Медоед 10 (СИ), стр. 51

Я сделал паузу, якобы переводя дыхание.

— От госпитализации человек отказался, основания его забирать у нас нет, но я подумал, может, его случай вас заинтересует. Ребята записали адрес, и я сразу к вам.

На том конце повисла пауза. Чувствовалось, что собеседник взвешивает услышанное.

— Где он сейчас? — спросил ЛДМ.

— Улица Малиновая 21, село Малиновка, — продолжил я. — Это севернее от города. Человека зовут Костарыпов Геннадий Сергеевич 2000 года рождения. Амнезия у парня после падения с крыши, скорую вызвал сосед, который случайно проходил той дорогой. Парень адекватный, не буйный. Мы таких не забираем. А вы, если хотите, можете с ним поговорить. Это же подпадает под правило об обнаружении?

— Конечно, если он реальный вернувшийся, вам естественно всё выплатят, — сказали в трубке.

— Но я боюсь, как бы он не пошёл чудить, — произнёс я. — Если заберёте его оттуда, то ему да и всем в селе будет безопаснее.

— Хорошо, — ответил голос сухо. — Я приеду. Спасибо, доктор! Как ваша семья?

На этом моменте я не знал, что ответить. Но Тиммейт быстро перехватил инициативу.

— Хорошо, спасибо. Дочка в Англии, пятый курс, замуж собирается. Жена бывшая себе тоже молодого мужа нашла. А сын — молодец, служит и иногда приезжает даже.

— Ну хорошо, что всё хорошо. Спасибо вам, Виктор Фёдорович, Родина вас не забудет! — произнёс голос.

— Уж не знаю, Прохор Васильевич, радоваться этому или горевать, — посетовал я и закончил разговор. — Ну, всего доброго!

Я нажал отбой, положил телефон в карман и выдохнул.

— Он клюнул? — спросил я вслух, вставая.

— Проверку мы вроде прошли, если там не было кодов каких-нибудь.

— Каких кодов? — спросил я.

— Вот тебе анекдот в тему: Два еврея иммигранта думают, вернуться ли на родину в СССР или нет. И вот один решается и говорит: «Слушай, если в России репрессий нет, я напишу тебе письмо синими чернилами, а если есть — то красными». И вот проходит месяц, и получает первый еврей письмо от второго: «Сева, тут так классно, репрессий никаких нет, власть даёт оттепель, демократия на каждом шагу, приезжай! Только вот красных чернил нигде нет».

— Понял, шифры, — кивнул я, выходя на улицу.

И мы выдвинулись на Лансере Питона и через полчаса уже были там, где надо. Домик в Малиновке оказался весьма старым и одноэтажным, из красного кирпича, с черепичной крышей, местами просевшей и поросшей мхом. Фасад когда-то был оштукатурен, но штукатурка осыпалась, обнажая кладку. Окна были узкие, с деревянными рамами, тёмными от грязи и времени. Дверь была обита жестью, чуть проржавела и уже отходила от дерева.

Участок зарос бурьяном: высокая трава разбавлялась крапивой и кустами сирени. Слева от калитки стоял старый сарай, а справа — колодец, накрытый ржавым листом железа. Забор вокруг был сетчатым, натянутым на столбы, явный новодел в сравнение с домиком.

Питон вышел из машины и, отворяя дверь сарая, произнёс:

— Я припаркую внутрь, чтобы видно не было с дороги. Тёща не приезжала сюда года четыре. Я иногда привожу сюда девок. Внутри поуютнее, чем снаружи.

Бизон хмыкнул, но ничего не сказал. И мы вышли, направляясь к зданию, пока Питон парковался. Крыльцо у домика было из дерева и скрипело под ногами, а входная дверь поддалась с противным скрежетом.

Внутри пахло старым деревом. И в первой комнате было пусто, только печка да поленница возле неё и голые стены с выцветшими обоями, которые когда-то были зелёными, а теперь, утратив свой цвет, ударились в серость. В углу стоял старый пустующий буфет с оторванной дверцей и кухонный стол у окна. Доски на полу местами прогибались издавая под нашими шагами жалостливые скрипы.

— Вторая комната, — произнёс Питон, кивнув в сторону двери. — Там кровать и окно со шторами.

