Правила волшебной кухни 6 (СИ), стр. 58

Я кивнул, быстренько сбегал за барную стойку, где припрятал подарок, и вытащил коробку. Небольшую, но как по мне очень даже ценную. Думаю, подарок в первую очередь пойдёт на благо «Марине».

— Держи.

— А там что?

— Тебе понравится. Открывай уже, давай!

Петрович чуть повозился с обёрточной бумагой, а затем из одной коробки вытащил сразу две. И в обеих из них лежали кроксы детского размера. Для Петровича — ярко-жёлтого цыплячьего цвета, а для синьоры Женевры розовенькие, с белыми ремешками и заранее пристёгнутыми джиббитсами в виде котят.

— Достало меня из заготовок под ризотто бересту выковыривать, — улыбнулся я. — Плюс удобно. Практично, как говорится, и ноги не потеют. Носи на здоровье, Петрович.

Благо, никто не додумался примерять их прямо сейчас. Домовой просто пожал мне руку и продолжил принимать поздравления. Жировит вручил ему свой замаскированный веник, синьор Жанлука отличился и подарил молодым стол для пинг-понга, — хотя сдаётся мне, что хитрозадый тунец просто передарил ненужный ему самому подарок, поскольку никаких точек соприкосновения между моими домовыми и настольным теннисом не было, — и в самую последнюю очередь свой подарок преподнёс Андрей.

— Бр-р-ру!

Водоворот закрутился быстрее, а затем прямо в ванне, из воронки начало подниматься что-то тёмное, тяжёлое и ржавое. С плеском и грохотом, Андрюша выплюнул прямо на драгоценную плитку основного зала старый корабельный якорь.

— Э-э-э-э, — протянул Петрович. — От души…

И на этом всё. Официальная часть закончилась, началось веселье. Мы с Джулией сбегали на улицу, забрали у Марселло первую партию горячего и оперативно раскидали её по столам. Формат саджиков пришёлся по вкусу всем гостям, и началась оголтелая трапеза. А сразу же после неё — пляски.

— Не стреляйте в лепреконов, — задумчиво произнёс дон Базилио. — Они играют, как умеют…

А рыжебородые тем временем реально расстарались. Чередовали джигу с итальянской тарантеллой, а ту в свою очередь с песнями на заказ от гостей. Особенно забавно было наблюдать за тем, как Вася добивается от ирландцев песню «про зайцев» и злится на них за то, что ничего подобного они даже близко не знают.

А следом начались тосты.

— Дорогие гости! — первым с места поднялся жених. — Сейчас будет тост! И не простой, а по нашинской, русской домовой традиции! Синьоры и синьорины, не пугайтесь, сейчас мои помощники обойдут все столы!

Вася и Жировит, будто две девочки-текильщицы в патронташе с рюмками, выскочили в зал, и у каждого была в руке покрытая инеем бутылка водки.

— Такова традиция! — крикнул Петрович. — Как жених, я просто обязан угостить всех! Не вином этим вашим, не настоечкой, не наливочкой, а настоящей сорокоградусной водкой!

Часть гостей решила, что это интересно. Другая часть смирилась с традицией. Домовой с банным прошли по всему залу, а затем по воле Петровича все махнули по стопке. И после первой же стопки зал снова разделился ровно напополам — у одной части порозовели щёчки и заблестели глаза, а другая сморщилась и решила больше не пить.

— Спасибо! — крикнул Петрович. — Для меня это много значит!

И понеслось скоростное заливание алкоголя в рот. И были танцы. И были конкурсы! Причём в качестве тамады выступил Вася, и потому конкурсы были несколько… э-э-э… непривычны для итальянцев. Однако всё равно зашли на ура. Дон Базилио сперва стеснялся, но потом вошёл во вкус и продолжил попадать карандашом в бутылку даже после того, как конкурс закончился. Сказал, что это универсальное упражнение — и присяд на кардио, и вместе с тем тренировка координации.

Домовые соревновались на импровизированной полосе препятствий, ртом и без рук доставали из ванны с Андреем яблоки, а сирен, стало быть, припрягли попами лопать явно подсдутые шарики. И конкретно в этом конкурсе победила не дружба, а зрители, потому как зрелище было действительно незабываемым. Признаюсь честно, эта энергичная тряска будоражила даже моё воображение.

