Бывший. Ты пожалеешь! (СИ), стр. 38

– Хватит драматизма, Богдан, – наконец произносит она, её голос звучит спокойно, но в нём всё ещё слышится холод. – Я посмотрю. Но это ничего не меняет между нами. Ты должен это понимать.

– Конечно, понимаю, – отвечаю я, кивнув. – Сейчас главное, чтобы справедливость восторжествовала.

Мы заходим в квартиру. Она включает свет, и я вытаскиваю телефон, чтобы показать ей запись. Когда видео начинается, я чувствую, как напряжение заполняет комнату. Она смотрит молча, её лицо остаётся бесстрастным, но её глаза не лгут. В них я вижу удивление, боль и ярость.

Когда запись заканчивается, она отворачивается, будто пытается переварить увиденное.

– Спасибо, – говорит она наконец. Её голос тихий, но твёрдый. – Я… не знаю, что ещё сказать.

– Ничего не нужно, – спешу ее заверить, протягивая ей флешку со скопированной записью. – Просто знай, что я никому не позволю обижать тебя. Сам уже наворотил…

Я собираюсь уйти, но что-то внутри меня останавливает. Оборачиваюсь, встречая её взгляд.

– Лариса, – произношу я медленно, стараясь, чтобы мои слова звучали честно, – ты сильно изменилась. Стала более женственной и загадочной. Мне так не хватает твоей мягкости. Наших совместных вечеров. Того, как ты забавно морщишь нос, когда я не смешно шучу или как ты правдоподобно врешь, что кофе вкусный, хотя я знаю, что ты любишь менее крепкий. Просто знай, что мне очень сильно тебя не хватает.

Её глаза слегка смягчаются, но она ничего не говорит.

Глава 35.

* Лариса *

Сижу в своей квартире, смотрю в окно, за которым медленно темнеет. Мой разум всё ещё возвращается к визиту Богдана. Его слова и взгляд — всё это продолжает звучать в моей голове. На столе передо мной лежит флешка с записями с камер наблюдения. Она кажется таким маленьким предметом, но внутри неё — моя надежда на справедливость.

Я не думала, что Богдан действительно поможет. После всего, что было между нами, мне сложно было поверить, что он снова встанет на мою сторону. Но его решимость и эти слова, перед тем, как он ушел, — это было настоящим. Впервые за долгое время я чувствую, что не одна в этой борьбе.

Делаю глубокий вдох и встаю, словно с этим движением уходит часть тяжести, давящей на меня последние дни. Бросаю флешку в сумку, быстро собираюсь и выхожу из дома. На улице вечерний воздух прохладный, освежающий. Дорога до участка кажется бесконечной, но внутри начинает разгораться странная смесь спокойствия и решимости. Теперь у меня есть то, что сможет доказать мою невиновность.

Когда вхожу в здание полиции, меня встречает привычная строгая обстановка: свет, который кажется слишком ярким, строгие взгляды сотрудников. Я ощущаю лёгкий холодок страха в животе, но иду вперёд. На стойке меня узнают, и мне быстро предлагают пройти в кабинет следователя.

Сажусь напротив него, стараясь держаться уверенно, хотя внутри ещё немного трясёт. Достаю флешку и кладу её на стол.

– Это записи с камер наблюдения у моего офиса, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Они доказывают, что заявление Олеси Пердесюк — ложь.

Следователь поднимает брови, но берёт флешку. Её вставляют в компьютер, и через несколько секунд на экране появляется видео. Смотрю, как Леся сама себе наносит травмы, как театрально разыгрывает сцену нападения. В комнате повисает тяжёлая тишина, и в этот момент я чувствую, как впервые за долгое время у меня в душе появляется облегчение. Богдан не соврал. Эта запись действительно мне поможет.

Следователь молчит ещё несколько минут, потом медленно кивает.

– М-да уж. Это серьёзное доказательство, – произносит он наконец, поворачиваясь ко мне. Его тон стал более уважительным. – Мы займёмся этим. Её заявление будет пересмотрено. Не хотите написать встречное? За клевету?

Я киваю, чувствуя, как внутри всё сильнее разгорается надежда. Надежда на то, что эта грязная история наконец закончится. На то, что я снова смогу жить своей жизнью без постоянного ощущения угрозы.

