"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 581
И хорошо, что я не взял с собой люгер. Я не собираюсь ничего делать, пока рядом жена. Точка.
Отдохнув, я спускаюсь обратно. По пути размышляю: может, начать разговор? Спросить дорогу или что-то вроде того? Но какой в этом смысл? На самом деле будет гораздо лучше, если я не стану с ним разговаривать. Случившееся с Эвереттом Дайнсом было ужасно вдвойне – потому что я разболтался, узнал его, начал ему симпатизировать. Я не позволю этому повториться.
Они все еще работают, борются за урожай. На подъездной дороге стоит черная «Хонда-Аккорд»; я запоминаю номерной знак.
Продолжаю спускаться к Нью-Хейвен-роуд, перехожу ее и вижу, что за моей машиной припаркован автомобиль дорожного патруля. Стоит мне приблизиться, как молодой патрульный с холодными глазами отвлекается от осмотра вмятин на передней части «Вояджера» и смотрит на меня.
– Сэр, это ваша машина?
Мы так далеко, а сигнал поступил и сюда. Я удивлен, но, конечно, не показываю этого.
– Да, моя.
– Не могли бы вы сказать, как вы получили эти повреждения?
– Меня уже спрашивали об этом на прошлой неделе, – говорю я. – В Кингстоне, Нью-Йорк. Что, черт возьми, происходит?
– Сэр, – говорит он, – я хотел бы знать, что случилось.
– Хорошо, – отвечаю я, пожимаю плечами и рассказываю историю про то, как пикап выехал задним ходом с лесопилки под дождем и наше столкновение было неизбежно.
Он слушает, рассматривая мое лицо, затем говорит:
– Сэр, могу я посмотреть ваши права и регистрацию?
– Конечно, – говорю я и достаю документы. – Мне бы очень хотелось знать, что происходит.
Он благодарит и уходит к своей машине, которая блокирует мою. Разгоряченный после прогулки, я снимаю ветровку и бросаю ее поверх резюме, лежащего на пассажирском сиденье вместе с кепкой. Затем сажусь за руль, опускаю стекло и слушаю журчание водоворота. Звук успокаивает, воздух свежий и не слишком жаркий, и я почти засыпаю, когда патрульный возвращается. Он силится быть менее суровым и официальным, что похоже на попытку двутавровой балки сделать реверанс.
– Спасибо, сэр, – говорит он и возвращает права и регистрацию. – Все в порядке.
Он собирается уйти без лишних слов, но я прошу:
– Офицер, сделайте одолжение, ладно? Что происходит? Это уже второй раз.
Он изучает меня. Из тех, кто делится информацией строго по необходимости, если такие вообще бывают. Но он решает смилостивиться.
– Несколько дней назад случилось ДТП с оставлением места происшествия, – сообщает он, – в северной части штата Нью-Йорк. Транспортное средство этого типа. Мы предполагаем, что у него есть повреждения на левой передней части.
– Северная часть штата, – говорю я. – Нет, я был в Бингемтоне. Но спасибо, что сказали.
Кивая на переднюю часть «Вояджера», он говорит:
– Вам стоит это починить.
– Отвезу завтра, – обещаю я. – Спасибо, офицер.
17
Почему-то я решаюсь действовать только по четвергам. Я так не планировал, но с учетом того, что Марджори работает по понедельникам и средам, а в семье всего одна машина, иначе не получается. Я занимался первыми тремя резюме в четверг, и вот очередной, и я направляюсь в Дайерс-Эдди.
Разберусь ли я сегодня с К. Б. А.? Надеюсь, что да. Покончу с этим. Теперь, когда машина снова неприметна.
Раньше это было невозможно. В понедельник, после того как отвез Марджори в офис доктора Карни (я не выключал радио в машине, настроенное на WQXR, классическую радиостанцию «Нью-Йорк Таймс», чтобы скрыть молчание между нами), я поехал к дилеру, у которого пять лет назад купил «Вояджер» – тогда я менял машины каждые три года, – и поговорил с Джерри в сервисном отделе. Я обслуживал там машину с момента покупки, ведь хотел поддерживать ее в рабочем состоянии как можно дольше. Так мы с Джерри и познакомились, а он узнал о моих финансовых проблемах. В этот раз он осмотрел машину, потом глянул на меня и спросил:
– Страховка покроет?
