Медоед 10 (СИ), стр. 45

— А если не сдаст экзамен? — спросил у меня Тиммейт.

— За каждую неудачу — неделя сверху к сроку.

— Сделано.

— Всё приступайте! — произнёс я, и вытащил шнур Тиммейта из компьютера.

— Так, а к чему приступать мне? — спросил Бизон.

— Как к чему? — спросил я. — У нас по регламенту, на этот регион сколько ликвидаторов положено?

— Четыре вроде.

— А у нас один. Следовательно, надо обратить внимание на основные кадровые резервы нашего злого леса, в частности на программу «Вернувшиеся». Вы же в курсе, что такая есть?

— В курсе. Психи всякие оттуда к нам поступают типа Питона, — произнёс Бизон, улыбаясь.

— Ну так какая у нас работа проведена по этому направлению? Тиммейт? — спросил я.

— Никакая. Последний был Питон. Несмотря на развёрнутую агентурную сеть, лиц с подходящими аномалиями в поведении не было выявлено.

— Ясно. Похоже на самоустранение. Тиммейт, выдай Бизону указание через ОЗЛ-спецсвязь — проверить актуальность агентурной сети по вербовке и поиску объектов в рамках проекта «Вернувшиеся».

И у Бизона в кармане пискнуло.

— Ну и всё! Марш работать! А тебе, Носорог, — привести отель в состояние, соответствующие нормам контртеррористической устойчивости! Тиммейт, продублируй.

И у Носорога в кармане зажужжало — видимо, поставлено было на вибро режим.

— Всё! Работайте, братья! — произнёс я и, пойдя к двери, вышел во двор, и меня тут же обдало холодом — куртка-то была на калитке.

И я вернулся обратно. Распорядившись выделить мне комнату, я услышал от нового смотрителя про минус шестую и, зайдя в дверь, за которой была лестница, пошёл вниз. А войдя в свою комнату, я положил мобильники на стол, снял носки, снял одежду и пошёл в душ. А выйдя, завалился на кушетку желая лишь покоя, умиротворения и вот этой гармонии, от слияния с бесконечно вечным.

Но голос Тиммейта разрушил идиллию лежащего и цитирующего «Идущего к реке»:

— Медоед, а не боишься, что они тебя, как те двое из НСК — Ёрш и Сокол, просто застрелят ночью?

— Тиммейт, и ещё одно указание по отелям ОЗЛ распространи по нашей сети, даже два…

Глава 22

Медитация Медоеда

— Минимизировать пребывание ликвидаторов в отелях без острой служебной необходимости. И второе: доложить о мерах по укреплению отелей согласно последнему указанию и предоставить видеоотчёт, — произнёс я.

— Кто это будет контролировать? — спросил Тиммейт, — Отели не связаны сетью, я лично — не смогу. Мне надо быть рядом с ними, чтобы через вай-фай подключиться, или как ты меня сегодня шнуром подцепил. Но возможно ты потратишь жизнь на то чтобы всех их объехать все 36.

— У каждого смотрителя есть сотовый. На нём ОЗЛ-спецсвязь. Ты можешь писать туда, подключиться к мобильным всех смотрителей, а через них — к сети их отелей, а уже оттуда контролировать камеры, — произнёс я.

— У тебя точно там Тим тебе не подсказывает? — спросил Тиммейт. — Я, кстати, заметил, что ты снова ругаться стал. А после монастыря у тебя было словно просветление безматершинное.

— Занимайся, пожалуйста, этим, а я на подзарядку, — произнёс я, закрывая глаза.

— Указание отослано. Подключение веду. О контроле доложу после. Кстати, прилетела благодарность тебе от Фомы. Они с его Арией планируют ребёнка. Тестостерон ему подправили, больше не гонит, иммуномодуляторы пьёт. Арию первично привили от ВПЧ, но стойкий иммунитет выработается только через год.

Но я ничего ему не ответил, а просто лежал с закрытыми глазами, с выключенным светом и планировал просто телепортироваться в новый день. Однако сон не шёл в руку. А на дворе был вечер пятницы, 5 декабря 2025 года.

И я присел, всё ещё с закрытыми глазами, и призадумался над словами Тиммейта о монастыре, о той комнате и о Суй Фэне, сидящем в ней. И, как и тогда, сконцентрировавшись на дыхании, позволил ему течь спокойно через себя, всё больше погружаясь в реальность желаемой картинки.

