Долгое бегство (ЛП), стр. 46

— Цып, может уже схватишь его и свалишь? — Перерезать колдуну горло казалось очень рациональным ходом, но она не решалась. Был единственный человек на свете, заслуживший отправиться в ад подобным образом: и это был мудак и насильник Рыжий.

Цып вышел, волоча за собой озадаченного и испуганного Луну, который его не узнал, как и собственную сестру.

Тип в черном начал шевелиться.

— Шевелитесь, Цып! — и снова она спросила свою совесть.

Тип в черном, задыхаясь от рвоты, сорвал маску с лица, с трудом вдохнув воздух. От открывшегося зрелища Полночь чуть тоже не стошнило. Казалось, лицо колдуна сильно обгорело, а затем загнило. И, должно быть, продолжало гнить. За вонью рвоты и окружающего зловония проступала вонь от гниения.

Колдун раздвинул ткань, грозившую его задушить. Он приподнялся на одной руке.

"Ты не сможешь его забрать. Без Сияния он не выживет".

Он рухнул, протянув руку к Полуночи, словно моля о милости.

— Если я снова тебя увижу, я тебя прикончу.

Худой стал побаиваться Луны, объясняя свой страх, что тот стал охрененно жутким.

И Полночь опасалась, что он прав. Луна стал чрезвычайно странным. И пахло от него совсем также, как то место, где она его нашла. Купание не помогало.

Луна перестал говорить, а может, и не мог. Он реагировал на простейшие инструкции, если их часто повторять. Он никого не узнавал. Ему что Полночь, что Цып или Худой — все казались незнакомцами.

— Непохож он на живого, — однажды высказался Цып.

У Полночь самой уже созрело подобное ощущение.

Что же случилось в тот день, когда он ушел к Сонго? Все попытки получить от него ответ полностью провалились. Насколько она поняла, Луна не помнил ничего о своем прошлом раньше, чем через неделю после того, как разнесли нору Сонго.

— Худой! Банда Сонго так и не выяснила, кто разгромил его логово?

— Нет. Осталось загадкой.

Полночь с Цыпом обменялись взглядами. Все знали, что в этом замешан колдун. Так может…?

— Не знаю, как вы вернули Луну домой, но кое-кто из людей Сонго вас видел. Нас снова ищут.

— Полночь, может пришло время наступить гордости на горло и узнать, не примет ли нас Отряд обратно? — спросил Цып.

Так-так. Цып совсем взбунтовался. Её план не сработал, зачем ждать, что что-то изменится?

Худой покраснел — он не был готов принять чью-либо сторону.

— Не глупите, вы оба.

Полночь подавила свой гнев. Худому были не интересны её планы, ему хотелось домой. Неважно, что дома больше нет. Если бы он был цел, они бы не сбежали.

— Как знаешь, — смирившись, сказал Цып. Никто не добился своего, но и никто не ушел. — Сейчас нужно позаботится о Луне.

Луна заскулил, как щенок, которому приснился плохой сон. Полночь обняла его. Цып сделал то же самое с другой стороны. Это Луну успокоило.

— Я думал, что привыкну к этой вони, но не могу.

Полночь тоже не могла привыкнуть. И вонь усиливалась.

Худой опустился на колени перед пострадавшим товарищем. Некогда они были лучшими друзьями.

— Эй, а помнишь время, когда… — Луна, казалось, слушал.

Просидев несколько минут молча, и не получив ответа, Худой объявил:

— Сегодня я походил среди тех, у кого есть нужные уши, намекая, что именно твой колдун в ответе за Сонго…

Полночь выгнула бровь:

— Умно, кузен.

— Я сказал, что слышал от одного из шестерок Жопы, который перепил и был взбешён из-за того, что Жопа дал себя прикончить прежде, чем кто-либо из его подручных узнал — как все должно было устроиться после того, как прирежут Сонго. Так что теперь всем пришлось заткнуться.

Полночь вытаращила глаза, а пораженный Цып воскликнул:

— Ах, ты проказник!

В Руте очень любили заговоры.

Худой продолжил:

— Странно, что никто не додумался до этого раньше.

