"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 48
– Верно… – бормочет Джеймс, кивая.
Он с усилием встает на ноги; в руке у него нож.
– Ты отрава, – указывает он острием в мою сторону, почти смеясь. – Ты меня обманула. Всех облапошила… шлюха!
Я вздрагиваю, пронзенная ужасом, и отступаю назад. Не спускаю глаз с ножа. Хватит ли этому парню трезвости, чтобы не пустить его в ход?
– А если Бет умрет? – продолжает он, приближаясь. – Если она умрет, виновата будешь ты… не я… Потому что я ни фига такого не делал.
– Ты пытался… – с трудом выговариваю слова. – Пытался меня изнасиловать!
– Бывает, – до ужаса будничным тоном отвечает он, дернув плечом. – А ты зарезала мою жену, чокнутая шлюха.
Он с ненавистью бросается на меня, держа нож возле бедра. Пытаюсь отскочить, однако нога цепляется за пень, и я падаю, как мешок с картошкой. Джеймс уже рядом, и я понимаю: это конец.
Закрываю лицо руками.
Флетчер
Я хватаю Джеймса за пояс, и мы вместе падаем в снег. Несколько секунд боремся, но затем он разжимает мои руки, отползает и встает на колени. Неуклюже размахивает ножом.
– Это не твое дело, дружище! – Он так пьян, что не может сфокусировать на мне взгляд. – Не играй в героя!
Не забывая о ноже, быстро оглядываю поляну – стараюсь понять, что произошло. Бет лежит на земле, ее лицо и тело в крови. Еще пробираясь по лесу, мы слышали душераздирающий вопль. Выходит, кричала она? Кудрявая девушка сидит рядом с ней, а насмерть перепуганная Джорди прислонилась спиной к дереву. Вокруг еще несколько человек, в том числе Инка и Хенрик. Атмосфера напряженная.
За моей спиной топчется в снегу продрогшая и растерянная Йоханна Хайлендер. Я укутал ее в свою куртку, чтобы согреть. Не следовало ей выходить на улицу в такую погоду, но я не хотел оставлять ее одну в хижине. Она слишком хрупкая, и нервы у нее на пределе. Я сорок лет даже не подозревал о ней, не мог защитить ни от кого и ни от чего – и теперь намерен наверстать упущенное.
– Вы сейчас отдадите мне нож. Поняли меня? – говорю спокойно, протягивая руку. – Пострадавших здесь уже достаточно.
Джеймс пыхтит, играет мышцами, глаза его бегают туда-сюда. Он угодил в замкнутый круг собственного тупоголового мужланства, как пьяница в баре, который не может вспомнить, почему затеял драку. Никогда не отступай, никогда не сдавайся. Однако я уверен, что сумею обезоружить его, нужно лишь уловить момент.
– Джеймс, просто положите нож на землю. Сделайте правильный выбор.
Он смотрит на Джорди, потом на жену, и вдруг его лицо искажает гримаса ужаса. Он испуган, как маленький мальчик, и я, пользуясь этим, подскакиваю к нему и мертвой хваткой сжимаю запястье.
– Отвали!..
– Нож, Джеймс. Бросьте нож!
Сильнее выкручиваю руку, и он рычит от боли:
– Ты мне не указ…
– Хватит! Хватит! – перебивает громкий женский голос, почти что визг. – Пожалуйста, все вы, прекратите!
Посреди поляны, задыхаясь от волнения, стоит Инка. Джеймс роняет нож, и мы расходимся в стороны, тяжело дыша. Он потирает запястье.
– Хватит драк и крови, прошу вас! – продолжает Инка. – Во всем виновата я. Простите.
Она морщится так, словно у нее вот-вот начнется истерика.
– Все это сделала я.
Мы изумленно молчим, слышно только, как ветер завывает в кронах деревьев.
– Что это значит? – спрашивает кудрявая девушка из Бразилии.
Кажется, ей удалось остановить кровотечение, но Бет, по-моему, без сознания.
Инка делает такой глубокий вдох, словно не дышала много дней.
– Все, что здесь произошло, – моих рук дело. Утечка данных и те безумные вещи, которые вы видели… Все подстроила я.
– Что?
Инка вздрагивает. Вопрос задал ее отец.
– Это правда, – с вызовом отвечает она, повернувшись к нему.
Брови Хенрика сходятся к переносице.
– Но, Инка… почему?
Она проходит между мной и Джеймсом и встает рядом с Йоханной. В глазах блестит сталь.
