Правила волшебной кухни 6 (СИ), стр. 6
Мимо проплыла гондола с шумными туристами. На перила уселась чайка. Где-то далеко-далеко послышался крик: «Свежие аквариумы!»
— Я тебе сейчас вопрос задам, — наконец нарушила молчание Аня, всё так же уткнувшись в меня. — Но знай. Если начнешь смеяться, то я тебя убью. Даже несмотря на то, что ты мой брат и я тебя люблю. Ты понял?
— Предельно, — ответил я, внутренне уже подготавливаясь к чему-то… ну… явно нетривиальному.
— Подскажи. Как правильно выбрать первого мужчину? — спросила Аня. — Чтобы он не воспользовался моей беспомощностью во время… ну… ты понимаешь…
Я хоть и ничего не пил сейчас, но всё равно чем-то умудрился подавиться. Очень захотелось поинтересоваться, что за хрень творится у сестры в голове. И заодно высказать, что у неё явные проблемы с доверием к людям. Возможно, ввиду профдеформации.
Однако это явно не то, что от меня ждут. Поэтому:
— Всё просто, — ответил я. — Как выберешь кого-то по-настоящему достойного, приводи его ко мне. Вместе разберёмся.
— Честно-честно? — спросила Аня, наконец отлипнув от меня.
— Честно-честно…
Интерлюдия. Эмануэль Карризи
По приказу отца Эмануэль Карризи прибыл во Флоренцию в канун полнолуния.
— Ты нужен семье, — сказал дон, и его слово не обсуждалось. А даже если бы и обсуждалось, то явно не Эмануэлем. Сильный, тупой, исполнительный, он не знал слова «нет». Надо так надо.
Надо выпить вот этот странный чай из рук бледного синьора, который живёт в чёрном-чёрном замке? Пожалуйста. Надо раздеться? Хорошо. Надо лечь на каменный алтарь? Да без проблем!
А вот дальше всё как в тумане. Сознание поплыло, и несколько последующих дней Эмануэль явно был не в себе. Он слушал ритуальные завывания, что неслись со всех сторон. Он помнил, как вокруг него танцевали какие-то странные люди. Совершенно голые женщины и мужчины в чёрных рясах. А ещё он помнил, как его… трогали.
Но вот беда — отнюдь не там, где бы Эмануэлю того хотелось. Этих странных ребят интересовали лишь две части его тела — рот и шея. В рот ему бесцеремонно лазали холодными пальцами. Гладили зубы, зачем-то считали их, шатали, а вот шею постоянно протирали спиртом.
Продолжалась вся эта вакханалия три дня и три ночи. Причём на излёте последнего дня Эмануэля выгнали из чёрного-чёрного замка и заставили прощаться с солнцем. Сказали:
— Это твой последний закат, Эмануэль. Запомни его на всю оставшуюся жизнь, и запомни хорошенько. Потому что оставшаяся твоя жизнь будет очень… очень долгой.
— Ладно, — пожав плечами ляпнул Эмануэль и потом бродил неприкаянный возле замка, а вместо солнца глазел в ров с крокодилами.
Дальше — страньше. Эмануэлю подарили гроб.
— Очень красиво, — кивнул юный Карризи. — Спасибо большое. А зачем?
— Чтобы спать в нём, — зловеще улыбнулся синьор Малафесто, хозяин замка. — Это же очевидно.
— Но я привык спать в кровати. У меня дома кровать. На ней матрас и подушка. И ещё есть большой такой плюшевый гусь, я его обнимаю и…
— Не волнуйся, — перебил старик. — Со временем привыкнешь.
А потом Эмануэля вместе с гробом погрузили в кузов какой-то скотовозки с занавешенными наглухо окнами и отправили домой. Дома его встретил папа, и папа… плакал. Прямо вот ревел! А ещё говорил, что очень гордится Эмануэлем, и чуть ли не через слово просил у него прощения. Чего, по правде говоря, раньше не происходило вообще никогда.
— Сынок, — после недолгой, но очень трогательной встречи дон Карризи протянул Эмануэлю две фотографии.
На них был изображён молодой мужчина и чем-то неуловимо похожая на него молодая женщина. Мужик Эмануэлю сразу не понравился, а вот девушка была красивая. Глазищи у неё такие. Во-о-о-олосы.
— Тебе нужно убить этих двоих, — сказал отец, вытирая слёзы.
— И девку⁈
— И девку.
— Жалко ведь! — Эмануэль шмыгнул носом. — Красивая же.