— Думаешь, это может быть правдой? — спросила Полночь. Она ощутила себя недостаточно взрослой и опытной. Пути Сонго Сонгаги, Жопы бабуина, Луны, колдуна в черном и её пересеклись, потом колдовской взрыв, гибель причастных, потерянный Луна…

— Боги Тьмы! Полночь, возможно, что и так! Ты все просчитываешь и заполняешь пару пробелов удачными догадками… Как вышло, что колдун следил за тобой в тот момент, когда мы выслеживали этого рыжего мудилу? И именно тогда, когда Жопа бабуина решил на тебя наехать?

Это случилось сразу после того, как разнесли логово Сонго. Вероятно, из-за Луны?

Луна задрожал. Они все прижались к нему, согревая его тело.

Он был холодным. Ледяным.

— Нам нужен огонь, — сказал Худой.

— Может быть, поскольку колдун уже получил Луну, то захотел заполучить и меня, ведь мы близнецы.

Худой развел огонь. Полночь с Цыпом прижались к Луне. Цып напевал ему колыбельную. Худой с Полночью присоединились и Луна постепенно расслабился, затем начал лепетать, как счастливый младенец. Наконец-то что-то его тронуло.

Полночь точно знала: когда-нибудь, какую бы маску она не выбрала, Гонящая Полночь станет одной из великих, почти богиней, Повелительницей сильных мира сего — как Госпожа из Башни — возлюбленная её наставника из Отряда. Однако…

Однако, она совсем не предполагала, что придется жить той жизнью, на которую ушли последние полгода. Она мечтала о далеком завтра, а не о том, как туда попасть.

Настроение было скверным. Пришлось смириться с тем, что есть вероятность, что она ещё не дозрела до вожделенной роли. Как стать богиней, если не в силах справиться с мелкими неприятностями, досаждавшими ей в этом захолустье?

— Полночь!

Она вернулась в реальность: в новый холодный схрон, дико голодная, потому что не осмеливалась выйти на улицы Руты, даже переодевшись.

Банда Сонго очень хотела узнать судьбу богатств своего босса и снова была уверена, что те, кому это известно, все ещё в городе.

Их выручал храбрый Хару, который отважно доставлял им лук, репу и объедки со стола.

В их новом схроне не было вентиляции. Вонь… Луна, кажется, разлагался, и одновременно его разум медленно восстанавливался… Но без воспоминаний. Каждый шум или резкое движение его пугали. Он стал похож на туповатого двухлетнего ребенка. Его словарный запас включал менее двух десятков слов, связанных с голодом, страхом или потребностью сменить штаны.

Полночь не нашла в нём ничего очевидно неправильного, хотя он казался необычно опухшим, несмотря на скромное питание. Казалось, ткни его чем-то острым, и он лопнет.

Хару спустился внутрь с несколькими сумками из кожи.

— В этот раз я прибыл не только с едой, но и с хорошими новостями.

Общим решением еду поставили на первое место. В одной сумке оказались остатки кролика, ягненка, курицы, свинины и, возможно, немного конины. Цып, Худой, Полночь и Луна жадно набросились на еду.

Во второй сумке был черствый хлеб, сухари, корки, куски и даже пара небольших ржаных булочек. В третьей была вода.

— Хорошая вода, — пообещал Хару, не объясняя, почему он это объявил. — На то место, где вы нашли Луну, был налет, — Он небрежно отдал честь Худому. — В нём поучаствовали почти все громилы из бывшей банды Сонго.

Полночь замычала с набитым ртом, зажала в зубах кусок мяса, освободив руку, и поздравительно похлопала Худого по плечу.

— Они прибыли с повозками, нагруженными оружием, — продолжил Хару. — И ворвались через один из старых заложенных кирпичом входов.

— И что потом? — промычала Полночь с набитым ртом, яростно расправляясь с филейной частью кролика.

— А потом стало весело. Колдун оказался дома, и незванные гости ему были не нужны. Загремел гром, сверкнули молнии, и мы даже в казарме услышали крики. Затем раздался такой грохот, что обрушилась половина здания. Лейтенант поднял седьмую роту и всех наличных колдунов по тревоге, и повёл нас туда.