Мы впервые имели дело с серьезными повреждениями.
Я прихватил с собой полис и протянул ему, сказав:
– Франшиза двести пятьдесят долларов.
Он нахмурился, изучая полис. Возвращая его, сказал: «Угу». Ничего не проясняя.
– Джерри, – сказал я, – ты знаешь мое положение. Я не могу позволить себе двести пятьдесят долларов.
– Трудные времена, мистер Девор, – сказал он, и в его голосе послышались нотки сочувствия. – Моя жена только что ушла из больницы.
Я не понял.
– Что? Она была в больнице?
– Она работала в больнице. Рентгенологом. Одиннадцать лет там провела.
– А.
– Какая-то крупная медицинская компания из Огайо их поглотила, – сказал он, – и они сокращают штат. Все эти истории с затратами на здравоохранение, знаете?
Забавно; обычно я не задумываюсь о больницах как о коммерческих учреждениях, которые покупают и продают, которые принадлежат корпорациям. Но, конечно, это так. Я воспринимаю их как церкви или пожарные части, но в конце концов они – просто магазины.
– И ее уволили? После одиннадцати лет? – спросил я.
– Бум, и все! – Он почесал костяшкой пальца густые усы. – У них было девять рентгенологов, теперь обойдутся шестью. Чтобы делать работу, которую раньше делали девять.
– Все же, – сказал я, – это ведь востребованная профессия, да? Рентгенолог?
Он покачал головой.
– Всех сокращают, – заметил он. – Она думала, будет легко найти другую работу, но кадровики сказали, что у них больше людей с ее квалификацией, чем мест, куда их пристроить.
– Боже, Джерри, – сказал я. – Мне очень жаль. Поверь, я знаю, как бывает тяжело.
– Уверен, что знаете, мистер Девор, – сказал он, огляделся и добавил: – Быть может, в каком-нибудь кабинете прямо в эту минуту решают, что здесь нужны два сервис-менеджера, а не три.
– Тебя не уволят, Джерри, – заверил я, хотя, конечно, они могли это сделать. Они могли сделать что угодно.
Он тоже это знал.
– Никто сейчас не в безопасности, мистер Девор, – напомнил он. Затем прошептал: – Мы знакомы, я могу рискнуть и помочь вам немного. Составить две разные сметы, понимаете? Одна для вас, одна для страховой компании.
– Боже, это было бы отлично, Джерри, – сказал я.
– Присядьте в зале ожидания, – предложил он, – я посмотрю, что можно сделать.
Я поблагодарил, и сорок пять минут спустя он вручил мне две сметы, усмехнулся и сказал:
– Только убедитесь, что отправите ту самую.
– О, обязательно, – пообещал я и по дороге домой подумал, что мог бы выручить Джерри, рассказав, как сохранить работу, если дойдет до сокращения. Просто убить одного из сервис-менеджеров. И если бы его жена устранила трех рентгенологов до того, как убрали ее, она бы до сих пор работала в больнице.
Но такое не скажешь никому.
Через час после того, как я вернулся домой, пришла почта. В последнее время я не могу избавиться от легкой тошноты каждый раз, когда иду к почтовому ящику. Не могу не оглядываться в поисках припаркованных машин. Я знаю, что это глупо.
Среди писем был протокол от дорожной полиции. Отлично. Я позвонил Биллу Мартину, моему страховому агенту, и он сказал поскорее принести документы, что я и сделал, и мы встретились в офисе, который раньше был частью встроенного гаража в его доме. Я отдал ему протокол и смету, ту, что для страховой компании, он присвистнул и сказал:
– Боже, ты ее здорово помял, а?
– Да уж, было невесело.
– Верю. – Он пристально посмотрел на меня. – Как ты, Бёрк? В порядке? Не пострадал?
Я рассмеялся и сказал:
– Мне заявить о хлыстовой травме [239], Билл?
– Нет, ради Бога, – воскликнул он с наигранным ужасом и пояснил: – Сейчас ужесточают борьбу с мошенничеством, везде ждут обмана. Экономят каждый доллар.
– Я в курсе.
– А где машина? В мастерской?
– Это моя единственная машина, Билл, – сказал я. – Стоит снаружи.