Ангельская мельница (ЛП), стр. 48

Хогарт коротко кивнул Гомесу и подошёл к Линде.

— Если вы об этом, вчера вечером я не стал пить коньяк в одиночку. Бутылка всё ещё ждёт нас — на лучшие времена.

Она протянула Гомесу маленький дамский зонтик; с ним тот выглядел донельзя нелепо.

— Мой новый сопровождающий, — пояснила она и снова попыталась улыбнуться.

Выпуклость под мышкой у следователя трудно было не заметить. В нескольких метрах от них за ивой скрывался ещё один полицейский.

— Вы под охраной?

— Да. Разве не смешно?

Хогарт не ответил. На самом деле это была лучшая идея из всех, что до сих пор приходили Гареку и Айхингеру в голову.

Он кивнул в сторону двух следователей, стоявших у отвала земли и не слышавших их разговора.

— Могила ваших родителей?

Линда разгладила плед на коленях.

— Якобы из-за автокатастрофы возникли какие-то нестыковки. Это же полный… — Она осеклась и пристально посмотрела на Хогарта. — Вы ведь не имеете к этому отношения?

С ответом Хогарт, очевидно, замешкался слишком надолго: выражение лица Линды изменилось.

— Так я и знала. — Она покачала головой. — Зачем всё это?

— Вы можете с абсолютной уверенностью утверждать, что это был всего лишь несчастный случай?

— Разумеется. В новогоднюю ночь мои родители были… — Она понизила голос. — …пьяны вдребезги. Само по себе достаточно постыдно.

Гомес встал за спиной Линды, поднёс ладонь ко рту и закатил глаза.

Линда, ничего этого не замечая, продолжала:

— Среди ночи — как обычно, когда на отца находили приступы сентиментальности, — они поссорились с Мадлен, после чего мои родители едва ли не бегом покинули дом. Мадлен должна была их остановить, но она, как всегда, упивалась своим уязвлённым самолюбием. А потом всё и случилось. Машину занесло, и она сорвалась в каменное ущелье…

Линда уставилась в пустоту.

Ей можно было ничего ему не рассказывать. Ни о каком заносе не было и речи.

Он видел «Мерседес» с перерезанными тормозными шлангами. Проведи тогда расследование сразу, уголовная полиция должна была бы установить, что на ледяной корке не было тормозных следов.

— Как-никак на этой неделе убили трёх человек. Уголовная полиция просто делает свою работу, — вступился он за следователей.

— И чего они рассчитывают добиться, раскопав могилу?

В ту же секунду до них донёсся хруст — словно лопата вскрыла несколько трухлявых досок. При этом звуке с и без того бледного лица Линды сошли последние краски. Доктор Бартольди спустился в яму.

Линда на мгновение закрыла глаза. Она вцепилась в подлокотник кресла так, что костяшки пальцев побелели.

— Меня мутит от одной мысли о том, что сейчас будет. — Она глубоко вдохнула. — Говорят, после смерти у человека продолжают расти волосы и ногти. Не хочу даже представлять, как теперь выглядит содержимое гроба.

Гомес всё ещё держал зонтик. Он стоял за инвалидным креслом Линды, высунув язык и закатив глаза. Идиот просто не знал, когда пора остановиться.

— Это всего лишь живучий миф, — сказал Хогарт. — После смерти кожа у человека западает. Ссыхается. Из-за этого ногти и волосы сильнее выступают наружу. На самом деле это оптический обман.

— Вы бы себя послушали! Звучите так же мрачно, как моя сестра. Оптический обман или нет — выглядит это всё равно ужасно.

Снова донеслись треск и скрежет. Мужчины втроём подняли из могилы трухлявые куски крышки гроба, пока Гарек и Айхингер расстилали поверх носилок полотнище.

— Не думала, что они и правда зайдут так далеко. — Она отвела взгляд. — Проводите меня до машины? Одной тяжело. Колёса вязнут в гравии.

— С удовольствием.

Она указала Хогарту дорогу. Он взялся за ручки кресла и повёз её к выходу. Гомес и второй полицейский, до сих пор стоявший за ивой, последовали за ними. Линда бросила на них раздражённый взгляд через плечо.

— Всё это якобы ради моей защиты. Что со мной может случиться?

