Пробуждение Хаоса. Том 2 (СИ), стр. 49

Глава 3.3

Больше Сарефу никто на пути не встретился. Если даже за ним и следили — то инцидент с Домиником должен был отбить всякую охоту у желающих покачать права связываться с ним. Самому же Сарефу было интересно, почему Жерар позволяет этому происходить? В конце концов, клановый хранитель поместья Гайранос должен постоянно присутствовать — и докладывать обо всём главе. Даже если допустить, что этот Доминик — действительно, важная шишка, и он лично отвечает за одно из прибыльных направлений клановой торговли, уместно ли позволять ему так нагло себя вести сейчас, когда в поместье собирается Годаста?

А потом Сареф понял, что, скорее всего, именно этого хитрый Жерар и добивается. Чем больше Доминик наглеет, и чем больше ему всё это сходит с рук — тем больше он продолжает наглеть. И именно сейчас, когда здесь собирается Годаста, Жерару легче лёгкого поймать своего чересчур строптивого советника на какой-нибудь ошибке. Например, если он ляпнет что-нибудь не то какому-нибудь главе. Особенно Ильмарриону или Адральвезу. И тогда это будет замечательный повод взять Доминика за шкирку и выкинуть его как со своей должности, так и из поместья.

Единственным негативным фактором оставалось то, что ради реализации такой комбинации Жерар сейчас бросил на амбразуры всю свою семью, каждому из которых наверняка был отдан персональный приказ терпеть Доминика настолько, насколько это возможно. И волею случая под этот обстрел попал и Сареф. Что ж, оставалось только надеяться, что своей неосторожной шалостью он не порушил планы дедушки.

Наконец, Сареф поднялся на пятый этаж поместья. В этот момент из правого крыла, в котором был длинный коридор с единственной дверью в конце, раздалось несколько хлопков. Поняв, что ему нужно именно туда, Сареф прошёл через коридор и постучал в явно крепкую дверь из тёмного дерева.

Шуршание склянок, происходившее за дверью, стихло, после чего послышались шаги, распахнулась дверь… и перед Сарефом предстала Нина в простеньком сером платье (хотя, стоило признать, из довольно хорошей ткани), накинутом сверху фартуке и красной косынке. А разъярённое выражение её лица явно говорило о том, что посмевший прервать её незваный гость сейчас расстанется с жизнью самым мучительным способом. Впрочем, когда Нина увидела перед собой Сарефа, её лицо моментально смягчилось.

— Сареф. Внук мой, как я рада! — бабушка в момент обняла внука так крепко, что он даже сам не ожидал от неё такой силы. Когда же Нина отстранилась, Сареф получил возможность рассмотреть её поближе. И, стоило отдать должное, сейчас его бабушка выглядела куда как лучше. Как видно, месяц спокойной жизни, когда она могла спокойно спать, принимать пищу в нормальном режиме и регулярно бывать на солнце и свежем воздухе, определённо пошёл ей на пользу. Нина стала выглядеть крепче, на её лице появился румянец, и даже редкие морщинки на лице были скорее лукаво-задорными, нежели унылыми и печальными.

— Как я рада тебя видеть. Заходи, заходи, — Нина бросилась к одному из столиков и, смахнув с него пустые склянки в подставленный коробок, в следующий момент протёрла его появившейся из воздуха тряпочкой, — проходи, садись… или как тебе будет удобно. Ты к нам как, по делу, или просто так, в гости?

— По делу, — ответил Сареф, с любопытством оглядывая лабораторию, — прибыл сюда со стревлогами на Годасту. Но это же не повод не повидаться со всеми вами. Тем более… в силу определённых причин с Жераром я тоже наладил контакт намного позже, чем мог бы… и теперь жалею об этом.

