В объятиях чудовища (СИ), стр. 39

Он оскалился в усмешке — той самой, хищной, которая всегда заставляла мое сердце пропустить удар.

— Поверь мне, спать ты точно со мной не сможешь. Спать я тебе не дам.

Подтекст его слов ударил меня, как пощечина. Я отвернулась, скрестив руки на груди, и уставилась в окно демонстративно. Машина тронулась, и мы ехали в тишине, прерываемой только гулом мотора. Когда мы подъехали к его квартире, я не стала ждать. Выскочила из машины и хлопнула дверью так сильно, что стекла зазвенели.

Демид не отреагировал. Просто вышел следом. Я вошла в квартиру, села в зале на диван и… замерла. На спинке лежал мой плед. Из комнаты в общежитии, с выцветшим узором, который я любила накидывать на плечи холодными вечерами.

— Откуда он у тебя? — спросила я, не в силах сдержать удивление. — Это же из моей комнаты…

Он пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся.

— Я перевез все твои вещи к себе в дом.

Мои мысли закружились. Все? Нет, не все. Часть вещей осталась у родителей… Одежда, книги, мелочи, которые я не хотела таскать с собой. Но как он…

— Часть вещей все равно у родителей, — произнесла я, стараясь звучать спокойно. — И как ты положил меня в больницу без документов?

Демид подошел ближе, сел напротив меня на корточки, так что наши лица оказались на одном уровне. Он взял мои руки в свои и поднес к губам, целуя пальчики — нежно, почти благоговейно. Я замерла, пораженная этим жестом, его теплом, его… искренностью?

— Нет, от них я вещи тоже забрал, — сказал он тихо.

Я побледнела, кровь отхлынула от лица.

— Как забрал? — прошептала я.

— Ну вот так. Приехал и забрал. — Он улыбнулся, и в этой улыбке мелькнул дьявольский блеск — тот, что всегда предупреждал о буре.

— Что ты им сказал? — спросила я тихо, почти шепотом, боясь ответа.

— Я сказал им, что ты моя женщина. — Его глаза сияли, как будто это было самым естественным признанием в мире.

Я резко выдернула руку, шипя от злости:

— Отойди от меня! Уйди, видеть тебя не хочу!

Но он не отступил. Вместо этого сжал мои колени и дернул на себя, так что я немного завалилась на диване, мои бедра оказались рядом с его грудью. Он оперся на руки, нависая надо мной, его дыхание обжигало кожу.

— А придется, дорогая, — произнес он, голос низкий, полный обещания. — Придется.

Потом он резко встал и ушел. В другую комнату, оставив меня одну. Мы не разговаривали несколько часов. Я сидела на диване, уставившись в одну точку, и думала, думала без остановки.

Как жить дальше? Это ловушка, золотая клетка, из которой нет выхода. Надо хотя бы связаться с Максимом — он поймет, поможет. Но телефона у меня нет, он, наверное, утонул в той реке. А без него я отрезана от мира.

Вечером, когда Демид сидел в углу комнаты за чтением книги. Какой-то старой, потрепанной, с пожелтевшими страницами, я не выдержала.

— Я хочу вернуться к учебе, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он поднял взгляд от книги, его глаза были спокойными, но в них таилась та же неумолимая сила.

— Ну так давай вернемся. В чем проблема? Если тебе так хочется, можем завтра вместе поехать в институт.

Вместе. Конечно, вместе. Он не отпустит меня одну, не даст ни шанса на свободу. Я кивнула, но внутри все кипело.

38. Не обещаю

На следующее утро я проснулась с тяжелой головой. Ночь не принесла никакого отдыха. Квартира Демида — его “дом”, как он это называл, казалась мне тюрьмой с видом на город. Я быстро собралась, накинув новый пуховик, который он мне “подарил”.

Мех на капюшоне был таким пышным, что лез в лицо при малейшем дуновении ветра, а сам пуховик сидел идеально, но это только бесило меня еще больше. Все эти новые вещи. От Алана, его друга, который вчера притащил пакеты. Они были как напоминание о том, насколько Демид вторгся в мою жизнь.

