Пробуждение Хаоса. Том 2 (СИ), стр. 63

Когда Сареф и Ильмаррион сели друг напротив друга за небольшим столом, и слуга заикнулся о закусках и напитках, магистр драконов моментально указал тому на дверь. Слуга, лысый полноватый дядечка с весьма эффектными усами, вероятно, вышколенный долгой службой в поместье, ретировался из комнаты меньше, чем за мгновение. После этого Ильмаррион ещё примерно 10 секунд зыркал во все углы комнаты. Как понимал Сареф — отсматривал прослушку в комнате. Но Сареф был уверен, что его дед не настолько глуп, чтобы пытаться сейчас подслушать их разговор, когда он потом вполне может узнать всё, что ему нужно, от собственного внука.

Здесь Сареф поймал себя на мысли о том, что ему уже намного легче было думать о Жераре как о члене своей семьи. Наверное, всё-таки их взаимодействие начинало приносить свои плоды. Возвращение Нины, которая сейчас сильно помогла Сарефу с Высшим Пунктом Развития… и которая, как оказалось, была крайне недовольна своей невесткой… как это наверняка часто бывает в обычных семьях. Его исцелённый отец, который желал реализовать свои застоявшиеся амбиции… но который при этом готов был вступить в бой рядом со своим сыном, и который теперь мог полноценно показывать Сарефу свою любовь и свою гордость. Его мать, которая, как надеялся Сареф, была щедро вознаграждена за все свои страдания. Ведь, откровенно говоря, Мессу сейчас ничего не стоило отказаться от Аолы и присмотреть себе кого-нибудь помоложе и покрасивее. Но нет, его отец снова выбрал свою жену, выбрал ту, кто был рядом все эти годы, и даже если поведение Аолы не всегда было достойным… Сареф честно признавался себе, что мало кто смог бы пройти этот путь длиной в 20 лет — и ни разу нигде не споткнуться.

И от всех этих мыслей Сареф чувствовал, как в его сердце, где на месте семьи раньше находилась чёрная дыра, в которой только крохотной светлой искоркой была одна мама, теперь появлялось что-то новое. Да, с тех пор утекло много воды. Да, какие-то вещи уже никак нельзя изменить. И всё же… у его семьи со стороны отца долгое время после ухода Сарефа из клана Джеминид не было даже возможности хоть как-то поучаствовать в его жизни. Теперь же… впрочем, об этом пока рано было говорить. Тем более, что к удивлению Сарефа, Хим отнюдь не разделял такие мысли своего хозяина… Сареф чувствовал в нём по отношению ко всему этому какую-то печальную ревность, и он решительно не понимал, что с этим было не так…

— Что ж, — наконец, заговорил Ильмаррион, — я хотел поговорить с тобой, Сареф, потому что… мне нужна помощь. И ты, как человек, который успешно решает крайне сложные и крайне деликатные проблемы, для этого идеально подходишь. Как иронично, — из-за красного капюшона Сареф, конечно же, не видел лица Ильмарриона, но ему показалось, что магистр драконов сейчас печально усмехнулся, — четыре года назад мы с тобой так же разговаривали, и я очень чётко предупредил тебя о том, что с тобой будет, если ты начнёшь использовать направо-налево свою Руку Пересмешника.

— Я на вас за это не злюсь, — Сареф деликатно пожал плечами, — сейчас, годы спустя, я понимаю, что вы всего лишь защищали устоявшийся порядок вещей. Возможно, вы даже по-своему были правы. Простолюдины, получив такие знания настолько легко и ничем за это не заплатив, просто бы не ценили его. Ну а насколько это решение было правильным… полагаю, мы узнаем, когда и, главное, каким образом, наконец, закончится этот кризис Теневых Символов.

— То есть, ты всё равно считаешь себя правым в этом вопросе? — подозрительно уточнил Ильмаррион.

— Не знаю, — пожал плечами Сареф, — недалёкими и малообразованными людьми легко управлять, это правда. Проблема в том, что рано или поздно появится кто-нибудь, кто тоже захочет на этом сыграть. Полагаю, вы и сами знаете, что это так. Что эта зараза Теневых Символов расползлась так быстро и так далеко, в том числе и потому, что простые люди подпольно помогают этим бандитам, снабжая их едой и припасами. Потому что видят они в них избавителей, которые свергнут ненавистных клановых управленцев. И с этим даже поделать ничего нельзя. Каждого за руку не схватишь. И каждого не казнишь — иначе просто работать будет некому.

