Бывший. Ты пожалеешь! (СИ), стр. 1
Ира Орлова, Виктория Ким
Бывший. Ты пожалеешь!
Глава 1.
– Привет, – говорит Богдан, появляясь в моей палате и прикрывая за собой дверь.
На моем лице невольно расцветает улыбка. Так одиноко и плохо мне было здесь одной.
Нет, соседки по палате были, но все они абсолютно чужие для меня люди. Нас объединили проблемы со здоровьем и белые больничные стены, не более.
– Привет, – стараюсь пригладить растрепавшиеся волосы, хотя понимаю, что это тщетно. В пижаме и без макияжа я чувствую себя неловко, словно оказалась на сцене без репетиции. Муж в черном пальто, побритый и приятно пахнет своим парфюмом, как всегда выглядит безупречно. – Как ты?
– Нормально, – отмахиваюсь дежурной фразой, но внутри меня растет тревога. Не стоит показывать ему, насколько расклеилась за время его отсутствия. Я не хочу жаловаться, пусть слова уже и готовы сорваться с языка. – На завтра операцию назначили.
– Здорово, – скупо улыбается муж, отводя глаза. Он вообще как-то напряжен. Замечаю и то, как его губы сжимаются в тонкую линию. За столько лет я слишком хорошо его знала, чтобы не уловить неловкость, возникшую между нами. Это ощущение похоже на холодный ветер, проникающий сквозь одежду и заставляющий дрожать.
– Что-то случилось? – задаю вопрос, начиная волноваться и мысленно перебирая возможные варианты. – Ты поэтому так долго не при… – в горле встает ком обиды, но я тут же глушу ее, глухо откашливаясь и оставляя фразу без окончания. Не ко времени сейчас.
Богдан молчит. Ставит на тумбочку пакет с апельсинами. Яркие оранжевые плоды как будто неуместны в этой больничной палате. Они выглядят так живо и радостно на фоне белых стен и серого постельного белья. Супруг же оглядывается в поисках стула и, не найдя такового, присаживается на край моей кровати. Он всегда был брезглив и не любил подобные места. Вот и сейчас ему с трудом удается подавить кислую гримасу.
А мне становится стыдно… За себя, за свое положение. Глупо, неправильно, но поделать с собой ничего не могу.
– Случилось, – наконец нарушает он тишину, оглядываясь на моих соседок. Тамара Петровна спит, Вера смотрит фильм в наушниках с телефона. Словно убедившись в том, что свидетелей нашего разговора нет, Богдан негромко продолжает: – Я хотел поговорить позже. Но так сложились обстоятельства, – он делает паузу, переводя дыхание. На меня больше и вовсе не смотрит, будто бы разговаривая со стенкой. Сердце моё замирает в ожидании чего-то страшного. – Билеты хорошие подвернулись, а я Леське обещал давно… Да и чего тянуть? Лучше сразу, как пластырь, чем врать себе. И тебе…
Муж продолжает что-то ещё говорить, но я уже его не слышу. У меня начинает шуметь в ушах, во рту пересыхает от страха и горечи. Часто моргаю, стараясь отогнать слезы. Но в груди все пылает от боли. Я уже все поняла… Причем давно. Но гнала от себя эти мысли, списывала на мнительность и на то, что Богдан очень много работает, поэтому так редко навещает меня.
– Ты меня слушаешь? – спрашивает он недовольно, на этот раз все же найдя в себе смелость посмотреть на меня и заметить мое замешательство. Его голос звучит резко и настойчиво. Ещё и брови хмурит так, словно это я несколькими секундами ранее сообщила ему неугодную новость.
– А? – вздрагиваю, выныривая из своих мрачных раздумий. Слова даются с трудом. – Да. Билеты нельзя терять, конечно.
– Лариса, – взрывается он, резко поднимаясь и повышая голос, отчего Вера убирает один наушник, с любопытством поглядывая в нашу сторону. – Я ведь серьезно, а ты, как всегда, все переворачиваешь. При чем тут эти билеты? Я ухожу от тебя, понимаешь?
– Понимаю, – киваю с непроницаемым выражением лица. Мои слова звучат пусто и безжизненно. Внутри все переворачивается от боли и отчаяния. – К Лесе.
– И? – психует Богдан.
– Совет вам да любовь?.. – сама не понимаю, почему мои слова звучат с вопросительной интонацией. Да и цели подшутить или наступить на больную мозоль у меня нет.
