"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 564

Умение расположить к себе. Тембр голоса. Улыбка. Повезет, если вы и ваш интервьюер разделяете любовь к одному и тому же виду спорта. А может, ему понравится выбранный вами галстук.

Всегда, всегда, всегда найдется кто-то, кто будет на ту самую толику ближе к идеалу. В моей сфере работодателям не приходится довольствоваться вторым сортом, и я должен принять этот факт, ведь иначе стану лишь несчастнее и продолжу тянуть семью на дно. Так что мне следует смириться и научиться работать в сложившихся условиях.

Я выключаю воду, одеваюсь и иду в кабинет. Просматриваю список и думаю, что, вероятно, лучше не убивать двух людей в одном штате с разницей всего в несколько дней. Я не хочу, чтобы власти начали искать закономерности.

С другой стороны, у меня не так много времени. Я уже начал эту операцию и должен решительно двигаться к ее завершению, пока не случилось что-нибудь непоправимое.

Вот один, в Массачусетсе. В следующий понедельник я поеду на север.

4

Формально компьютер принадлежит всей семье, но на самом деле он собственность Билли, поэтому уже год как стоит в его комнате. Я подарил компьютер семье на Рождество девяносто четвертого, за год до сокращения, когда финансы были в порядке. Деньги уходили на ипотеку, налоги, учебу, еду, бензин, одежду плюс все те вещи, о которых мы тогда едва задумывались, но на которые больше не тратимся, вроде проката видеофильмов. Но деньги и поступали, и их было достаточно, чтобы покрывать траты; доходы и расходы сменяли друг друга, словно вдохи и выдохи здорового тела. Так что покупка компьютера для семьи была расточительством, но не таким уж расточительством.

Чарльз Диккенс выразил это на страницах «Дэвида Копперфилда»: «Годовой доход двадцать фунтов, годовой расход девятнадцать фунтов девятнадцать шиллингов и шесть пенсов – и в итоге счастье. Годовой доход двадцать фунтов, годовой расход двадцать фунтов и шесть пенсов – и в итоге нищета». Он не сказал, каков итог, когда годовой доход падает до нуля, но ему и не нужно было.

Суть в том, что компьютер вошел в нашу жизнь, когда мы еще считали, что можем его себе позволить, и остается с нами по сей день – в комнате Билли, на металлическом столе на колесиках, купленном тогда же. Его спальня маленькая и забита до отказа, как это обычно бывает у подростков, но, как ни странно, она стала аккуратнее с тех пор, как туда поставили компьютер и стол. Или, возможно, Билли просто не мог в последнее время бездумно тратиться и пополнять груды добра.

Что ж. В феврале, почти три месяца назад, еще до того, как появилось какое-либо представление о плане или о том, что он вообще будет, я сделал первый шаг: направился в комнату Билли, сел перед семейным компьютером и из всего богатства доступных гарнитур и размеров шрифта выбрал подходящие для фирменного бланка. (Моим первым шагом было арендовать почтовый ящик в городке в двадцати с лишним милях от дома.)

На самом деле номер почтового ящика был 29, но я добавил нули, чтобы и местное почтовое отделение, и, по ассоциации, «Б. Д. Промышленная бумага» казались солиднее. Я пошутил на этот счет с сотрудницей почты, и та нашла эту идею забавной, сказав, что у нее не возникнет проблем с размещением писем для ящика 2900 в ящик 29, поскольку во всем отделении было всего шестьдесят восемь ящиков.

Моим следующим шагом стало составление объявления, основанного на тех, которые я уже больше года обводил в разделах вакансий:

Затем я позвонил в отдел рекламы газеты The Paperman, которая, как мне показалось, размещала больше подобных объявлений, чем «Палп», и договорился о публикации текста. Стоимость составила сорок пять долларов за три ежемесячных номера подряд. Женщина, с которой я разговаривал, сказала, что можно оплатить денежным переводом вместо корпоративного чека – я объяснил, что мы небольшая фабрика с малым опытом найма сотрудников из других регионов и будем оплачивать объявление из наличных средств.

