётся на круги своя. Моё одиночество, работа, паршивое кофе из ларька неподалеку от дома посреди ночи.
В ночь перед её отъездом я почти не сплю. Утром пытаюсь унять этот зуд внутри, пью кофе, бесцельно листаю телефон, но всё бесполезно. Стоит закрыть глаза — я снова вижу её взгляд, слышу её саркастические замечания, представляю, как она собирает чемодан, как сидит в аэропорту, отстранённо глядя в окно. И эта картина вдруг становится для меня невыносимой.
Хватаю телефон, прокручиваю список контактов и нахожу номер Семёна.
– Алло? – его голос звучит сонно, он явно ещё не совсем проснулся.
– Это Кирилл, – резко бросаю я, чувствуя, как напряжение прорывается в голосе. – Ты сегодня маму в аэропорт везёшь?
– Нет, – зевает он, и я слышу, как скрипит кровать, будто он садится. – Не получится. У Леры с родителями что-то, нужно заехать к ним. Почему спрашиваешь?
На секунду замолкаю. А что я скажу? Что схожу с ума от мысли, что его мать уедет, а я так и не сделаю ничего, чтобы её остановить? Маньяком сочтет же…
– Я отвезу её, – наконец произношу, стараясь говорить спокойно. – Заодно помогу с багажом.
– Правда? – в голосе Семёна слышится явное облегчение. – Кирилл Анатольевич, вы мой спаситель! Спасибо огромное.
"Спаситель", – усмехаюсь я про себя, отключая телефон. Нет, парень, я не для тебя это делаю.
Теперь всё. Решение принято. Лариса не уедет, пока я не скажу всё, что должен сказать.
Сижу в машине у её дома. Значительно раньше, чем нужно было. Что-то внутри меня скручивает в тугой узел. Это не страх — я не из тех, кто боится. Но это... вашу мать, это что-то новое, необычное для меня. Плевать, что я выгляжу странно, плевать, что сам себе не нравлюсь за эту слабость. Просто не хочу её отпускать, прежде чем сам для себя все не пойму.
Вижу, как на втором этаже в её окне вспыхивает свет. Её силуэт мелькает за занавеской. Наверное, собирается. Чемодан, пальто, шарф. Противно думать, что она будет сидеть в аэропорту одна, смотреть в окно и думать, что так и должно быть. Что она никому не нужна.
Нет. Такого не будет.
Лариса выходит из подъезда чуть позже, чем я ожидал, в ее руках чемодан, сумка и какой-то шарф, который она не успела накинуть. Долбанный день, холодный, осенний, с моросящим дождём.
Выхожу из машины и направляюсь к ней, а она меня, конечно, замечает. Замечает и тут же напрягается. Вот этот её взгляд, который я начинаю узнавать: смесь удивления и раздражения.
– Кирилл? – её голос резкий, будто она не рада видеть меня. – Что ты здесь делаешь?
– Собираюсь подбросить тебя до аэропорта, – спокойно отвечаю я, перехватывая её чемодан прежде, чем она успевает запротестовать. – Семён сказал, что у него не получается. Так что я за него.
– Я бы и сама справилась, – бросает она, отстраняясь, но я замечаю, как её взгляд задерживается на мне дольше, чем обычно.
– Не сомневаюсь, – говорю, закидывая чемодан в багажник. – Но здесь. Так что давай не будем спорить.
Лариса слегка прищуривается, словно собирается сказать что-то колкое, но в итоге только вздыхает и обматывает шарф вокруг шеи.
Мы едем в тишине. Радио я выключаю, её напряжение ощущается каждой клеткой моего тела. Я знаю, что она сейчас думает. Думает о том, как бы избавиться от меня, о том, почему я всё ещё здесь. И это меня бесит. Не она — её чертово упрямство.
– Зачем ты это делаешь? – её голос раздаётся неожиданно, и я вижу, как она поворачивается ко мне.
– Что именно? – спрашиваю, не отрывая взгляда от дороги.
