Камарадас (СИ), стр. 23

Примерно через два часа Самуэл резко присел и поднял руку. Мы опустились следом. Впереди, далеко за редкими деревьями, мелькнул свет. Короткий жёлтый отблеск, будто кто-то на секунду прикрыл и снова открыл лампу. Потом донёсся слабый металлический стук. Я подполз к проводнику.

— Люди?

Самуэл кивнул, потом показал двумя пальцами вправо и провёл ладонью по земле. Дорога.

Мы осторожно сместились к ней, не приближаясь вплотную. Минут через десять впереди проявилась старая грунтовка, больше похожая на две выбитые колеи между кустами. На ней никого уже не было, но запах солярки держался в воздухе вполне отчётливо. Богдан лёг рядом, потрогал пальцами край колеи и тихо сказал:

— Следы свежие.

Я кивнул. Это и без него было понятно. Земля ещё не успела осыпаться, трава по краям была примята совсем недавно, а в одном месте на песке темнело жирное пятно.

— Тягач? — спросил Али.

Богдан осторожно провёл рукой над следом, не касаясь его лишний раз.

— Что-то тяжёлое колёсное. Может, грузовик, может, артиллерийский тягач. Точно сказать нельзя.

Самуэл указал вдоль дороги на юг.

— Большие машины туда.

Я достал карту, прикрыл её ладонью и быстро прикинул направление. Дорога уходила как раз туда, куда нам было нужно, но идти по ней было нельзя. Даже ночью. Нет, даже не так — особенно ночью.

— Идем параллельно, — сказал я. — Держим дорогу слева. Дистанция сто пятьдесят-двести метров. Если движение — ложимся.

Дальше мы пошли куда как медленнее, чем до этого. Дорога притягивала к себе, как магнит. По ней можно было выйти к цели, но она же могла привести нас прямо к засаде или охранению. Мы шли сбоку, в редколесье, иногда теряя её из виду, потом снова находя по звуку, запаху или просвету между кустами.

Через час впереди послышался гул двигателей. Не близко, но отчётливо. Мы легли в траву, приготовившись наблюдать. Сначала появился свет фар, прикрытых щитками, потом по дороге медленно прошла колонна. Толком её было не видно, но машину удалось посчитать на слух. Четыре тяжёлых грузовика под прикрытием бронеавтомобиля. Шли машины, с большими интервалами, но всё равно земля под нами едва заметно дрожала.

Я уже понимал, что мы идём правильно. Когда звук двигателей растворился на севере, мы пролежали ещё минут десять и только потом Самуэл поднялся первым и осторожно повёл нас дальше. Теперь сомнений почти не осталось. Мы нашли рабочий маршрут снабжения, и им активно пользовались, а значить дорога вела как минимум к армейским складам. По ней ночью таскали грузы, возможно боеприпасы, топливо или пополнение. Это была полезная информация, но к главной своей цели мы пока так и не приблизились. К утру надо было найти место для следующей дневки. И желательно такое, откуда нас не выкурят первым же случайным патрулём.

Глава 11

До рассвета оставалось меньше часа, когда Самуэл снова свернул с дороги. На этот раз резко, будто только сейчас заметил ориентир, который искал всю ночь. Мы прошли ещё метров триста через густой кустарник, пересекли неглубокий сухой овраг и вышли к небольшому островку редких деревьев, окружённому колючими зарослями. Проводник внимательно осмотрелся, присел, потрогал ладонью землю, потом уверенно кивнул.

— Здесь.

Место было куда менее удобным, чем наша предыдущая дневка на пойме. Воды поблизости не было, зато густые кусты почти полностью скрывали небольшой участок голой земли, куда не проникал взгляд ни с дороги, ни с воздуха. Под ногами лежал толстый слой прошлогодней листвы, а над головой переплетались ветви нескольких акаций.

Мы быстро расползлись по своим местам. Каждый уже без слов знал свою работу. Самуэль осторожно замёл следы нашего входа пучком сухой травы, поправил ветки. Али занялся проверкой рации, ну а мы с Богданом осматривали сектора вокруг укрытия через бинокли.