Затем я снова отправился в почтовое отделение Уайлдбери, оформил денежный перевод и подписал его «Бендж Докери Третий», используя нарочито неразборчивый почерк, совершенно непохожий на мой собственный. С помощью копировального аппарата в аптеке я изготовил качественные бланки на основе созданного на компьютере оригинала и использовал их, чтобы отправить текст объявления вместе с денежным переводом в The Paperman. Письмо также было подписано Бенджем Докери Третьим.

Объявление впервые вышло в мартовском номере, который появился в последнюю неделю февраля, и уже к первому понедельнику марта, когда я заехал проверить почту, на ящик 2900 пришло девяносто семь ответов. «Эти нули точно привлекают много писем!» – воскликнула служащая. Мы вместе посмеялись над этим, и я объяснил, что пытаюсь запустить отраслевой журнал об… отраслевых журналах. Это, мол, отклик на мое объявление в нескольких специализированных изданиях.

(Я не хотел, чтобы возникли подозрения, что я занимаюсь какой-то почтовой аферой, и ко мне прислали инспектора. То, что я делал, вероятно, не было незаконным, но могло сказаться на репутации и шансах на трудоустройство.)

– Что ж, желаю удачи в этом начинании, – сказала служащая, и я поблагодарил. Она добавила: «Вы заметили, все больше людей сейчас работают на себя?» – и я согласился.

Поток писем вскоре убыл, однако не иссяк совсем и, конечно, вновь набрал силу в течение нескольких дней после выхода следующего номера The Paperman. Майский номер, последний с моим объявлением, все еще актуален, и на данный момент я получил двести тридцать один отклик. Я предполагаю, что будет еще десять – пятнадцать, и на этом все закончится.

Было захватывающе изучать резюме, видеть, сколько в них страха, сколько достоинства и мрачной решимости. А еще – сколько самодовольства и напыщенного невежества; такие люди не составляют конкуренции, по крайней мере, пока жизнь не пройдется по ним как следует.

Еще в последние месяцы в «Халсионе», когда часть моего рабочего дня занимали курсы о том, как быть безработным, один из консультантов, суровая, но энергичная женщина, чьей задачей было не только подбадривать нас, но и напоминать о суровой реальности, рассказала занимательную историю. И клятвенно уверяла, что это правда. «Несколько лет назад, – сказала она, – в аэрокосмической отрасли случился спад, и множество талантливых инженеров оказались без работы. Группа из пяти таких инженеров в Сиэтле решила создать ноу-хау, нечто, пользующееся спросом на рынке, и после множества мозговых штурмов они действительно разработали перспективный проект. Но для реализации нужны были первоначальные вложения. Инженеры уже смекнули: когда каждый пытается продать вторую машину, покупателя не найти. Они связались со всеми, с кем только могли, – родственниками, друзьями, бывшими коллегами, – и в итоге их свели с венчурными капиталистами из Германии. Те высоко оценили идею и были очень близки к соглашению. Оставалась только личная встреча. Финансисты, трое человек, прилетели в Нью-Йорк из Мюнхена, а инженеры – из Сиэтла, пересеклись в гостиничном номере и прекрасно поладили. Казалось, инженеры вот-вот получат деньги, создадут компанию и будут спасены. И тогда один из финансистов сказал: “Позвольте мне уточнить график. Когда мы дадим вам эти деньги, что вы сделаете в первую очередь?” И один из инженеров ответил: “Ну, первое, что мы сделаем, – это выплатим задолженность по зарплате”. И на этом все закончилось. Инженеры вернулись в Сиэтл с пустыми руками, а заодно и с пустыми головами. Потому что, – сказала нам эта наставница, – они не знали единственное, что необходимо знать, чтобы выжить и преуспеть. А именно: вас никто не приглашал. Никто вам ничего не должен. Работа, зарплата и хорошая жизнь среднего класса – это не право, это приз, и за него нужно бороться. Вы должны постоянно напоминать себе: “Я нужен им меньше, чем они мне”. Ставить условия не получится. Однако у вас есть навыки и готовность работать, есть ум, таланты и личные качества, данные вам Богом, и вам решать, как этим распорядиться».