Лесной дозор. Дилогия (СИ), стр. 62

Оказывается, как мало человеку нужно для счастья, а?

Утром я проснулся сам.

Первым делом я сел на краю кровати и активировал «Малое исцеление». Знакомое тепло окутало голень, после чего я осмотрел рану. Рубцы стали еще светлее, кожа вокруг них приобрела нормальный цвет, а остатки синяков почти полностью исчезли.

Я встал босиком на бетонный пол и перенес вес на правую ногу, отметив, что боли практически нет. Присел пару раз. Связки слегка потянуло, но это была нормальная реакция после долгого бездействия мышц.

Сделав легкую разминку для всего тела – помахал руками, покрутил корпусом, поприседал и остался полностью доволен результатом.

Завтрак состоял из разогретой тушенки и черных сухарей, которые я запил чаем. Булыжник стоял в коридоре и молча наблюдал за процессом приема пищи. Ночес лениво валялся на стуле напротив, вывернувшись пузом к верху, и я в очередной раз удивился тому, что кот не просит ни еды, ни воды. Интересно, чем это чудаковатое существо питается?

После завтрака пришло время рутины.

Я тепло оделся, взял автомат и вышел на улицу, неторопливо шагая по своему сектору вдоль Разлома, внимательно читая следы на снегу, но ничего кардинально нового не заметил. Следы птиц, пару заячьих цепочек и мышей.

Вернувшись к бункеру, я решил заняться техникой, которая после двух прорывов явно требовала не только заправки патронов, но и обслуживания. В последний прорыв правая турель заглохла в самый неподходящий момент, и я подозревал, что дело было либо в перегреве, либо в забитом подающем механизме.

Я смел снег с металлического корпуса, открыл сервисные люки и принялся за работу. Вычистил остатки сгоревшего пороха из ствольной коробки специальной щеткой и шомполом, проверил лентопротяжный тракт, щедро смазал все подвижные детали оружейным маслом, которое не замерзает на морозе. То же самое я проделал и со второй турелью, чтобы исключить сюрпризы в будущем.

Бу все это время находился рядом, просто осматриваясь и наблюдая за тем, как я ковыряюсь в железе.

И вот это его молчание начало меня напрягать.

Я отложил ветошь, закрыл люк турели и посмотрел на пришельца. Вчера он засыпал меня вопросами по любому поводу. Ему было интересно все, от устройства моего организма до концепции социальных норм. А сейчас он бродит по территории, где стоит гигантская дыра в земле, из которой валит черный дым, где установлены смертоносные машины, плюющиеся огнем, и не задает ни единого вопроса.

Если бы я оказался в чужом мире и увидел подобный пейзаж, я бы первым делом спросил: «Егор, а что это за дыра? А что за черная дрянь из нее лезет? А зачем тебе эти железные штуки на постаментах?».

Но Бу молчал. Он смотрел на Разлом так, словно видел его каждый день.

Он что‑то знает? Или просто не придает значения таким мелочам в силу своей инопланетной природы? Надо будет обязательно вывести его на разговор об этом, но чуть позже. У меня было обещание, которое следовало выполнить.

Или, может, он просто обиделся, что я вчера их обоих отчитал за глупые поступки? И вообще… известна ли ему концепция обиды?

– Пойдем, – обратился я к камню и направился в техническое помещение, где хранились боеприпасы. Включив свет, я пошел вдоль стеллажей. Помимо мин и патронов, я выудил в памяти, что здесь должен был быть хозяйственный инвентарь, который прежний Егор видел, но не пользовался.

В самом дальнем углу действительно нашелся небольшой металлический шкаф. Открыв его, я обнаружил то, что искал: молоток с деревянной ручкой, набор отверток, плоскогубцы, пластиковую банку с гвоздями и коробку строительных саморезов. Рядом лежал старый, сбитый из досок ящик с ручкой сверху, которым обычно пользовались плотники в допотопные времена в качестве переноски.

Я сложил весь найденный инструмент в этот ящик, проверил, чтобы ничего не вываливалось, подхватил его за ручку и пошел к эльфам.

– Давай наведаемся к нашей соседке, мы ей обещали кое‑что подлатать.

– Мы идем в гости? – спросил Бу, впервые не добавив любимую слово‑приставку.

– Можно сказать и так.