Ночь закончилась. Солнце ещё не поднялось, но местность уже начинала оживать. Где-то далеко закричали птицы, в стороне дороги послышалось мычание какого-то крупного зверя, а потом ветер донёс слабый рокот двигателя.

Я осторожно подполз к самому краю зарослей. Дороги отсюда было почти не видно, только узкий просвет между деревьями, зато звук проходил хорошо. Через несколько минут показалась машина.

Небольшой открытый бронеавтомобиль медленно катил по грунтовке, поднимая за собой лёгкую пыль. Перед ним шагали четверо солдат. Судя по походке, не сопровождение колонны, а обычный патруль. Шли расслабленно, разговаривали между собой, один курил на ходу.

Я машинально отметил форму, оружие и порядок движения. Впереди шли трое чернокожих солдат, сзади, возле броневика работу своих подчиненных контролировал белый сержант с автоматом. Один из рядовых нёс лёгкий пулемёт, двое были вооружены винтовками. Никаких собак, никакой инженерной разведки, никакой настороженности.

Патруль остановился почти напротив нашего укрытия. До них было не больше ста двадцати метров. Один из солдат сошёл с дороги и направился прямо в нашу сторону. Я почувствовал, как рядом едва заметно напрягся Богдан.

Солдат дошёл до ближайшего куста, расстегнул ремень и принялся справлять нужду. Потом закурил ещё одну сигарету, лениво посмотрел по сторонам и крикнул что-то своим. Из бронеавтомобиля ответили смехом.

Несколько долгих секунд мне казалось, что он сделает ещё десяток шагов и выйдет прямо к нашим следам, но солдат бросил окурок, раздавил его каблуком и неторопливо вернулся обратно. Через минуту двигатель снова зарычал. Бронеавтомобиль тронулся, патруль занял своё место вдоль дороги и вскоре скрылся за поворотом.

Мы ещё долго не шевелились. Только когда шум мотора окончательно растворился вдали, я медленно выдохнул.

— Видели? — едва слышно спросил Али.

— Видели.

— Нас не искали.

— Пока не искали.

Я посмотрел на часы. До следующего окна радиосвязи оставалось около получаса. Рация лежала рядом, исправная, готовая к работе. Достаточно было развернуть антенну, выйти в эфир на несколько секунд и передать условную группу цифр. Штаб узнал бы, что мы живы, пересекли передний край и продолжаем выполнять задачу. Но вместе с этим существовал пусть небольшой, но вполне реальный риск радиопеленгации. Южноафриканцы умели работать со средствами радиоразведки значительно лучше большинства своих противников, и, хотя короткий сеанс давал им совсем немного времени, добровольно подставляться мне совершенно не хотелось.

Я ещё раз мысленно перебрал всё, что мы могли сообщить. Найдена дорога. Зафиксировано движение ночных колонн. Обнаружен дневной патруль. Ничего из этого пока не оправдывало риск. Я посмотрел на Али.

— Сегодня тоже молчим.

Он только кивнул, словно ожидал именно такого решения.

— Лапин поймёт? Кипеж не поднимет?

— Поймёт. Тревогу он начнёт поднимать, если мы завтра на связь не выйдем. А так, если мы не вышли в эфир, значит, либо не можем, либо не считаем нужным. Паниковать раньше времени он не станет.

Рация так и осталась лежать на земле. День только начинался, а впереди было ещё много часов неподвижного ожидания. Самым опасным врагом разведчика в такие минуты становился не противник, а собственное нетерпение. Хотелось двигаться, искать, принимать решения, идти вперёд, но приходилось лежать неподвижно, вслушиваясь в каждый звук и надеясь лишь на то, что очередной случайный патруль пройдёт мимо, так же ничего и не заметив, как это произошло сейчас.

Первый выстрел я услышал уже тогда, когда над горизонтом появилась узкая красноватая полоса, а тени под деревьями начали медленно отступать. Звук был настолько слабым, что поначалу я принял его за далёкий раскат грома или за шум тяжёлой машины, прошедшей где-то за холмами. Низкий глухой удар едва докатился до нашего укрытия и растворился в утреннем шелесте листвы. Через несколько секунд пришёл второй.

Я приподнял голову и посмотрел на Богдана с Али. Они уже не смотрели в сторону дороги, а лежали неподвижно, повернув лицо на юго-восток.