Я заглянул и туда. В комнате действительно стояла старая железная кровать с панцирной сеткой, покрытая матрасом.

— Мест для засады тут тьма, — произнёс Бизон. — Можно занять позиции у окна, левее и правее от дороги, чтобы отрезать путь к отступлению.

— Ну да, дом конечно старый, — добавил Питон. — Но стены кирпичные, хрен прострелишь. Чем не огневая точка?

— Всё, — произнёс я. — У нас три точки: одна у сарая, другая в кустарнике, третья тут. Поскольку мы не знаем, когда прибудет ЛДМ, будем сменять друг друга, чтобы не околеть там, сменами по часу. Общение в мессенджере. И в ОЗЛ-отель надо гарнитуру закупить для такого дела, под сотовые.

— Принял, — ответил Тиммейт. — Передам всем.

И мы распределились по позициям. Первым в доме начал дежурить я. Оставил свет в спальне я задёрнул там шторы, а сам сел на стул у окна в первой комнате положив АКМ на стол.

Но час сменял час. А время текло, словно никто и не должен был приезжать в эту глушь. Мы менялись на постах, чтобы каждый посидел в кустах, погрелся у печки, смотря в темноту окна, подежурил за сараем. Печку я затопил, чтобы не закоченеть тут. Жар от неё расходился по комнате, а на улице всё так же моросил дождь, терзая накопительным холодом, пробирающимся сквозь нательную броню.

Успел я посидеть и в кустах, благо мошкара уже отошла. Декабрь на дворе имел свои плюсы, а то первые, кто пустили бы нашу кровь, были именно они. Однако, меняясь каждый час, мы не замерзали. И вот я снова вернулся в дом и присел у печки, чтобы согреться. И я уже начал думать, что ЛДМ не приедет, что всё зря, когда в наушнике раздался голос Питона — тихий и чёткий:

— Наблюдаю движение у поворота.

Я подошёл к окну. Видя сквозь мокрые деревья, как по грунтовке, медленно, но уверенно катился белый тонированный фургончик. Похожий на китайские микроавтобусы, которые я видел в Пекине, — свежий, чистый. Он ехал без какой-либо спешки.

— Тиммейт, — произнёс я, выглядывая в окошко и приводя АКМ в состояние боевой готовности. — Рядом со мной будут проплывать мобильные. Попробуй к ним подключиться.

— Принял, — коротко ответил Тиммейт. — Включаю сканирование.

— Всем постам, — продолжил Бизон. — Машина следует к дому.

Фургон мягко припарковался у калитки, не заглушая двигатель. Дверь с характерным металлическим звуком отодвинулась вбок, и я услышал шаги — на улице шло несколько пар ног. Открыв калитку, они проникли на территорию смело и по-свойски.

— Наблюдаю троих в гражданке, — прозвучал шёпотом в наушнике голос Питона. Он был за сараем, прижавшись к стене. — Оружие под одеждой. Возможно, броня. Четвёртый — в машине, за рулём.

— Четвёртого я возьму, — произнёс Бизон.

Я молчал, сжимая АКМ, пытаясь рассмотреть лица сквозь стекло. Двое были высокими, третий ниже, но все двигались как люди, которые привыкли к ночным выездам. И в мою дверь постучались.

— Медоед, — снова сказал Питон. — Противника вижу. Готов стрелять.

— Погоди, может, даже живыми возьмём, — произнёс я, слыша, как в дверь постучались ещё раз.

И тут я понял, что надо отвечать, и подал голос:

— Иду, иду, — произнёс я, медленно направляясь к двери. — Кого на ночь глядя нечистая принесла?

— Открывай, поговорить надо, — донеслось оттуда

— Кто это? — произнёс я подходя к двери.

— Открывай! НКВД! — выдали из-за двери.

И моего лица коснулась улыбка. Я сбросил крючок, открыл дверь и отступил назад. Проговорив: — Открыто, заходите!

Глава 25

Настоящий лицедей

Дверь открылась властно и быстро, но трое пришедших так и замерли в дверном проходе, потому что на них смотрел ствол АКМа у меня в руках.

— Пацан, ты чего? — спросил у меня тот, кто был первым, и я перевёл взгляд на него и обомлел.