Инструкция по применению (СИ), стр. 51

Я усмехнулся про себя. Вот уж действительно ирония — я, человек, который всегда полагался только на себя, который научился выживать в теле голема в одиночку, который никому не доверял — и вдруг понял, что нуждаюсь в уличной воровке.

А ещё… Я к ней привязался.

Это было странное чувство — такое человеческое, такое нормальное и… Даже чуть подзабытое. В прошлой жизни я бы не придал значения такому случайному знакомству — просто обычная девчонка, с которой я познакомился при странных обстоятельствах.

Но здесь, в этом мире, где я был големом, где у меня не было рта, чтобы сказать ей, что я чувствую, где у меня не было даже нормального лица — я понял, что она стала для меня чем-то большим, чем просто случайный союзник.

Я помнил, как она смотрела на меня, когда я надевал протез ей на руку. Как её глаза блестели от слёз, которые она пыталась спрятать. Как она ругалась, когда я облил её рану спиртом. Как она называла меня «истуканом» и «глиняной башкой», но при этом улыбалась. Как она сидела в нашей лачуге, перелистывая записи Мортаза, и как поверила мне, когда я сказал, что я — человек.

Поверила без доказательств, просто потому, что я сказал правду.

Она была вредно, язвительной, и…

И я совершенно точно не хотел оставлять её в лапах Мортаза!

Я знал, что ваятель делал с теми, кто попадал в его руки. Я видел его подвал, видел клетки, пятна крови на полу и инструменты. Мортаз с огромной вероятностью был тем самым маньяком, который последние месяцы терроризировал Хайнцбург.

И если я не вмешаюсь, Астрид стопроцентно станет следующим экспериментом лизарда.

Нет, этого я никак не мог этого допустить!

Но как⁈ Голем-паук меня распотрошит, вне всякого сомнения. У Мортаза в рукаве тоже спрятаны козыри, глупо думать иначе! Сражаться на его территории — туп!

Думай, Витя, думай!

Мортаз знал меня — не настолько, как ему хотелось бы, но знал… Если я просто ворвусь в его дом — он будет готов. Да, наверняка! Если я попытаюсь действовать в одиночку — он убьёт меня. А если он убьёт меня, то Астрид останется одна, в его подвале, и никто не придёт ей на помощь.

Мне нужен был другой план. План, который он не сможет предугадать… А значит…

Я шёл быстро, стараясь не думать о том, что Мортаз мог делать с Астрид прямо сейчас. Если сконцентрироваться на этом, можно или с ума сойти, или сорваться, побежать в мастерскую, не подготовившись, не продумав план — и это будет @#$%.

Нужно сохранять холодную голову — до тех пор, пока не нанесу удар.

Когда я добрался до лачуги, дождь и не думал стихать. А вот небо на востоке посветлело, хоть в нём то и дело метались вспышки молний.

Я шагнул в дверной проём и снова выругался.

Лачуга была разгромлена. Полки сорваны, ящики перевёрнуты, тряпьё разбросано по полу. Три моих сумки, которые я собрал с таким трудом, исчезли. Вместе с книгами, инструментами, запчастями…

Мортаз всё забрал, сволочь!

Я медленно обошёл помещение, чувствуя, как внутри закипает злоба. Ящер вернул себе всё, что я с таким трудом вынес из его мастерской. Эм-м… Точнее, украл, но не суть!

Хорошо хоть фокус-кристалл и несколько важных мелочей хранились в тайнике под мышкой, а старый браслет Мортаза по-прежнему был спрятан во дворе неподалёку…

И ещё кое-что…

Хмыкнув, я подошёл к тому месту, где оборудовал тайник. Наклонился над полом, вынул доску и заглянул внутрь.

Есть! Они были на месте!

Если бы мог выдохнуть — я бы так и сделал.

Стопка бумаг в кожаном переплёте, обмотанная тряпками — самые запретные, самые опасные записи Мортаза. Дневники, в которых он (по моим прикидкам) описывал свои эксперименты с человеческой духовной эссенцией. Схемы ритуалов, чертежи голов големов, созданных из запретных материалов, списки ингредиентов.

И главное — его заметки, написанные его же рукой, о том, что он делал.

Я не мог прочесть их полностью, но и того, что удалось понять, хватало с лихвой — потому что я знал, как использовать их.