Он выкинул все мое старое, включая нижнее белье. Когда я увидела эти ниточки и сеточки в пакете, щеки запылали. “Это твой Алан выбирал такое?” — спросила я тогда, стараясь не смотреть ему в глаза. Демид, уткнувшийся в телефон, бросил взгляд и усмехнулся: “Его девушка выбирала, на свой вкус”. “Вкус у нее отвратительный, я это не надену”, — отрезала я.

Он поднял глаза из-под ресниц, и в его взгляде мелькнуло что-то звериное, темное: “Я не против, если ты будешь ходить без белья. Ну, только дома. Если не нравится — поедем, купим то, что тебе по вкусу”. Я промолчала. Денег у меня не было, а брать от него все равно что подписать контракт на вечное подчинение. Пошел он к черту.

Он дал мне новый телефон. Старый, мол, утонул в реке. Конечно, утонул. Как и моя свобода.

Мы поехали в институт, и Демид вел себя так, будто ничего не случилось. Будто эти две недели в больнице, мое молчание, мои попытки уйти, все это было сном. Болтал о погоде: “Смотри, солнце сегодня, а вчера мело”. Потом перешел на учебу: “Ты пропустила много лекций, но я могу помочь нагнать. Скажешь мне что там у вас по экономике?”. Я отвечала односложно или вообще молчала, уставившись в окно. Его беззаботность раздражала, как наждачка по коже. Как он мог притворяться, что все нормально?

Когда мы припарковались у универа, он вышел первым, обошел машину и открыл мою дверь. Я ступила на асфальт, но он поймал меня за локоть, притянул к себе и поцеловал в щеку. Быстро, но так, что его дыхание обожгло. Потом наклонился к уху и прошептал:

— Я надеюсь, ты как умная девочка не будешь подставлять своего друга Максима. Прекрати с ним общение.

Я выдернула руку, чувствуя, как кровь приливает к лицу от злости.

— С чего ты это взял? Почему я должна тебя слушаться?

Его глаза похолодели, но губы растянулись в добродушной улыбке — фальшивой, как все в нем.

— Ну, ты же не хочешь, чтобы у Максика были проблемы?

— Ты чудовище, Демид, — прошептала я, голос дрожал от ярости.

Он обнял меня, прижал к себе так крепко, что я не могла пошевелиться. Руки как тиски, а запах парфюма душил.

— Нет, я не чудовище. Я просто очень ревнивый. Я не хочу даже думать о том, что кто-то может тебя хотеть, разговаривать с тобой или смотреть на тебя.

— Ты отнимаешь у меня единственного друга, Демид! Друга! Мы с Максимом общаемся с детства, и поверь, если бы между нами были чувства, мы бы давно встречались. А сейчас ты отнимаешь его просто ни за что!

Я попыталась оттолкнуть, упершись ладонями в грудь, но он не шелохнулся. Просто стоял, прижимая меня, и молчал какое-то время, обдумывая. Его лица я не видела. Этот дурацкий мех на капюшоне мешал. Лез в нос и рот, как будто специально, чтобы ослепить меня. Ветер подул, и мех взъерошился, закрывая обзор полностью.

Наконец он заговорил, голос ровный, но с подтекстом:

— Я подумаю. Но не обещаю, что приму именно то решение, которое тебе понравится, Ева.

Я начала брыкаться, вырываясь:

— Мы опаздываем на пары! Отпусти!

Он разжал объятия, и мы пошли в универ вместе. За нашими спинами шушукались — шепотки, как шелест листьев: “Смотри, это она с ним… Демид…”. Но никто не пялился открыто. Все косились с опаской, отводя взгляды, когда он поворачивался.

Мы разошлись на пары. Максима не было ни на лекциях, ни в коридорах. Это напрягало. После своих занятий я направилась к спортзалу, где у Демида была тренировка.

Он играл в баскетбол, весь в движении, потный и сосредоточенный. По идее, он был слишком занят, чтобы заметить, если я сбегу прямо сейчас. Но отсутствие Максима и вся эта ситуация с Демидом была как красная лампочка в голове.

Я не могла уйти, не узнав правду. Села на трибуны, достала конспекты и углубилась в записи сегодняшних лекций. Материал был сложным. Эконометрика, формулы, которые требовали концентрации и я так увлеклась, что не заметила, как рядом опустился кто-то.

— Ну что, убедилась в том, что я тебе говорила? — раздался знакомый женский голос.