– Всё это, – говорит она, делая широкий жест рукой. – Ты же знаешь, что я уеду. Ты знаешь, что... что я не ищу новых отношений.
Я усмехаюсь, слегка покачивая головой.
– Лариса, ты всё время хочешь, чтобы я отступил. Думаешь, я этого не вижу? Ты с самого начала пытаешься меня отпугнуть, но, знаешь, это не работает.
Она замолкает, уставившись в окно. Вижу, как её плечи чуть опускаются, как она сжимает руки в кулак.
– Кирилл, я устала, – тихо говорит она. – Устала от мужчин, которые ломают мне жизнь, обещают одно, а потом...
– Я — не они, – перебиваю её, мой голос звучит жёстко. – Не думай, что я похож на того, кто ушёл, или на того, кто пытается вернуться. Если я за что-то берусь, я это довожу до конца. И если я здесь, это потому, что ты важна для меня.
Её взгляд снова на мне, и в нём смешаны недоверие, боль и что-то, что я пока не могу понять.
– Я к этому не готова, – шепчет она.
– Знаю, – отвечаю, паркуя машину у терминала. – Но ты не уедешь, не узнав, что есть кто-то, кто не хочет тебя отпускать. Кто думает о тебе каждую долбанную секунду, не в силах выбросить из головы. Твоё дело — принимать это или нет.
Лариса смотрит на меня, её губы чуть дрожат, но она ничего не говорит. И я не тороплю её. Просто жду.
Мы стоим возле терминала, и дождь моросит всё сильнее, оставляя мокрые пятна на её шарфе и моей кожаной куртке. Лариса молчит, но её взгляд мечется, будто внутри неё происходит настоящая борьба.
– Мне, конечно, приятны твои слова, но… – наконец произносит она, её голос звучит устало, почти сломлено. – Тяжело поверить в то, что мужчина, с которым мы так мало знакомы, может испытывать подобные чувства. Я сыта по горло обещаниями и красивыми словами. Слишком много их было. Я больше в них не верю.
Я молчу, давая ей выговориться. Не перебиваю. Она снова сжимает руки, так сильно, что костяшки белеют.
– Вы все горазды давать обещание, которые не сдерживаете, – продолжает она, уже почти шёпотом. – А потом? Потом всё рушится. Мы живем в разных городах. Ты женат на работе, а я переживаю последствия своего тяжелого развода. Даже если мы попытаемся, суровая реальность все расставит по местам. Сначала ты начнешь реже приезжать из-за своего работы или по любой другой причине. Я, как любая женщина, начну испытывать недостаток твоего внимания. Наши ссоры станут все чаще, твои звонки все реже. И даже если не вмешаются третьи лица, все неминуемо развалится. Зачем начинать отношения, которые заранее обречены на расставание?
Её глаза блестят, но она не плачет. Слишком гордая, слишком сильная, чтобы позволить себе это. Я подхожу ближе, осторожно обнимаю ее за плечи. Она вздрагивает, но не отстраняется.
– Звучит слишком пессимистично. Если следовать твоей логике, то любые отношения обречены, – говорю я, глядя ей прямо в глаза. – Думаешь, мне не приходилось сталкиваться с тем, что я кого-то теряю, что не оправдываю ожиданий? У меня достаточно жизненного опыта, чтобы понять, чего я хочу. И что обречено, а за что стоит побороться. Ты рисуешь в голове самые мрачные исходы событий, но я могу поделиться с тобой своей картиной будущего. Разные города — не проблема. Ты можешь сдать свою квартиру, переехать ко мне, чаще видеться с сыном, найти новую работу и новые увлечения. Оставить наконец свое прошлое позади. Сама подумай. У тебя появится куча свободного времени, пассивный доход. В целом можешь вообще не работать — хирурги сейчас неплохо зарабатывают. А я буду знать, что меня дома ждут. Поэтому буду стремиться в домашний уют, к любимой женщине. В конце-концов, график свой разгрузить я вполне способен.