Пусть нашему браку уже и стукнуло целых двадцать четыре года; все же Богдана я и правда очень люблю. А любовь, как правило, заставляет нас идти на поистине глупые поступки. Например, как тот, что совершаю сейчас я — желая счастья своему супругу, которого затащила в постель его собственная секретарша. Или, может, все совсем наоборот?
Муж смотрит на меня исподлобья. Лицо его приобретает красноватый оттенок, как обычно бывает, когда его захлестывают сильные эмоции, а ноздри раздуваются, как у разъяренного быка. По всей видимости, Богдан ожидал услышать от меня совсем не это.
– Мужчина, вы на часы смотрите? Время для посещения закончилось, – доносится со стороны входа раздраженно из уст чем-то крайне раздражённой санитарки.
Глава 1.2.
Я поднимаю глаза на Богдана, и в этот момент вся боль и разочарование сливаются в одно целое. Он, словно не замечая её, продолжает стоять у моей кровати, его напряженные плечи выдают внутреннюю борьбу. Но его взгляд — холодный и отстраненный — говорит о том, что он уже принял решение. В груди будто что-то разрывается. Несомненно, нечто важное. Словно кто-то вырвал часть меня и растоптал.
– Дайте нам пару минут, – произносит он с таким тоном, который обычно использует на работе, когда требует от подчиненных выполнения своих указаний. В его голосе нет ни капли тепла, только сталь и уверенность.
– Но…
Он резко оборачивается, и, видимо, что-то в его облике пугает молодую женщину в бирюзовой форме. Она гулко сглатывает и всё-таки кивает, прикрывая дверь с той стороны.
В этот момент я наконец понимаю. Между нами, мной и Богданом, уже выстроена невидимая стена, которую мне не преодолеть. Все потому что он сам построил ее.
– Ты что-то ещё хочешь сказать? – обращаюсь к нему, хотя больше всего на свете сейчас хочу, чтобы он ушел. Или чтобы все оказалось сном. Да, кошмарным сном, от которого меня бы разбудил ласковый оклик мужа, нежный поцелуй и его заверение в том, что все хорошо. Что мне нечего бояться.
Но вместо этого я вижу его неподвижную фигуру, полную решимости и осуждения. Он смотрит на меня так, будто я — причина всех его бед. Ощущение безысходности накатывает на меня волной. В этот момент я едва сдерживаясь от того, чтобы не закричать от отчаяния.
– Да, хочу, – говорит он наконец, его голос звучит резко и холодно. Он окидывает меня взглядом, полным презрения. В этом взгляде нет ни капли любви. Только недовольство. – Ты же сама понимаешь, что виновата во всем. Понимаешь же?
Киваю зачем-то. Хотя, если честно, понимаю мало что. Его слова бьют меня как нож. Каждая фраза проникает в сердце, вызывая острые колющие боли. Я не могу поверить в то, что он действительно считает меня виноватой.
– Ну вот. Если бы ты не… запустила себя, не было бы этой идиотской поездки на турбазу. И аварии не случилось бы.
Снова киваю, скорее на автомате, чем соглашаясь. А затем неверяще моргаю. Это он что, теперь вознамерился на меня вину за аварию спихнуть?
Гнев поднимается внутри меня, но я подавляю его. Сейчас не время для бурных эмоций. Да, не спорю, идея возродить былую страсть с помощью совместной вылазки на турбазу, что угасла за последние годы, была исключительно моей (и немного моих подруг). Смена обстановки, свежий воздух, мы вдвоем в маленьком домике с красивым видом на сосновый лес… Только ничего из этого не вышло. Богдан постоянно ныл, что его закусали комары и частенько отвлекался на телефонные звонки “по работе”, что впоследствии и стало причиной аварии по пути домой. В которой, к слову, значительно пострадала только я, прописавшись в больнице на долгий срок с открытым переломом ноги и черепно-мозговой травмой. Сам же супруг отделался рассеченной бровью и лёгким испугом.
Но будь даже вина на мне, разве это оправдывает его предательство?
– Именно поэтому ты решил, что сейчас самое время рассказать своей больной жене о том, что спишь с другой, – произношу я с горечью вместо Богдана, не в силах сдержать поток слов. Внутри меня бушует буря. Каждое слово словно пропитывается ненавистью к тому, что происходит.