Пробуждение Хаоса. Том 2 (СИ), стр. 23

Наконец, Анна оказалась рядом с ним. Сареф за несколько секунд намеренно перестал атаковать, чтобы придержать Барелем в состоянии 10-ти зарядов. И вот, наконец, перед ним вспыхнула карта…

Карта Шут! Модификатор критического удара увеличен до 333% на одну атаку!

Не теряя времени, Сареф вскинул Барелем:

Заряженный Выстрел!

…2…1

Критический урон — 2114!

Яркий световой луч снова прошил слизня… и хотя атака была вполне мощной, до силы предыдущего раза она явно не дотягивала.

— Может быть, повторишь предыдущую комбинацию со Звездой и Колесом Фортуны? — тяжело дыша, спросил Сареф Анну.

— Не могу, — та виновато покачала головой, — когда я вытаскиваю из колоды старшие карты специально — они сгорают, и воспользоваться ими снова я могу только через час.

А вот это уже были не очень хорошие новости. Как видно, боевой потенциал Анны тоже был ограничен. Мало того, слизень внезапно перестал их атаковать и сжался в огромный комок. После чего по всему его телу прошла волна слизи, словно бы залечивая все полученные повреждения. Основной трудностью было то, что через Системное окно невозможно было отследить уровень здоровья монстра. Если с тем червём на Островах Теневых Символов Системное окно показывало хотя бы что-то, то здесь оно в упор отказывалось замечать и хоть как-то анализировать эту тварь.

Мало того, слизень явно понял, что в одиночку против множества целей сражаться ему тяжело. И потому по всему его телу открылись новые поры, из которых валом хлынули свежие слизни.

Сареф и остальные в отчаянии боролись с этим натиском. Тем более, что теперь среди новых особей было гораздо больше прытких и сообразительных тварей, которых не получалось снести с одного раза. Сражение увязало, и они стремительно теряли всё своё преимущество. Сареф даже в отчаянии огляделся: Фриды всё ещё нигде не было. Либо она помогала людям, оставшимся в Женевьеве, либо вообще забила на приказ Валки (которая, впрочем, вряд ли имела право ею командовать) и свалила отсюда. Что ж, помощи не будет… Если только…

Сареф снова взглянул на свою левую руку, в которой дремала сила, подаренная ему Хрипунцом. И пришло понимание, что именно сейчас настало время проверить его дар в действии. Всей их совместной мощи сейчас просто не хватало, чтобы сделать этому монстру хоть что-то: каким-то немыслимым образом ему требовалось совсем немного времени, чтобы восстановить утраченное здоровье. Но не успел он решиться, как позади него раздались знакомые голоса:

— Ну, я в это просто не верю. Он, конечно, любитель нырять в проблемы — но сегодня он просто побил все рекорды.

— А я знал, что так будет, — довольно ответил второй голос, — я же сам этого дрыща и учил.

Обернувшись, Сареф не поверил своим глазам. Позади него в паре десятков шагов стояли… Сундарк и Баэрун. При этом оба громилы, один с чёрными волосами, второй — с рыжими, приветливо улыбались, хотя и тяжело дышали. Явно добирались сюда в большой спешке.

— Вы… — Сареф опешил, — вы что тут делаете?

— Да вот, — Баэрун с довольной улыбкой кивнул Сареф, — мы тут за тобой немножко приглядывали. И видим, что ты резко решил нанести визит главе клана Ювенара. Ну и… мы, конечно, предполагали, что это может вылиться в некоторое дерьмо… но, признаться, подобное, — он взглядом указал на беснующуюся матку слизней, — превзошло все наши самые смелые ожидания.

Сареф нахмурился. С одной стороны, его не очень порадовал тот факт, что члены клана Зинтерра за ним следили. Но благоразумно оставил свои претензии при себе: их помощь сейчас была как нельзя кстати.

— Ну что ж, — Сундарк, посмотрев на матку слизней, довольно потёр руки, — с таким врагом я ещё дела не имел. Хотя, казалось бы, уже пятнадцать лет… ну да всё в этой жизни бывает в первый раз. Время поработать, Дьяго! — с этими словами он вызвал своего хилереми, огромное рогатое чудовище с тёмно-фиолетовой шкурой, которое с огромным топором бросилось в самую гущу слизней. Следом за ним стремительно рвануло тонкое белое тело: хилереми Баэруна, Дарт, тоже явно не желал отсиживаться в безопасности. Слизни наваливались на Дьяго, но тот невозмутимо сбрасывал с себя врагов и рубил их секирой. Как видно, его шкура была устойчивее к этой кислоте, чем любая возможная защита… но всё же каким-то чутьём Сареф понимал, что и это — тоже лишь на время. И потому поединок лучше не затягивать. Дарту в этом плане было проще: он с такой скоростью носился среди слизней, что никто не успевал на него среагировать. При этом его смертоносный хвост совершал стремительные рывки, и каждые две-три секунды очередной слизень лопался с омерзительным чавкающим звуком.