Когда я выхожу из участка, холодный вечерний воздух обдувает лицо, и я делаю глубокий вдох. Внутри всё ещё пульсирует напряжение, но теперь оно смешано с надеждой. Я смотрю на небо, где редкие звёзды проглядывают сквозь городской свет. Всё это — словно знак, что мрак, окутавший мою жизнь, наконец начинает рассеиваться.

Я невольно думаю о Богдане. О том, как он сегодня стоял передо мной такой уязвимый и подавленный. Ему было стыдно, я это видела. Его слова о том, что он хочет помочь, что хочет исправить — они прозвучали искренне. Но сколько раз я уже слышала от него что-то подобное? Надеялась на него, получая нож в спину…

Богдан всегда был таким — решительным, но опрометчивым. Он бросается в омут с головой, не думая, кого может утянуть за собой. Олеся — это его ошибка, его выбор, его грязь. Он намеренно спал с ней, развелся со мной. В тот момент для него ничего не значила я. Ни то, какое кофе я люблю, ни то, что я всегда была рядом. Чем он лучше нее? Два сапога пара. Из-за его “любви” я оказалась втянута в этот ужас. Все эти заявления, ложь, манипуляции…

Я вздыхаю, чувствуя, как гнев снова поднимается внутри. Сколько бы он ни пытался помочь сейчас, он всё равно остаётся тем, бросил меня в самый сложный момент моей жизни ради тупой шалавы. Если бы он не связался с этой женщиной, если бы он раньше думал о последствиях, мне бы не пришлось сейчас бороться за свою репутацию. Но теперь, кажется, он сам увяз в этом ещё глубже, чем я. И теперь, похоже, пытается выбраться.

Иногда мне хочется просто оборвать с ним все контакты, забыть его, как страшный сон. Но совместное прошлое мешает сделать это окончательно. Тот Богдан, который любил, который заботился, кажется таким далёким сейчас. Или, может быть, это просто привычка видеть в нём человека, который когда-то был мне близок.

Все эти дни я отвечала Саше сухо, если вообще отвечала. Его сообщения, полные заботы и приглашений провести вечер вместе, только раздражали. Не до того было. Я утопала в чужой лжи, в борьбе за собственную невиновность и в том нескончаемом потоке грязи, который вылился на меня из-за Олеси и Богдана.

Но теперь, когда ситуация хоть немного прояснилась, на меня накатывает чувство вины. Саша не заслуживал такого отношения. Он старался быть рядом, а я, в своей усталости и раздражении, просто отталкивала его.

«Нужно исправить это», – думаю я, беря телефон.

– Алло, – его голос звучит сдержанно, но я слышу лёгкую нотку удивления.

– Здравствуй, Саш, – начинаю я, ощущая, как внутри сжимается что-то неприятное. – Прости за то, что так себя вела в последнее время. У меня были свои причины, но это не оправдание.

– Всё в порядке, – говорит он, но я слышу, что это неправда. – Ты хотела поговорить?

– Хотела… встретиться, – отвечаю я, понимая, что лучше всего объяснить всё лично.

– Хорошо. Где и когда? – его голос становится чуть теплее, но всё ещё сдержанный.

Мы встречаемся в небольшом уютном кафе. Саша, как всегда, выглядит сдержанно и уверенно, но в его глазах я вижу настороженность. Он встаёт, чтобы поприветствовать меня, но вместо обычного тёплого взгляда я чувствую, что он на грани какого-то важного разговора. Что-то не так. Его движения чуть резковаты, а объятия — напряжённые.

– Привет, – говорит он коротко, без привычной улыбки.

– Привет, – отвечаю я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Сажусь напротив, замечая, как он нервно водит пальцем по краю стакана.

Тишина между нами становится почти ощутимой. Между нами что-то изменилось. Я это четко улавливаю. Сейчас Саша был закрыт. Неужели его так сильно обидела моя отрешенность?

Я готовлюсь рассказать ему всё: про Олесю, про заявление, про хаос, который поглотил мою жизнь. Но прежде чем я успеваю начать, Саша вдруг откашливается и наклоняется ко мне.

– Лариса, – начинает он, его голос звучит глухо, но в нём слышится решимость. Саша будто набирается храбрости, чтобы сказать что-то важное.