"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 526
Тишина.
– Эй? – Поставив корзину с бельем на пол, я прохожу в столовую. Наверное, кому-то из гостей что-то понадобилось внизу. – Может, вам чем-нибудь помочь?
Заглядываю в гостиную.
Никого.
Я потираю рукой затылок. Вот оно, чувство, впервые нахлынувшее на меня там, на кладбище: по спине бегут мурашки, и кажется, что кто-то следит за мной. Замерев у подножия лестницы, я прислушиваюсь, не скрипят ли половицы, но вокруг тихо.
Мне очень страшно возвращаться одной на кухню, поэтому я решаю уйти к себе, но останавливаюсь на втором этаже. В коридоре было бы совсем темно, если бы не жутковатый оранжевый свет аварийного освещения. Из чьего-то номера доносятся сдавленные рыдания. Я подхожу к двери Кэти, но в ее комнате царит тишина. Фиона? По мере приближения к ее номеру звук становится громче. Да, точно Фиона. Я уже поднимаю руку, чтобы постучать, но все же не делаю этого. Не стоит вмешиваться.
Через несколько секунд после того, как плач постепенно стихает, я успокаиваюсь, выхожу обратно к лестнице и поднимаюсь к себе. Прошмыгнув в комнату, я запираю за собой дверь и, поскольку у меня уже нет сил, залезаю в постель, даже не переодевшись.
В комнате кто-то есть. Мои глаза закрыты, но я чувствую, что не одна. Я ощущаю на себе пристальный взгляд, от которого по коже бегут мурашки. Чего ждет этот человек? Что я открою глаза? Хочется забыть о нем, уснуть, но мои нервы раскалены до предела, внутри все сжалось. Он собирается навредить мне. Исходящая от него злоба парализует до кончиков пальцев. Мне нужно проснуться. Вскочить и убежать прочь.
Но я не могу двинуться с места. Меня пригвоздило к кровати, в груди тяжесть.
– Здравствуй, Анна.
Слова проникают в мой разум, затем стихают.
– Помогите! – кричу я, но мой вопль звучит лишь у меня в голове.
Я не могу открыть рот. Не могу облечь мысль в звук. Только вожу глазами.
Человек подходит ближе, холодные голубые глаза впиваются в меня.
– Не бойся.
Человек приближается – резкими отрывистыми движениями, как на стоп-кадрах – шаг, пауза, шаг, пауза. Все ближе и ближе. Я зажмуриваюсь. Это не наяву. Это сон. Я должна проснуться.
– Да, Анна, вот так. Закрой глаза и попробуй уснуть. Не сопротивляйся. Пусть боль, вина и горе уйдут навсегда.
Нет! Не надо! Хватит!
Я кричу, но крик раздается лишь у меня в голове. Я не могу пошевелиться. Только отчаянно моргаю – как бы подаю безмолвный сигнал бедствия, – когда человек хватает меня за руку. Человек хочет причинить мне боль, и его не остановить.
24
Переплетенные руки Алекса и Бекки наконец разъединяются, и, часто дыша, он откатывается в сторону. Раздается тихий хлюпающий звук. Сегодня их третье свидание, а они уже переспали. Алекс не ожидал такого, ведь когда он встретил свою девушку после смены, она казалась какой-то подавленной. Разумеется, он еще не успел узнать Бекку настолько, чтобы идеально считывать ее настроение, но она точно была какая-то напряженная. Радость и восторг от первого свидания уже поутихли, и сегодня Бекка даже не накрасила губы. Да, она улыбалась, когда шла по коридору ему навстречу, и позволила взять себя за руку, но тревога не сходила с ее лица, даже когда они пришли в ресторан и официант принес им по бокалу вина.
– Что, тяжелый день?
Алекс уже спрашивал ее об этом дважды. В первый раз, когда они вышли из больницы, во второй – в метро, где огромная толпа иностранных студентов зажала их в углу вагона. Оба раза Бекка кивала и меняла тему. Интуиция подсказывала Алексу оставить Бекку в покое, но он никогда не умел держать язык за зубами. К тому же ее настроение портило все свидание. Он хотел отвлечься от своих проблем, но обеспокоенный вид Бекки только напоминал ему о них. На днях Дебби, мама Анны, позвонила ему и спросила, давно ли они общались. Дебби не могла дозвониться дочери ни на мобильный, ни в гостиницу. Кроме того, Анна не отвечала на ее электронные письма и сообщения в фейсбуке. На западном побережье Шотландии разыгрался сильный шторм, и Дебби, конечно же, очень переживала. Алексу пришлось сказать, что они давно не разговаривали, и, не зная, чем еще помочь, он посоветовал Дебби обратиться в паромную компанию. Вдруг они смогут прояснить ситуацию.
