Медоед 10 (СИ), стр. 37

— У моей «мамы» для меня другого конструктора нет. Другого Дяди Миши нет и нет другой Родины. Пиши ответную кляузу от моего лица: «Старший конструктор Ли — прекрасный специалист на своём месте, но требует чуткого и внимательного контроля за собой, в частности грамотного построения и постановки задач специалистам других ведомств. Прошу обратить внимание, что на своей должности он не бережёт свой личный состав, подвергая их задачам, не связанным напрямую с их квалификацией и физическими данными. Целую, Пух!»

— Пуха я уберу, — решил Тиммейт. — Смотри, а сейчас надо будет изображать роботов. Впереди десантная баржа, вы грузитесь на неё. Для высадки из баржи будет выдвинут мост, там будет всё в пиротехнике, всё будет гореть, вы бежите к цели и делаете вид, что стреляете. Вспышки я наложу сам. Из настоящего у вас только дроны с пиротехникой.

— Понял, — произнёс я, и машины заехали на территорию порта, а когда остановились, я проговорил в рацию: — Господа операторы, притворяемся роботами. Встать, равнение на выход! Ша-гом, марш!

Я спрыгнул с кузова первый и, пробежав несколько метров, встал и развернулся к формирующемуся строю из двадцати умников. А когда колонна по два сформировалась, я повернулся и скомандовал:

— За мной, бе-гом марш!

И вся эта куча побежала. Я слышал, как они пыхтят, как толкаются, но бегут. «Партия сказала „надо“ — китаец ответил „есть“!»

Бежали мы в открывшийся нам просторный отсек баржи — большого корабля с башенными пушками сверху. Однако мы там были не одни, но прибыли последними. Внутри уже стояли БМПшки и даже танки. Была тут и пехота, не очень много, примерно батальон — полтысячи человек, но на причале стояло ещё три таких баржи. И вся эта басота смотрела на то, как роботы, пыхтя, поднимаются на борт.

Двустворчатая дверь закрылась за нами скрывая нас от ночных огней порта, погружая в полумрак этого железного пространства для пехоты и техники. Мои «роботы» расселись по двум сторонам от входа — по десять человек с каждой. Благо, у роботов не было клаустрофобии.

— Тиммейт, раскрой военную тайну: точка, на которую мы должны прибыть, она на каком расстоянии от берега? — спросил я.

— 2000 км, — произнёс он.

— Это… Есть мнение, что у моих роботов батарейки кончатся раньше, — произнёс я. — А французскую наркоту я в машине у ГРУшника оставил.

— Твои предложения?

— Дай нам две боевые машины, — попросил я.

— Медоед, не я командую учениями.

— А кто? — спросил я.

— Генштаб НОАК, — ответил Тиммейт. — Конкретно — управление подготовки войск. Ли — просто исполнитель, один из многих. Наверху сидят люди, которым твоя фамилия и позывной ничего не говорит. Для них ты — командир роботизированного взвода под номером Семь-семь-ноль. Приказ спущен сверху: роботы выдвигаются своим ходом. Без транспорта.

— Без транспорта? Две тысячи километров? — уточнил я.

— Две тысячи километров своим ходом. Перед тобой не люди, Медоед. Перед тобой машины не знающие страха и усталости. У роботов этих батарейки не кончаются. По вводным мероприятия. — Тиммейт сделал паузу. — Хочешь, я подключусь к штабу и сделаю вид, что взвод дал сбой?

— Нет, дай мне лучше главнокомандующего? — попросил я.

— Ты с ума сошёл, — Тиммейт даже голос понизил, хотя это ему ни к чему было. — Главнокомандующий — это тебе не Ли. У него даже позывного нет. Он просто «Товарищ главнокомандующий». Я до его канала доступа не имею, а если бы и имел, то тебе бы не дал. Аппаратура отдельная, защита уровня «ядерный чемоданчик». Если я туда сунусь — меня вычислят за минуту, и тогда прощай, серверные Конструкторского бюро.

— Так кто командует учениями? — спросил я.

— Над подполковником Чжан Вэем — полковник. Над полковником — генерал-майор. Над генерал-майором — генерал-лейтенант из Генштаба. А над всеми ними — Командующий объединёнными учениями. Генерал-полковник Сунь Яньли. Ему, кстати, шестьдесят два года, он воевал ещё во Вьетнаме в 1979-м. Ты ему на докладах будешь через Чжан Цэя докладывать. Лично — никак. У тебя допуск «Совершенно секретно». У него — «Особой важности». Это разные миры, Медоед.

— Понял. Значит, роботы идут своим ходом, — кивнул я. — А пиздюлей за это кто получит?

— Какая разница «кто»? У тебя задача принять участие — ты примешь. У меня задача получить мощности серверов — я их уже имею. Китайцы посмотрят на роботов своих, порадуются! Я тебя, Медоед, понимаю, ты переживаешь за общее дело. Но вот что я тебе скажу: если они настолько дураки, что не могут роботизированный взвод заменить роботизированным отделением, кто же им виноват?

— Просто странно будет, если у кого-то из роботов ногу сведёт, — улыбнулся я под шлемом.

— У роботов ноги не сводит, — напомнил Тиммейт. — И вообще, Медоед, ты же сам хотел учить их воевать. Вот тебе училище. Передвижение на дальние дистанции. Марш-бросок с полной выкладкой. Двести километров в сутки — норма для пехоты. А у тебя не пехота. У тебя операторы. Спиной и ногами они будут сейчас постигать науку, которую раньше постигали мозгами.

— Садист ты, Тиммейт. Я это ещё в Америке приметил, — произнёс я.

— Это ваши игрушки, играйтесь! — произнёс он и выключился.

Баржа шла по волнам и качалась. Размеренно и тяжело. Я сидел у своего личного состава, облокотившись спиной на железный борт. Мои «роботы» сидели на корточках, прижимая к груди чемоданчики с дронами. Кое-кто уже бледнел, и в какой-то момент одного из них стошнило. Потом второго, а потом и третьего. Казалось бы, они же дроноводы — вестибулярка должна быть хорошая, но что имеем, то имеем.

И вот лужи кислятины принялись вонять на весь сектор, выделенный нам. Лапша. Рис. Непонятная оранжевая жижа, которая когда-то была ужином в пекинской столовой. Операторы с номерами «3», «7», «11» и «14» синхронно изогнулись дугой, и из них потекло тоже. К слову, тошнило не всех — процентов сорок-сорок пять, но запах в закрытом пространстве стоял такой, что у меня самого зашевелилось в желудке.

Мимо прошёл майор в фуражке а не в касках как все тут, посмотрел на меня, потом на моих бойцов. Он всё сразу понял. В его глазах читалось: «Вы там, в конструкторском, совсем с ума посходили?» Но он промолчал. Видимо завтра доложит об увиденном.

А баржа шла ещё долго. Я потерял счёт времени, когда двигатели стихли.

Сначала была тишина. Но потом где-то впереди, за толстой стеной баржи, ухнуло так, что палуба дрогнула под ногами. Ещё раз. И ещё. Система имитации артподготовки работала на полную.

Завыла сирена — протяжно и пронзительно.

— Внимание! Высадка! — раздалось в гарнитуре. — Всем подразделениям приготовиться к выходу.

Нос баржи дрогнул и начал открываться. Медленно, с гидравлическим шипением, словно железная пасть зевала после долгой спячки. А из под борта, словно из нутра корабля, выполз трап. Длинный, металлический, он выдвигался вперёд, лязгая секциями, и наконец рухнул на песок.

— Всем встать! — прокричал я.

— Роботы в бой! — прозвучало у меня в гарнитуре.

— Маршрут построен, — произнёс у меня в ухе Тиммейт. — Прямо, два километра.

— За мной, бегом марш!

И мы рванули по длинному трапу — шириной в одну боевую машину и метров в сто длиной, упирающемуся в изрытый взрывами дымящийся берег. Кое-где ещё горело. Чёрный песок, обугленные камни, рвы, противотанковые ежи. Впереди и левее виднелся дот, тоже горящий. Имитация, конечно, но сделанная с любовью к деталям: амбразура, мешки с песком, даже ствол пулемёта торчит. Справа от него дымилась БМПшка. И я наконец-то сменил запахи китайской блювоты на гарь покрышек, дым от разрывов и пепел. Был тут и свежий воздух, но мало. Слева и справа от нашей посудины стояли такие же баржи, но с них выезжали боевые машины с пехотой, и они знатно опережали моих умников.

Следом за ними выгружались танки, привычно лязгая гусеницами. Где-то впереди звучали раскаты разрывов, слышалась автоматная стрекотня. Пехота выскакивала с мелких десантных катеров, прыгала в воду, рассыпалась по берегу. Высота «584» манила меня и была не шибко-то далеко, но с моими подопечными надо было что-то делать. И если я понимал всё правильно, это была вон та гора впереди над лесом. Голая, каменистая, с прожекторами на вершине.