Ангельская мельница (ЛП), стр. 24

Полицейские у балюстрады оборвали разговоры и обернулись к Айхингеру. Гарек не стал бы орать такое во всеуслышание, но Айхингер никогда не держал язык за зубами, особенно когда речь шла о том, чтобы с кем-нибудь сцепиться.

— Дело не в этом! — крикнул в ответ Хогарт.

Чем дальше он отходил от здания, тем сильнее сжимало желудок. По какой-то причине Островски не хотел передавать видео уголовной полиции. Хогарт понятия не имел, что станет с плёнкой, если он принесёт её в участок.

Возможно, кто-то заставит запись исчезнуть — тот, кто точно знает, что на ней запечатлено и кому это может повредить. А если приказ придёт сверху, даже Айхингер ничего не сможет сделать.

Прежде чем выпустить кассету из рук, Хогарт должен был хотя бы снять копию.

От мысли о Курте ему стало ещё хуже. Улики говорили против брата, и за сорок восемь часов следственного задержания его так возьмут в оборот, что он перестанет понимать, какой сегодня день.

Оставалось надеяться, что Курт наконец назовёт имя пациентки, способной подтвердить его алиби. А пока Хогарту нужно было как-то выяснить, что произошло в пятницу вечером.

Он набрал с мобильного номер Лизы. Ему был нужен список всех звонков, которые доктор Дорнауэр сделал в пятницу из своего кабинета.

— Привет, Лиза, — сказал он, когда она сняла трубку. — Знаю, я всё ещё должен тебе и твоему мужу ужин в «Марриотте», но…

— Забудь про ужин! — рявкнула она в трубку. — Здесь была уголовная полиция, расспрашивали меня о тебе. Эти типы каким-то образом выяснили, что я фильтровала базу данных по телефонным соединениям Островски. Я больше ничего не могу тебе сказать.

И, не произнеся больше ни слова, она повесила трубку.

Хогарт, словно получив удар, уставился на дисплей телефона. Потом посмотрел сквозь деревья на клинику. На территории сновало слишком много полицейских. Никаких шансов осмотреться там как следует.

И тут он заметил выветренный указатель в нескольких метрах впереди, на гравийной дорожке. Деревянные стрелки с надписями указывали во все стороны: лесная купальня, курортный парк, фитнес-маршрут, термы, купальни, офисы, архив, парковка для посетителей.

Одна из узких лесных троп вела к архиву. Он был бы идиотом, если бы хотя бы не попытался что-нибудь там выяснить.

Хогарт огляделся, затем перешагнул через жёлтую оградительную ленту.

Примечания переводчика:

КК-Ост — вероятно, сокращение от Kriminalkommissariat Ost: восточное подразделение уголовной полиции или криминальный комиссариат «Восток». В тексте сохранено как ведомственная реалия.

Внутренние — служба внутренних расследований в полиции, аналог отдела собственной безопасности.

Госпиталь кайзерин Елизаветы / Елизаветинский госпиталь — одна и та же медицинская институция; полное название сохранено при первом упоминании, далее используется более естественная краткая форма.

ГЛАВА 12

Архив оказался пристройкой с тыльной стороны клиники. Двухэтажное здание с плоской крышей и наружной лестницей вдавалось в небольшой лес. Между стволами поблёскивал Дунай. Вверх по течению, мерно тарахтя мотором, как раз шла лодка.

Теперь Хогарт понял: клиника стояла на косе, острый конец которой с обеих сторон омывала река. Так близко к воде здесь наверняка часто случались паводки. Размазанная грязная полоса на стене показывала: однажды вода поднималась тут до колен.

За архивом Хогарт заметил несколько больших металлических контейнеров для макулатуры. Они были набиты до краёв; крышки уже не закрывались. Из приоткрытых подвальных окон доносились скрип шкафов с делами и сухой бумажный шорох.

Несколько минут он простоял у подножия наружной лестницы, прижавшись спиной к стене, и слушал, как в архиве работают сотрудники криминалистической службы. Наконец кто-то вошёл в подвальное помещение, и Хогарт услышал нетерпеливый голос Гарека.