Итого: всё шло по маслу ровно до того момента, пока Вася снова не набрался. После того, как домовой сложил с себя обязанности тамады, он снова начал ходить по залу с бутылкой и набухивать гостей. А точка невозврата наступила тогда, когда он слегка пошатываясь подрулил к столику, за которым сидели бодигарды дона Базилио. Парочка крепких домовых в чёрных пиджаках, с квадратными челюстями и одинаковыми стрижками под три миллиметра, они выпили лишь раз, — когда на этом настоял непосредственно жених, — а всё остальное время просто ели и пили соки. Ну и сканировали зал холодным взглядом, само собой. Всё-таки работа у них такая.

— А ну-ка, парни! — Вася выплеснул сок из их стаканов прямо на пол, и следом принялся начислять в них водку. — За здоровье молодых! Стакан! До дна!

Один из телохранителей как мог вежливо улыбнулся и сказал, что не может.

— Мы на службе.

— Кыкая, мативо, служба, а⁈ — не внял Вася. — Свадьба же! Праздник!

— У нас работа, — подключился второй охранник. — Мы обеспечиваем безопасность дона, а алкоголь притупляет реакцию.

Вася сморщился и покачал головой.

— Да какой же это алкоголь? Это традиция!

— Простите, синьор, но мы откажемся.

— Э-э-э-э…

Я видел, как мрачнеет Петрович, наблюдая за всей этой картиной издалека. А разгорячённый Жировит, что за время праздника уже успел закорешиться с Васей, тем временем спешит своему новому другу на помощь.

— Вы меня не уважаете, что ли?

— Уважаем, — осторожно ответили охранники, поглядывая на дона Базилио, у которого уважение было больной темой.

— Ну так пейте, значит, раз уважаете.

— Пожалуйста, синьор, не обостряйте.

— Во-первых, никакой я тебе не синьор! А во-вторых… это я обостряю? — выпучил свои красные глазёнки Вася. — Это вы обостряете!

— Что тут такое? — подоспел банный. — Что за шум, а драки нет? — и недобро как-то хохотнул.

— Да вот, — развёл руками Вася. — Пить со мной не хотят. Брезгуют, видишь ли.

— О-о-о-о, — протянул Жировит. — Беда.

— Вот и так думаю. Синьоры! Я вам последний раз предлагаю! — Вася снова подглядел на охранников, затем схватил стул с соседнего столика, залез на него и во весь голос принялся декламировать: — Пей со мною, гад такой! Пей со мной! — домовой шагнул на стол, и часть стаканов тут же с дребезгом повалилась на пол. — Излюбили тебя, измызгали! Невтерпёж! Что ж ты смотришь так синими брызгами⁈

— Иль в морду хошь⁈ — закончил Жировит за друга и заверте…

Крики домовых, визги сирен, звон посуды.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я в кулак и обратился к Петровичу. — Ну свадьба же, верно? Какая свадьба без драки?

— Ага, — тяжко вздохнул Петрович.

— Да не переживай ты так. Помирятся.

— Да я не за это переживаю, — отмахнулся домовой. — Я к ним хочу, а мне нельзя. Жених же. Костюм попорчу.

А тем временем Васю уже вырубили. Внезапно, телохранителям Базилио оказалось достаточно одного удара, чтобы смутьян потух лицом в миске с цезарем. А вот Жировит, по всей видимости, решил взять реванш за последний проигранный бой не у Петровича, а у самого мира. Один против четверых, — оказалось, что ещё два бодигарда дона стояли на входе, — он держался в узком проходе между столиков и наотмашь лупил по обидчикам чем придётся. Кому ногой, кому рукой, а кому и пустым саджиком прилететь могло.

— У-у-у-ууу! — заорал банный. — Не возьмёте, гады! — а затем крутанул вертушку и отправил одного из телохранителей в полёт.

Второй воспользовался тем, что Жировит занят и попытался зайти сбоку, но тоже был бит. Банный схватил его за подмышки, как-то уж нереально сильно подкинул вверх, затем схватил за ноги и по широкой дуге со всей дури ударил бедолагой об стол. Стол тут же сложился под тяжестью, и охранник притих. Лежал теперь весь в еде, будто очень низкорослая и с перебором одетая нятаймори, — это так называются специальные модели-японочки, на которых сервируют суши.

Третий бодигард тем временем приложил Жировиту дубинкой по затылку. Чем, по правде говоря, лишь раззадорил банного.