В этой картинке Суй Фэн сидел в своём жёлтом одеянии с закрытыми глазами, и в какой-то момент его глаза открылись, а свечи в храмовой комнате дрогнули.

— Я приветствую тебя, — произнёс он на китайском, но я понял его без перевода.

— И я приветствую тебя, — произнёс я в ответ.

— Сложный день? — спросили у меня.

— Да нет, просто решений много. Непростых. И есть еще одна странность, после монастыря я переставал ругаться матом, а сегодня снова начал.

— Русский мат — это великое оружие, и одновременно это как меч с лезвием вместо ручки, — произнёс он. — Оно режет в обе стороны.

— Слушай, но у меня главный вопрос, как быть с обратной стороной особенности? — спросил я.

— Обратная сторона — это баланс. Плата за силу, которой не должно быть в этом мире.

— Что-то на языке Осьминога, — усмехнулся я. — Но почему побочки особенностей не отбалансированы. Например, у Садиста, когда он ломает людей, всего лишь встаёт член, но его сила несоизмерима с этой побочкой.

— Когда особенность переходит в новые руки, она сама ищет баланс. И чем слабее рука, тем выше побочка, — ответил мне Суй Фэн.

— То есть, возможно, у тех, кого я победил, не было побочки вовсе?

— Или у них была она слишком невыносима. Как у Брока Нельсона. Я сейчас с ним работаю — очень тревожная душа. И ещё одно живое доказательство того, что к Силе Ци нельзя относиться как к селекции. Этому американцы не научатся никогда — об этом все их фильмы, об этом вся их культура. Русский кстати может, хотя между нами и вами пропасть.

— Пропасть, думаешь? — спросил я.

— Пропасть. Тебе проще терпеть боль, но пользоваться особенностью, чем не пользоваться или понять, почему у тебя болит.

— Как понять, почему у меня болит? — спросил я.

— Вначале надо взглянуть на себя со стороны. Ведь через познание себя идёт познание мира. А Ци — это часть Мира, — произнёс он.

Я сидел напротив него. Вопросов больше не было, но мне, как русскому человеку, хотелось больше конкретики. Как в спорте: делай вот это — и банки будут расти. Тут же, в этом мире странностей, всё было похоже наоборот.

— Чаще смотри на себя со стороны, Медоед, — произнёс Суй Фэн. — Потому что лишь поняв себя, можно понять, что тебе нужно, и построить путь туда, куда тебе нужно.

— Сложно это всё, Суй Фэн… — покачал я головой.

— Начни с себя. Разговаривая с человеком, представь, что из твоего солнечного сплетения исходит тёплый свет. Может, и мытариться не придётся.

И я открыл глаза уже утром. Ощущая голод и взяв все свои вещи, помня военный принцип «всё своё носи с собой», вышел в коридор и поднялся в холл первого этажа. Смотрителя отеля на месте не было. Я вздохнул и заглянул к нему под стол, наблюдая там пустую колодку.

— Тиммейт, глянь по камерам: смотритель где у нас? — спросил я.

— Он на улице, поставил стремянку, снимает твою куртку с колючей проволоки. На плече у него автомат, кстати.

— Питон на месте? — снова спросил я.

— Да, во второй комнате.

Я подошёл к комнате Питона и наклонившись отодвинул окошко для подачи пищи.

— Доброе утро, — поздоровался я.

— В тюрьме нет добрых утров и дней, как и вечеров, — было мне ответом лежащего на койке человека. — Начальник.

— Утров, говоришь?.. — произнёс я. — Встать! Смирно!

И Питон приподнялся с койки, вальяжно повернувшись ко мне лицом.

— Ты вернувшийся. Откуда? — спросил я.

— Это разве важно? — вопросом на вопрос ответил Питон.

— Тиммейт, что в личном деле у Питона у нас записано, откуда он считает, к нам пришёл?

— Говорится, что прибыл из нашего времени. Альтернативная версия реальности, где Союзное государство не было подписано, а Крым не стал международной экономической зоной. В армию пошёл прямо из тюрьмы. Три месяца штурмовал, был ранен и, с его слов, награждён. Погиб под городом Часов Яр, — произнёс Тиммейт.