— Как только здесь закончите, прочёсывайте следующий архив. Если не хватает хоть одного листа, я должен об этом знать!

Хогарт словно видел Гарека перед собой: щетина, зачёсанные назад мокрые волосы. Если уж у Айхингера рубашка неряшливо вылезала из брюк, можно было биться об заклад: Гарек выглядит ещё хуже.

Бывшая жена следователя однажды явилась в участок и во всеуслышание объявила, что Гарек — тупой пролетарий, не способный отличить просителя убежища от кверулянта. Потом сбежала с политологом — было это много лет назад, — и с тех пор Гарек читал «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына.

Теперь он был женат на польке, которая прежде работала проституткой. Против этих отношений возразить было нечего. Долорес была на десять лет моложе его и после свадьбы подрабатывала в химчистке.

Гарек стал счастливее, чем прежде, хотя дальше первого тома Солженицына так и не продвинулся. Хогарт, впрочем, сомневался, что чтение нобелевского лауреата само по себе делает человека интеллектуалом. Но у каждого был свой способ пережить старую связь: сам он, например, теперь пил только «Пепси» вместо кока-колы.

Прижавшись к стене, Хогарт слышал, как Гарек отдаёт ещё несколько распоряжений. Потом хлопнула дверь. Сотрудники пробормотали что-то неразборчивое.

Ещё минуту ничего не происходило, и вдруг наверху наружной лестницы открылась дверь. Сердце у Хогарта забилось чаще. Исчезнуть он уже не успевал, поэтому решил идти напролом: вцепился в перила, поднялся по ступеням и сделал вид, будто как раз собирается войти в здание.

Но, к его удивлению, на площадке стоял не Гарек, а женщина лет пятидесяти — в толстых роговых очках, с чёрной стрижкой паж и в сером брючном костюме. Она спустилась на несколько ступеней, заметила Хогарта и замерла.

По походке он понял, что у неё протез. При каждом шаге правая нога будто щёлкала и подламывалась, а бедро выдвигалось вперёд. Поскольку следователей криминальной полиции с протезами на выездах не бывает, она могла быть только сотрудницей клиники: пациентам в архиве наверняка делать было нечего.

Он быстро поднялся к ней и представился Питером Хогартом.

— Я работаю страховым детективом и экспертом для…

— Вы из страховой?

Из страховой? Хогарт на мгновение растерянно посмотрел на неё. Потом поспешно добавил:

— Сегодня утром мы узнали о смерти доктора Дорнауэра. Мы действуем оперативно. Речь идёт о его страховании жизни.

Очевидно, он замешкался чуть дольше, чем следовало: женщина смерила его недоверчивым взглядом.

— Могу я взглянуть на ваше удостоверение?

— Разумеется.

Он раскрыл бумажник и показал ей детективную лицензию ODV.

Похоже, история её не убедила, хотя эта лицензия — не считая водительских прав и паспорта — была единственным настоящим удостоверением, которое у него имелось.

Она по-прежнему смотрела с сомнением.

— Инспектор предупреждал меня о журналистах, которые могут попытаться проникнуть в клинику.

— Я знаком с инспектором отдела, который ведёт дело. Гарек прав: осторожность никогда не бывает лишней.

Она кивнула на кожаный футляр.

— Никогда не видела таких удостоверений.

— Австрийское объединение детективов.

Улыбаясь, он выудил из отделения бумажника ещё одну визитку, где значился сотрудником страховой компании «Интерунфаль».

Она лишь мельком взглянула на эмблему.

— Насколько мне известно, страховки доктора Дорнауэра оформлены в «Грацер-Вексельзайтиге».

Чёрт! Хогарт кивнул.

— Гражданская ответственность, несчастный случай и инвалидность, — поправил он. — Но страхование жизни он оформил в «Интерунфаль».

Он улыбнулся.

— У них просто условия лучше. «Грацер» тут не выдерживает конкуренции.

Хогарт достал вторую визитку — теперь уже сотрудника «Грацер-Вексельзайтиге».