В прошлой жизни я когда-то прочитал труд китайского философа Сунь-Цзы (что поделать, в армии иногда было очень скучно) — так вот там был изложен один принцип, который я запомнил.

Если у тебя нет силы, чтобы победить врага в открытом бою — сделай так, чтобы за тебя это сделали другие.

У Мортаза было слабое место — Орден. Организация, которая контролировала всех ваятелей, которая следила за тем, чтобы они не нарушали законы, которые сжигали на кострах тех, кто использовал запретные техники.

И если Орден узнает, чем на самом деле занимается Мортаз в своём подвале — они не станут ждать, не станут разбираться или задавать лишних вопросов.

По крайней мере, я на это надеялся…

План был безумным. Рискованным до предела — но это был мой единственный шанс.

— Вик, — голос Склиза прозвучал у меня в голове, и я почувствовал, как он переползает мне на загривок, — Ты что-то слишком много болтаешь! Склиз не понимает, что ты думаешь!

— Я объясню, — ответил я, поднимаясь с бумагами, — Что нужно сделать, чтобы победить злого хозяина?

— Склиз не знает… — внезапно растерялся студень, — Склиз знает, что надо прятаться. И есть сыр! Это всегда работает!

— Не в этот раз. Но сыр потом будет, обещаю.

— Склиз уже считает твои обещания! Там не пять кругов давно!

Я вышел из лачуги и остановился на пороге. Город просыпался — где-то вдалеке закричал петух, хлопнула дверь, послышались голоса — всё это было слышно даже за шумом дождя.

Чувствуя нарастающее внутри напряжение, я двинулся в центр города. И в этот раз я не прятался, не петлял по переулкам, не ждал, пока пройдёт патруль стражи, чтобы прошмыгнуть за их спинами — шёл прямо, по главным улицам, мимо торговых рядов, мимо лавок, мимо прохожих.

Склиз молчал. Я чувствовал, как он дрожит, но студень не задавал вопросов — видимо, доверял мне.

Не скрою, что это доверие придавало дополнительных сил.

Примерно через полчаса я добрался до центральной площади Хайнцбурга.

Пришлось повспоминать всё, что слышал об этом месте — сам-то я тут никогда не был — но в какой-то момент передо мной появилось с десяток зданий в два-три этажа, опоясывающих мощёную площадь со здоровенной статуей какого-то рыцаря по центру.

Я нашёл массивное здание из тёмного камня с узкими окнами-бойницами и тяжёлыми дубовыми дверями — оно выглядело внушительно и неприступно. Над входом висел герб — перекрещённые молот и кисть.

Символ Ордена ваятелей.

У входа торчали двое — мужчина и женщина, оба в длинных синих плащах с серебряной вышивкой на плечах. Глаза у обоих были белыми, без зрачков, как у магистра Илиома, его молоденькой практикантки (которая проверяла меня перед боем на арене) и одного из первых покупателей Мортаза.

Мужчина был высоким, с острыми чертами лица и руками, которые уверенно лежали на поясе, где висел какой-то магический жезл. Женщина была ниже, но смотрела на меня с такой пронзительной внимательностью, что я внутренне сжался.

Они сразу заметили меня. Голем без хозяина, приближающийся к штабу Ордена — это было более чем странно.

Впрочем, на это и расчёт… Сумасшедший, нерациональный — но я верил, что у меня всё получится.

Я видел, как мужчина нахмурился, как его пальцы сжались на рукояти жезла. Женщина сделала шаг вперёд, и её рука поднялась в предупреждающем жесте:

— Стоять! Голем, ты не имеешь права находиться здесь без хозяина! Где твои документы?

Документов у меня было хоть отбавляй…

Я протянул толстенную кожаную папку с бумагами Мортаза в руки женщины. Она нахмурилась, открыла её, пробежалась глазами по нескольким страницам — и они расширились от удивления.

— Что это? — спросила она, лихорадочно листая листы, — О боги! Это… это же…

Она замолчала. Я видел, как её лицо меняется — от удивления к шоку, от шока к ужасу.

— Что там? — заинтересовался мужчина, который всё ещё держал руку на жезле. Однако он отвлёкся, явно заинтересованный — перевёл взгляд на бумаги в руках своей напарницы.