Положение начало выравниваться. Причём, судя по коротким взглядам на лица друзей, ни Анна, ни Эмиль, ни Йохалле, ни Ангреаш не особо были рады видеть здесь членов клана Зинтерра… но при этом всё же понимали, что без помощи этот поединок не вывезти.

Минуту спустя Сундарк и Баэрун и сами вступили в поединок. Как оказалось, они готовили особые приёмы, которые сейчас были наиболее эффективны. Сундарк, всё это время стоявший с закрытыми глазами, резко открыл их и развёл руки перед собой. И в тот же момент на матку слизней обильно обрушилась странная чёрная роса. И это дало просто потрясающий эффект. Матка принялась визжать и брыкаться на месте, пытаясь стряхнуть со своей шкуры эту чёрную жижу. Сареф с уважением взглянул на Сундарка: он понятия не имел, что это было, но то, какую боль это доставило монстру, вызывало невольное уважение.

Следом за ним в игру вступил Баэрун. Он так же стоял, закрыв глаза и сложив ладони перед собой. После чего рыжий варвар внезапно рухнул на колени, ударив руками по земле — и по всему полю боя заклубился рыжий туман. Самой матке он почти не нанёс вреда… зато обычные слизни принялись метаться с истеричными визгами. Им этот туман явно причинял сильную боль… а так же делал уязвимыми, потому что Дяьго и Дарт заработали с удвоенной скоростью.

Несомненно, после этого дело пошло немного веселее. Баэрун и Дьяго продолжали проводить свои атаки, поливая матку слизней смертоносной чёрной субстанцией и поддерживая рыжий туман, который был невыносим для обычных слизней.

В таком напряжённом темпе прошло ещё 3 минуты. И все они начали ощутимо выдыхаться. Монстр уже почти перестал их атаковать, из него не сыпались новые слизни, он передвигался куда более медленно и вяло. И в этот самый момент Сундарк и Баэрун попытались закончить поединок. Собирая остатки сил, первый вызвал огромный огненный шар, а второй заставил свой рыжий туман взорваться целым валом призрачных щупалец, которые так же безжалостно вонзались в слизистую плоть. И когда Сареф уже поверил было, что они почти победили… случилось немыслимое.

Слизень рухнул на землю. После чего он… буквально сбросил свою шкуру. Причём сбросил — это мягко сказано. Слои омерзительной слизистой плоти отлетали от него так, словно их срывало шквальным ветром. Всем пришлось отступить, чтобы их не задело этими ошмётками. Это продолжалось долгие 10 секунд, после чего…

Матка слизней снова встала на дыбы, с полностью обновлённой шкурой. Да, справедливости ради стоило отметить, что она немного уменьшилась, потеряв примерно 20% от своего первоначального размера. Но при этом ни у кого не оставалось сомнений, что монстр буквально переродился с полным запасом здоровья. А это значит, что все их труды и старания почти полностью улетели в молоко. И, что было не менее важно… не факт, что в следующий раз матка опять не повторит этот приём, снова сведя все их усилия к нулю.

— Проклятье! — прошипел Сундарк, — да откуда взялось это чудовище⁈ Мы… мы не отступим… но нам не хватит сил повторить это по второму кругу.

К сожалению, вид Дьяго, вернувшегося к своему хозяину, подтверждал это. На его тёмной фиолетовой шкуре, которая (Сареф готов поставить на это свой Барелем) была крепче самого лучшего кожаного доспеха в Системе, виднелись многочисленные ожоги и пропалины. Ну а то, как тяжело и прерывисто дышал его хилереми, только лишний раз подтверждало, как ему сейчас было больно. Не лучше дела были и у Дарта. У него, конечно, кислотных ожогов было меньше, но с учётом структуры его тонкого и гибкого тела, которое было ориентировано на скорость и гибкость, нежели на физическую мощь, каждая рана была для него куда болезненнее.