— Неважно, — сказал Ильмаррион, — я позвал тебя не для того, чтобы поговорить о политике или о философии. Мне требуется конкретная помощь.

— Признаться, я даже не представляю, какая вам может понадобиться помощь, — деликатно заметил Сареф, — я, конечно, кое-чему научился за эти годы, но, думаю, мы оба понимаем, что ни мои силы, ни мои возможности с вашими даже рядом не стояли.

— Не для каждой задачи нужна большая сила, — пожал плечами магистр драконов, — для того, чтобы сделать пациенту надрез, лёгкий скальпель подойдёт намного лучше двуручного меча. Что ж, ближе к делу. Тебе, полагаю, неизвестно, Сареф, что у меня есть семья.

— Вы никогда об это не упоминали, — деликатно ответил Сареф.

— Значит, известно, — голос магистра драконов совершенно не изменился, и Сареф даже не мог понять, по какой интонации он это понял, — Джинора, полагаю, в какой-то момент проболталась?

— Нет, — Сареф хладнокровно продолжил разговор, — когда мы ходили в поход на Рубинового Паладина, Ада в какой-то момент упомянула, что является вашей внучкой. Я попытался расспросить её, но она отказалась говорить. Впрочем, догадаться нетрудно. Если у вас есть внучка — значит, есть дочь или сын. Значит, у вас должна быть и жена.

— Понятно, — кивнул магистр драконов, — нет, Сареф, это не совсем так. У меня есть… скажем так, дом. Где живёт… живут… мои любимые женщины и их дети. Разумеется, всё строго по обоюдному согласию. Каждая из них знает, что она не будет единственной… и если её это устраивает — в этом доме и она, и её дети будут обеспечены всем, чем только можно.

— Я так понимаю, на это поместье было совершено нападение? — тихо спросил Сареф, который уже начал чувствовать, в какую сторону дует ветер. И на этом фоне ярость Ильмарриона становилась вполне объяснимой.

— В точку, — кивнул магистр драконов, и в этот момент от него разошёлся импульс силы, от которого качнулись шторы на окнах, — естественно, там была охрана. Да что там говорить, некоторые из моих избранниц до сих пор ходят в походы — и потому могли защитить и себя, и детей. И всё же… Нападение было организовано слишком хорошо. Был идеально выбран момент, когда стражи в поместье было меньше. Когда две моих самых сильных избранницы ушли в поход на Рубинового Паладина. И даже так они почти смогли отбиться. Почти. Потому что Символы увели… троих моих детей.

С этими словами Ильмаррион сунул руку под плащ у своей груди, после чего бросил перед Сарефом три карточки. На них были изображены две девочки и мальчик, и изображены настолько искусно, насколько это вообще возможно, когда у тебя под рукой только бумага и цветные карандаши. Во всяком случае, Сареф был уверен, что если он встретит этих детей вживую — то моментально их узнает.

— Айри, — магистр драконов указал на первую карточку, где была изображена черноволосая девочка лет двенадцати. Глаза у неё были карие с оттенком красного, и взгляд — строгий не по годам.

— Михаил, — Ильмаррион указал на вторую карточку. На ней был изображён мальчик лет десяти с пепельно-серыми волосами и зелёными глазами, с едва уловимой печалью смотревшие куда-то вдаль.

— Илия, — глава Айон указал на последнюю карточку. На ней была девочка со светлыми волосами и голубыми глазами, самая маленькая среди прочих, лет семь, не больше. Её взгляд выражаел искреннее, неуёмное любопытство.

— И Символы их похитили, — бесстрастно сказал Сареф, — простите мне этот бестактный вопрос, но почему вы уверены, что они ещё живы?

— Сареф, я не просто так магистр клана драконов, — на Ильмарриона, голос которого сильно дрогнул, в этот момент явно накатил приступ гнева. И то, что он подавил его, чётко давало понять, какие надежды он сейчас возлагает на Сарефа, — смерть своих детей я бы почувствовал. Во всяком случае — несовершеннолетних, тех, за кого я несу прямую ответственность. Нет, их именно что похитили. И, полагаю, ты понимаешь, почему.