— Мне тоже жалко, — кивнул дон Карризи. — Но нужно, сынок. Всё равно нужно.
Конечно же, Эмануэль согласился, потому что был сильным, тупым… ну и так далее.
— Хорошо, папа, — сказал он, а потом слуги дома Карризи отвели Эмануэля в его комнату. — Не туда же!
— Синьор Эмануэль, ваш отец распорядился подготовить вам новые покои.
— Но мне нравятся мои старые! С кроватью! У меня там гусь!
— Синьор Эмануэль, пойдёмте, пожалуйста.
— Ладно…
Новая комната почему-то располагалась в подвале за толстой железной дверью. Внутри не было ничего кроме гроба.
— Гуся-то принесите, — попросил Эмануэль и жалостливо добавил: — Суки.
— Хорошо, синьор Эмануэль.
Слуги ушли, а он остался один на один с фотографиями. Посмотрел на них ещё раз и решил, что всё-таки начнёт с девушки. Почему? Что ж… по какой-то понятной всем кроме самого Эмануэля причине, Анна Сазонова показалась ему тако-о-ой аппетитной…
Глава 3
Интерлюдия. Анна Эдуардовна
Венеция только-только просыпалась. Последний туман таял, на крышах истошно орали чайки, а Анна Сазонова шагала по набережной быстрым, бесшумным шагом. Проверка понтонов стала её утренним ритуалом с тех пор, как брат доверил ей негласный пост «начальника службы охраны» всей его кулинарной империи.
Восемь деревянных пристроек, разбросанных по всему городу — от самой мякушки до окраины Дорсодуро. И каждую нужно осмотреть, проверить, и убедиться в том, что никто за ночь не подпили сваи, и не заложил бомбу в кофемашину.
— Понтон номер раз, — пробормотала Анна, останавливаясь у первого. — Всё… хорошо…
Девушка сделала пометку в небольшом блокноте и двинулась дальше.
— Понтон номер два. Всё хорошо.
А вот у понтона номер три, кажется, начинались проблемы. Издалека Анна Эдуардовна подумала, что в «заведении» хозяйничает непрошенный бомжара, вот только… человек как-то уж слишком ловко для бомжа орудовал холдерами кофемашины.
— Э-э-э! — крикнула Аня и ускорилась.
Фигура в тёмном пальто, натянутой до бровей вязаной шапке и шарфом, обмотанным вокруг шеи в три оборота, резко обернулась.
— Рафаэле?
Гондольер поднял на неё красные, как будто бы заплаканные глаза. Видок у Рафа был, мягко говоря, никакой. Бледное осунувшееся лицо, распухший красный нос, потрескавшиеся губы, круги под глазами.
— Ты… ты чего так вырядился?
— Знобит, — ответил Раф хриплым голосом и тут же быстро шмыгнул носом. — Синьорина Анна, госпожа моя, кажется, я вас подвёл. Но я… я просто не могу работать, — и чихнул ещё в качестве доказательства.
Чих был добрый, мощный. Такой, что чайка на ближайшем фонаре испуганно сорвалась куда-то вдаль.
— Так, — Анна нахмурилась. — В каком смысле? Чем тебе мешает болезнь?
Девушка искренне не понимала. В прошлой жизни, которую она так старательно пыталась отныне не вспоминать, простуда была не поводом для отмены задания. Температура, кашель, ломота в суставах — всё это лечилось простым волевым усилием. Эдаким терапевтическим «через немогу». Ну или хорошим пинком от наставника.
Анна вспомнила, как однажды вышла на цель с температурой под сорок. Её трясло, в глазах двоилось, а нос совершенно не чувствовал запахи. Но тем не менее задание она выполнила — тихо, чисто и без свидетелей.
В теории, одарённые её уровня вообще не должны были болеть. Энергия, текущая по телу, выжигала любую заразу на корню. Клетки регенерировали быстрее, чем могло пойти серьёзное заражение, а иммунка отвешивала люлей любым вирусам прежде, чем те успевали осесть и размножиться.
Но на практике… чёртова простуда могла свалить даже архимага. Аня усмехнулась своему воспоминания. Как-то раз дедушка Богдан простудился на каком-то бардовском фестивале, где открывал полевую кухню, вернулся в особняк злой как чёрт и чихнул в холле. Ну и… всё. Позитивная энергия, которую он как правило сдерживал в узде, выплеснулась наружу вместе с могучим магическим: