Медоед 10 (СИ), стр. 32

А потом она снова выпрямляется, смотрит на слёзы на своих глазах и только тогда включает воду, чтобы умыться, смыть поплывшую косметику, наложить новую и выпить. Выпить потому, что сегодня она спасала целый город, а возможно, мир. Самостоятельно разорвав дорогущее платье, подкрадываясь к «машине», которая балансировала на парапете небоскрёба, словно долбанная Роза Дьюитт Бьюкейтер из «Титаника». Леру колотило, пока она не выпила, потому что в том бою, она схватила колбы и дёрнула их на себя обеими руками, вырвав их из силиконовых рук своей мёртвой хваткой, и тут «машина» развернулась к ней. Но удар с разворота босой стопой при разорванном платье отправил андроида за пределы крыши.

Это сейчас, крася лицо по-новому, она ощущала, что это было просто, а на самом деле нихера не просто. Алкоголь расплывался по её крови, гася нервозность. Да, она знала, что ликвидаторы не умирают своей смертью, но нешуточный шанс стать нулевым пациентом её пугал.

Она покидала машину, а я проморгался от внезапного видения, которое всё мне объяснило, и вышел тоже.

Мы вошли в дверь, на которой не было никаких вывесок. Это была просто аккуратная дверь из тонированного стекла.

И, пройдя с подачи Вэйпина охрану, нас проводили за столик в какое-то вип-пространство, за большой круглый стол. Тут разместилось бы человек восемь, но нас было трое, а стульев было четыре. Его покрывала белая скатерть. Однако меню тут не было. Но зато под потолком была широкая люстра, заливающая всё вокруг светом.

— Господин Председатель будет через минуту, — тихо сказал один из сопровождающих послу и исчез за ширмой вместе с водителем и телохранителем.

Лера стояла слева от меня. И я заметил, как её пальцы чуть дрожат.

— Слав, — шепнула она, — это Председателя Си мы ждём? А что мне говорить, если спросит?

— Правду, я думаю. Только без мата и без предложений обняться.

— А он русский мат понимает? — спросила она меня шёпотом.

— Давайте встанем ровно. — произнёс Вэйпин, и мы встали возле стола.

Дверь с другой стороны зала открылась. И в неё вошёл человек в тёмно-синем костюме без галстука, чуть выше среднего роста, с короткими чёрными волосами и усталыми глазами. Я узнал его сразу, хотя встреть я его где-нибудь на улице и не в костюме — не узнал бы.

Председатель Си приблизился. За ним шло трое: двое крепких азиатов и один умный азиат, потому как был в очках.

Си начал говорить, а тот, что в очках, переводил.

— Товарищ Калинин, — произнёс он на русском с лёгким, почти незаметным акцентом. — Вы не против, если я сяду рядом? В Китае мы не любим, когда гость сидит через весь стол.

— Это большая для меня честь. — произнёс я в ответ и пожал протянутую мне руку правителя полуторамиллиардной части населения Земли.

Потом рукопожатия удостоился посол, а потом и Лера, смущённо улыбнувшись, спрятав свои глаза.

Далее он кивнул, жестом предложив нам сесть первыми, и только потом опустился на стул справа от меня.

— Ваша подруга?.. — Си взглянул на Леру. — Старший лейтенант Чекалина, верно? Та, кто прыгала на крышу за вирусами и выбила с неё андроида.

— Так точно, товарищ Председатель. — ответила Лера.

— Вы можете наконец расслабиться. — Он улыбнулся — тепло и по-отечески. — Я читал рапорт и смотрел видео. Вы рисковали жизнью. Не многие способны на такое. Ваша страна, должно быть, очень вами гордится и ценит вас.

Щёки Леры обдало алой краской.

— Спасибо, — выдавила она.

Си перевёл взгляд на меня.

— А вы, товарищ Калинин… Или вы предпочитаете имя «Медоед»?

— Как вам будет удобно. — улыбнулся я.

— А как вас называл Трамп?.. — хитро улыбнувшись, спросил он.

И тут я понял, что обо мне уже собрали всю мою подноготную. Осталось понять, «зачем я тут». Собственно, мои вопросы со времён Тибетского монастыря не изменились. Ведь в Китае всё не просто так, особенно обед с Си.

Глава 16

Рука Будды

— Медовым барсуком, медоедом по-нашему. — произнёс я.

— Трамп предлагал вам деньги или сделку? — спросил меня снова Си.

— И деньги, и сделку. И очень огорчился, когда я не стал убивать для него. — произнёс я. — И назначил за мою голову награду в миллион долларов.

— Вы стали врагом для самого опасного хищника на планете. Что вы чувствуете при этом?

— Уровень моих врагов напрямую говорит об уровне моей игры. — произнёс я, забыв о скромности.

— Да, я слышал, что вас выгнал Император, но принял Привратник в горах Китая. Что такого вы ему сказали? — спросил он, тоном спокойным и размеренным, с лицом добродушного дядюшки из Казахстана.

— Я попросил императора быть конкретнее и выбрал сон в микроавтобусе вместо той беседы. — честно ответил я.

— Как Диоген во встрече с Александром Македонским? — На лице Си мелькнула сдержанная улыбка.

— Всё дело в том. Что мне никто не представил сего почтенного человека, я не знал, что нужно быть вежливым, поэтому сказал, что думал.

— Что заставляет вас отказывать президентам и императорам? — спросил у меня Си.

Я хотел было ответить, но в этот момент шторка отъехала, и двое официантов в строгих чёрных костюмах с серебряными значками на лацканах вошли в комнату. Они двигались синхронно, выполняя словно заученное ката, неся перед собой подносы из тёмного лакированного дерева. А за ними, чуть поодаль, шёл пожилой мужчина в белом халате, видимо шеф-повар, судя по вышитому дракону на груди. Его руки были скрещены на животе, а взор опущен. И я понял, что всё это большой ритуал, который не нарушают даже ради беседы с гостем, за чью голову платили миллион долларов.

Первый официант поставил перед каждым из нас маленькое блюдо из серого нефрита. Внутри лежали три кусочка: маринованный и жёлто-зелёный побег бамбука, тонкий ломтик корня лотоса и маленький гриб шиитаке, вырезанный в форме сосны.

— «Три друга зимы», — негромко произнёс Си, взяв положенные рядом с ним палочки, и смотря на меня. — Сосна не гнётся. Бамбук выживает после мороза. Слива цветёт первой.

Я был не такой культурный, я не знал, надо ли отвечать, и просто улыбнулся, взяв палочки, хотя я толком не умел ими пользоваться. Было очень непривычно, хотя в прошлой жизни, ещё в Афгане, у нас был повар-узбек, который учил всех желающих экзотике питаться ими, правда те были деревянные, а не бамбуковые. Но всё же руке было страсть как непривычно. И в попытке поймать маринованный бамбук я несколько раз чиркнул ими по тарелке, так и не поймав его.

И одного взгляда Си было достаточно, чтобы шеф-повар поклонился и быстро ушёл, вернувшись с наборами европейской посуды для меня и Леры.

— А чем угощал вас Дональд? — как бы невзначай спросил Си.

— Бургерами и колой. — произнёс я.

— Типовая еда для всех, — произнёс Си, — тогда как в Китае мы привыкли заботиться о своих гостях.

Бамбук был побеждён вилкой и оказался кисловатым и немного острым.

По ходу трапезы второй официант бесшумно убрал пустые нефритовые тарелки. На их место встало основное блюдо в большой фарфоровой миске в форме раскрытой ладони. Внутри неё лежал баклажан, разрезанный продольными ломтями, которые торчали вверх, как пальцы, сжимающие начинку из рубленой свинины, судя по виду, креветок и грибов.

Повар шагнул вперёд и полил «пальцы» прозрачным соусом, который зашипел, соприкоснувшись с горячим баклажаном.

— «Рука Будды», — пояснил Си, и в его голосе впервые прорезалась лёгкая тень иронии. — Ты знаешь эту притчу?

— Нет, — честно ответил я. Я и про Диогена-то не знал, надо будет поискать в Яндексе.

— Однажды Будду спросили: где истина? Он сжал руку в кулак и сказал: вот она. А потом разжал: а вот так её отнимают. — Си взял палочки и аккуратно отделил один «палец». — Угощайся, Медоед. У нас в Китае считают, что гость должен попробовать всё. Особенно то, что сжимается.