До эльфийского поста мы добрались без приключений. Лес стоял тихий, морозный, лишь снег сухо скрипел под ботинками да ветер изредка гонял по насту белую поземку.

Мы подошли к крыльцу эльфийского бункера, я поднялся по ступенькам и громко постучал кулаком в дверь.

Ждать пришлось недолго. Замки внутри щелкнули, сработала пневматика, и створка тяжело пошла на меня.

В лицо мне тут же ударило жаром, словно я открыл дверцу натопленной духовки. Казалось, что Наира решила устроить внутри настоящую сухую баню и печку топила, не жалея дров.

Она стояла на пороге в облегающей черной майке и штанах.

– Впустишь? – уточнил я, перехватывая удобнее деревянный ящик с инструментами.

Она смерила меня оценивающим взглядом, затем перевела глаза на стоящего рядом Булыжника.

– Не знаю, не знаю, – ответила она, хитро прищурив глаза и облокотившись плечом о дверной косяк. – А что, от вас есть какая‑то польза?

Честное слово, вот лучше бы она этого не говорила и не смотрела на меня так.

Потому что гормоны молодого тела, помноженные на три года абсолютного воздержания предыдущего хозяина, ударили мне в голову с такой силой, что в мозгу мгновенно возникли самые живописные и пошлые картинки из старых эротических фильмов, которые в девяностых ходили по рукам.

Классический сюжет: мускулистый сантехник с ящиком инструментов заходит в квартиру к красивой, ладно сложенной девушке, чтобы исправить ей капающий кран. Он все чинит, затягивает гайки, а потом выясняется, что бедной девушке совершенно нечем расплатиться за услуги мастера. Вот же беда. И как же ей, несчастной, выкручиваться из такого сложного финансового положения?

Так, отставить вожделение, Егор Дмитро‑Палыч! А ну возьми себя в руки немедленно, чай не юнец сопливый! Ты сюда пришел полки вешать? Вот и вешай полки, а не на передок отвлекайся. Инструмент в зубы и работать.

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и изобразил на лице полнейшее равнодушие.

– Не, ну можешь сама полки вешать, – я пожал плечами, демонстративно приподнял и показал ей ящик с молотком и отвертками, после чего стал было разворачиваться.

– Стой‑стой‑стой, я пошутила! – тут же спохватилась она, отлепляясь от косяка.

Я повернул голову вполоборота и посмотрел на нее, хитро прищурившись.

– Не смотри на меня так, – ответила она, поежившись от морозного воздуха, который начал затягивать в тамбур. – И заходи уже давай, у меня сиськи мерзнуть начинают, а улицу отапливать дорогое, знаешь ли, удовольствие! Сам потом мне дрова рубить будешь!

Я зашел внутрь, пропустив вперед Бу. Как только дверь за нами закрылась, я тут же стянул с себя куртку и откинул ее в сторону. Жара в бункере стояла действительно знатная.

Оставив Булыжника изучать коридор, я прошел в главную комнату и принялся оценивать масштаб вчерашнего погрома с профессиональной точки зрения. Деревянные полки валялись в углу. Я подошел к стене и осмотрел отверстия. Бетонная кладка выдержала, а вот пластиковые дюбели и саморезы вырвало с корнем.

Работа предстояла нехитрая. Я достал из ящика плоскогубцы, вытащил из досок погнутые старые саморезы, затем подобрал в своем запасе новые, более толстые и длинные шурупы, вбил в старые отверстия в бетоне деревянные чопики для надежности и начал собирать конструкцию обратно.

Тяжесть молотка в руке, скрип самореза по дереву, да и простая работа успокаивала. Я всегда любил работать руками, потому что в такие моменты все мысли уходят прочь, позволяя отвлечься. Берешь сломанную вещь, прикладываешь усилия, и она снова становится целой и полезной.

Вернув полки на законное место и намертво притянув их к стене, я проверил конструкцию на прочность, навалившись на нее всем весом. Держит намертво, но надо будет сказать, чтобы всяким эльфам по ним снова скакать не разрешала.

Следом я перебрался в тамбур, где на полу валялась металлическая вешалка для верхней одежды, которую вчера снесли выбегающие рейнджеры. Полоса металла был согнута дугой, а крепежные ушки вывернуты наизнанку.