— Возможно, Мадлен имеет отношение к автокатастрофе ваших родителей. — Осторожнее сформулировать свою теорию он, пожалуй, не мог. — Сейчас умирает слишком много людей, которых вы знали. Может быть, Мадлен хочет разрушить и вашу жизнь?

— Мадлен безумна, это вы к настоящему времени тоже уже выяснили. Но на убийство она бы не пошла.

— Мадлен вас ненавидит! Вы можете исключить, что она способна причинить вам вред?

— До сих пор я прекрасно обходилась без полицейских поблизости.

Истинная правда.

Гомес шёл в нескольких шагах позади них и вертел зонтик над плечом. Без такого телохранителя Линда и в самом деле могла обойтись.

Если бы Мадлен в этот момент выскочила из-за дерева, чтобы всадить Гомесу ножницы в гортань, он уже не успел бы дотянуться до оружия.

Они дошли до фургона Линды, припаркованного прямо у Западных ворот; на ветровом стекле лежало удостоверение инвалида. В нескольких метрах позади Хогарт увидел фургон патологоанатомической службы.

Рядом, вторым рядом, стоял металлически-чёрный «Ауди» Айхингера, только что из автомойки. Люк в крыше был открыт — небрежно, как всегда. Хогарт посмотрел на приближавшийся грозовой фронт.

Кто хочет выглядеть крутым, должен быть готов к тому, что ему зальёт машину дождём, а запасной галстук в боковом отделении промокнет.

Линда протянула Хогарту руку.

— Большое спасибо, дальше я сама.

Она сложила спинку и педали кресла и, ухватившись за руль, подтянулась на водительское сиденье.

Хогарт уже видел эту процедуру однажды, в кабинете Приолы. Удивительно сильная женщина. Впрочем, она проделывала это упражнение по нескольку раз в день.

— Поедете в академию?

Она сняла с инвалидного кресла колёса и положила их на пассажирское сиденье.

— Когда утром я узнала об эксгумации, взяла отгул. Поеду домой, выпью таблетку от головной боли и отдохну. Заглянете сегодня после обеда на кофе с пирогом?

Он правильно расслышал?

Ещё вчера она собиралась заявить на него в прокуратуру из-за его лжи, — правда, к его несчастью, это уже успел сделать за неё кое-кто другой.

— В знак примирения, — добавила она.

— Большое спасибо, но…

— С вами ничего не случится, обещаю. Мой дом охраняют со всей строгостью. Кевин Костнер стоит вон там — совершенно незаметный, с моим зонтиком в руке.

Она кивнула на полицейских, которые на противоположной стороне улицы садились в свою машину.

— Спасибо, но у меня заседание в суде и ещё кое-какие дела.

— Тогда удачи. Всего хорошего.

Она захлопнула дверь и завела двигатель.

Он смотрел вслед машине, пока та не растворилась в потоке. Потом уставился на «Ауди» Айхингера. Дело ещё не было закончено. Хогарт вернулся к могиле Боманов.

ГЛАВА 23

Хогарт перешагнул через жёлтую заградительную ленту. И какой в ней прок, если её никто не охраняет и перелезть может любой желающий? Впрочем, этим утром из-за надвигающейся грозы на кладбище почти никого не было — некому было гадать, почему между ивами раскапывают могилу.

Айхингер, услышав шаги Хогарта, даже не обернулся.

— Привет, Хог. Как всегда — в нужное время в нужном месте.

С бесстрастным лицом он наблюдал, как двое могильщиков вместе с Бартольди поднимают из ямы открытый гроб. Дерево отсырело, прогнило и грозило развалиться. Видимо, для похорон выбрали один из самых дешёвых гробов.

— Осторожно! — крикнул Бартольди.

Гроб повело набок.

Айхингер повернулся.

— Хог, что тебе здесь понадобилось?

— Просто составил компанию Линде Боман.

— Смотрю, вы прекрасно поладили. А ведь ещё вчера она собиралась подать на тебя жалобу.

— Мы объяснились, — сказал Хогарт. — Зато кто-то другой — какой-то мудак, пожелавший остаться анонимным, — накатал на меня заявление.

Айхингер посмотрел на Хогарта так, будто с удовольствием врезал бы ему апперкотом и отправил прямиком в открытую могилу.