– Из-за того, как ты поступил с мамой.
Стоило ей заговорить о матери, как глаза наполнились слезами.
– Ты ее сломал!
Смотрю на них, и до меня доходит: если Йоханна – моя мать, то Инка – наполовину моя сестра. А ведь я в детстве так мечтал, чтобы у меня был младший брат или сестренка! Кто-то, кто понял бы мою боль или хотя бы мог меня утешить.
Хенрик бросает по сторонам осторожные взгляды.
– Думай что говоришь, девочка. Tänk efter. Люди все слышат.
– Мне все равно. – Инка скалит зубы. – Пусть все узнают!
Она берет бледную, слабенькую руку матери.
– Я всю жизнь наблюдаю, как ты над ней издеваешься, перемалываешь ее. И ты… ты не остановишься. И никогда не собирался.
Подбородок Инки дрожит. Другой рукой она обнимает Йоханну за плечи.
– Мне пришлось это сделать.
Я вспоминаю, как сегодня утром стоял в том закрытом для посторонних коридоре, подглядывая за Хенриком и его дочерью. Смотрел, как он ругает ее за небрежность и грубые ошибки. А на самом деле она допустила их намеренно.
Инка никогда не была заодно с отцом. Она работала против него.
– Но… как? – Хенрик запинается, его глаза блестят, как две серебряные монеты. – Ты сказала, что… что система курирования сбоила из-за вируса, какой-то вредоносной программы…
– Не было никакого вируса, папа. Я сама все запрограммировала.
Хенрик сжимает кулаки.
– Невозможно! Ты не могла так поступить.
Он решительно направляется к ней, взбивая ботинками свежий снег.
– Тебе пришлось бы узнать очень личные вещи о гостях…
– Я наняла детектива. Он провел расследование, отправил результаты мне, а я… скормила информацию программе.
Хенрик на миг теряется:
– Кого наняла?
Она качает головой, стиснув губы.
В первые секунды Хайлендер не двигается. Затем одним внезапным прыжком вдруг оказывается перед дочерью и хватает ее за горло.
– Говори!
Йоханна кричит. Инка вцепилась в руку отца и старается ослабить его стальную хватку. Ее лицо багровеет, глаза полны ужаса. Я вскакиваю на ноги и бросаюсь ей на помощь, но тут с губ Инки срывается имя, и Хенрик разжимает пальцы.
– Гевин Райт, – повторяет Инка, высвобождаясь и кашляя. – Этого человека зовут Гевин Райт. Он когда-то работал на тебя.
Хенрик притворяется удивленным:
– Не припомню такого.
Его дочь сплевывает в снег.
– А вот он тебя не забыл, – говорит она, вытерев губы. – Помнит, как ты кинул его, не заплатив за работу в две тысячи одиннадцатом. Уговаривать его мне не пришлось.
Хенрик уже отвернулся и потирает подбородок, но слова дочери действуют на него как заостренная палка на быка: он вдруг замирает и снова бросается на нее.
– Да как ты, черт возьми, смеешь? – ревет он и движением настолько быстрым, что я не успеваю даже глазом моргнуть, отвешивает ей оплеуху тыльной стороной ладони.
Инка падает, а он подходит и рывком приподнимает ее, схватив за шиворот. Йоханна с воплями пытается его остановить, но он отшвыривает ее и начинает размеренно бить дочь кулаком по лицу. До меня доносится ужасающий глухой хруст. Инка сопротивляется, но скоро ее тело становится мягким, безвольным, как у тряпичной куклы. Костяшки пальцев Хенрика перемазаны кровью.
Я хватаю его за плечи и стараюсь оттащить в сторону. Он клонится назад, теряя равновесие, и размахивает кулачищем.
Для верности еще раз толкаю его со всей силы:
– Ради бога! Довольно!
Хенрик поворачивается, тяжело дыша. Его волосы, которые всегда были безупречно уложены, теперь торчат во все стороны.
Он яростно тычет пальцем мне в лицо:
– Флетчер… Рен! Даже не суйтесь! Вам ясно? Это семейное дело.
Его правая рука вся в крови, и на снегу вокруг темнеют бордовые капли.
– А я и есть член семьи.
Услышав это, он презрительно усмехается, но затем понимает, что я не шучу, и его лицо становится серьезным.
– Что?
– Инка – наполовину моя сестра.
Становится так тихо, что я слышу, как шепчутся вокруг и как Йоханна всхлипывает, сидя возле дочери.