Сам же Сареф при этом невольно подумал о том, что контакт с Жераром ему помешал наладить… как ни странно, но — Адральвез. Сареф вспомнил о том, как он впервые прибыл в клан Зинтерра. Как много разговаривал с Адральвезом о себе и своей судьбе. И как магистр демонов, разумеется, с высоты своего опыта и авторитета заверял Сарефа в том, что Жерару на него плевать с высокой горы, что за все эти годы он ни разу не навестил внука, и что если глава клана Гайранос когда-нибудь и заинтересуется Сарефом — то исключительно с точки зрения денежной выгоды. А потом, два года спустя Жерар задействовал все свои связи и рванул в клан Айон, когда Сарефу, которого поймали драконы, отчаянно требовалась хоть какая-то помощь извне…

Что самое смешное — Сареф бы даже не вспомнил об этом моменте. Но память ему резанула последняя встреча с Адральвезом. Которая, собственно, и началась со слов магистра демонов о том, как клан Ондеро за всю жизнь ничего не вложил в Сарефа, зато его лояльность Гидеон заработал, считай, что на пустом месте. И только теперь Сареф начинал понимать хоть немного из того, что четыре года назад говорила ему Ламия. О том, каково это, когда демоны считают тебя своим. И вот во всех этих действиях Адральвеза было что-то такое собственническое… и даже почти что звериное… или, можно сказать… демоническое. В духе: «Это мы вложили в тебя больше всех, и остальные не имеют на тебя никакого права».

— Да, да, разумеется, Годаста, — Нина вернулась к одному из столиков, на котором что-то булькало, и, бросив на содержимое пузырька короткий взгляд, довольно кивнула и вернулась к Сарефу, — мы уже наслышаны о том, что случилось в клане Ювенаро. И, разумеется, все главы кланов после такого резко подумали о своей безопасности, что и привело к согласованию поместья Гайранос в качестве места проведения этой Годасты.

— Сюда так же приехали и Месс с Аолой, — осторожно сказал Сареф.

— Да, — Нина в этот момент опустилась на стульчик и закрыла лицо ладонями, — когда я увидела Месса после всего этого — то просто не поверила своим глазам. Мой сынок… мой Месс… я столько лет этого ждала… столько к этому шла… и как же оно того стоило! Когда я увидела его… его взгляд… увидела, каким он стал сильным, гордым, свободным… о, Святая Система, даже момент, когда я воссоединилась с моим драгоценным Жераром… и то не был важен для меня, как то, что я теперь вижу своего сына… нормальным. И это всё — в том числе, и твоя заслуга, внук мой. Именно ты сумел закончить эту историю. Именно ты сумел спасти меня от этих проклятых Теневых Символов… спасти лекарство, которое я так долго делала… и, наконец, именно ты позволил своему отцу вдохнуть эту жизнь полной грудью. Я никогда… никогда в жизни этого не забуду…

— Ну, всё-таки мои запросы не ограничились простой благодарностью, — с небольшим смущением сказал Сареф, — Адейро и Гидеон уже должны были сказать вам, что я попросил себе в награду.

— Ах, Сареф, — Нина рассмеялась, — право слово, после всего, что я видела, что я пережила — это такая мелочь. Да ты должен иметь свой дом просто по праву рождения! После того же, что ты сделал для нас… ты получишь свой дом там, где желаешь. И если ты желаешь себе дом на берегу моря на самых элитных территориях — быть по сему!

— Спасибо, — кивнул Сареф, после чего с беспокойством добавил, — но… с Мессом, как ты, возможно, знаешь, не всё настолько… стабильно. Ведь, надо полагать, он передал вам, чем в будущем может быть чревато такое лечение?

— Я бы не слишком доверяла словам Адральвеза, — впервые за их встречу в голосе Нины послышалась сталь, — вот ты сам много с ним взаимодействовал, Сареф. Можешь ли ты сказать, что Адральвез, действительно, всегда был с тобой честен и говорил тебе только правду?

И нехотя Сареф вынужден был признать, что Нина права. Чего стоит один только эпизод, в котором Сареф по итогу на полтора года оказался в поместье Айон. И хотя Адральвез после этого давал слово, что он не предавал Сарефа… что здесь вообще можно считать под предательством? Ведь и Сареф не приносил Адральвезу клятву верности. А если не было верности… то могло ли, в таком случае, быть предательство? Тем более, что в одном Адральвез Сарефу совершенно точно не врал. Он прямо говорил, что, будучи главой Зинтерры, в первую очередь, руководствуется интересами своего клана. И так уж получилось, что Сареф, вопреки всем рискам, принял Хима — и выжил после этого. И потому сейчас его благополучие во многом совпадало и пересекалось с благополучием клана Зинтерра. Но если однажды это станет не так…