Вздохнув, Бекка поставила бокал на стол.
– Да, Алекс. День был тяжелым.
Судя по взгляду Бекки, ей явно хотелось, чтобы он продолжил эту тему.
– Э-эм… что, кто-то умер? – отважился спросить он.
Алекс знал, что смерть в отделении реанимации не редкость. Они с Беккой уже говорили об этом, она рассказывала ему о тех смертях, что огорчали ее особенно сильно, и о тех, что переносились куда легче.
– Нет, – спокойно ответила она. – Нет, ничего такого.
– Но все же…
Алекс сделал большой глоток вина. Да уж, если после каждого трудного дня на работе Бекка будет вести себя вот так, то надо подумать, стоит ли вообще продолжать эти отношения. Ее зажатость напоминала ему об Анне. И почему нельзя просто рассказать о том, что тебя тревожит, а не заставлять играть в угадайку?
– Но все же, что не так?
Алекс решил вести себя как пес, вцепившийся в кость. Он не станет менять тему, пока она наконец не объяснит, в чем дело. Тогда он как-нибудь ее успокоит, и они смогут насладиться этим замечательным вечером.
Бекка отпила еще немного вина.
– В больнице началось служебное расследование.
– А что за…
– Я не знаю. Вот почему мне так не по себе. Начальство всех опрашивает, рыщет по палатам. Никто не понимает, что происходит.
Алекс пожал плечами:
– А ты-то чего переживаешь? Ты в чем-то виновата?
Бекка пристально посмотрела на него взглядом, говорящим «неужели ты в самом деле посмел спросить меня об этом», а потом так сильно закатила глаза, что зрачки почти скрылись под веками.
– Ты пыталась узнать, в чем дело?
– Я нет, а вот старшая медсестра – да. Ей ответили, что скоро нам обо всем расскажут.
– Ей тоже страшно?
– Ну разумеется. Если мы допустили какую-то промашку, у нее будут неприятности. Господи, Алекс, я понять не могу, ты просто тупой или же у тебя напрочь отсутствует сострадание к людям?
В ее голосе было столько злобы, что Алекс невольно вздрогнул. Он раньше не видел Бекку такой.
– Прости меня. – Она подалась вперед и взяла его за руку. – В плохом настроении я бываю просто невыносима. Наверное, нужно было перенести сегодняшнее свидание, но я так хотела тебя увидеть. – Ее голос стал мягче. – Поверь, обычно я не веду себя как стерва.
– Да нет, нет, все хорошо, – соврал Алекс.
На самом деле все было совсем не хорошо. Червь сомнения засел у Алекса в голове и глодал его на протяжении всего ужина. Почему-то ему было неловко находиться рядом с Беккой. Вчера, на втором свидании, она полвечера расспрашивала его об Анне: как долго они встречались? Как познакомились? Почему разошлись? В какой момент он понял, что хочет расстаться? Потом Бекка стала мучить Алекса вопросами о его любви к ней: когда он впервые почувствовал, что она ему нравится? Может, его завела ее униформа? Теперь, когда они встречаются вне стен больницы, не изменилось ли его отношение к ней? Неуверенность Бекки в себе отталкивала Алекса. Ему никогда не нравились вот такие зажатые, несамостоятельные женщины, но до сегодняшнего вечера он пытался не обращать внимания на растущее сомнение. Наверное, ей просто трудно найти другую тему для разговора. Ну или же она сильно нервничает.
Однако теперь Алексу открылась более агрессивная сторона ее натуры. Может, ему стоит взглянуть на Бекку по-новому, может, она вообще ему не подходит. Хотя сегодня она была чертовски сексуальна, у нее такая привлекательная маленькая попка… За ужином Алекс то и дело представлял, как Бекка выглядит без одежды, без этих обтягивающих джинсов и топа с глубоким вырезом. Если она и почувствовала, что его настроение изменилось, то не подала виду. С каждым глотком вина Бекка становилась все более веселой и раскованной. В конце вечера, когда они стояли на улице у ресторана, именно Бекка первой потянулась для поцелуя и прошептала: